Зверолов. Том 2 (СИ), стр. 62

Да. Я, И-Го и некоторые другие. Не И-Ва, хотя она старше нас обоих. Мы видели, как ваши предки строили гигантские пирамиды, покоряли океаны, развивали технологии и бесконечно сражались друг с другом. Это было прекрасно. Но мы избрали иной путь. Технологии вели к разобщению. Мы решили развивать симбиоз с нашей планетой. Мы слились с ней, научившись напрямую чувствовать ее пульс и общаться с другими видами. Вот уже триста ваших лет мы не покидаем наш дом. Нам больше не интересно, что происходит снаружи. Наш мир — здесь.

Капитан Сингх спал с лица. Тщетно пытаясь скрыть разочарование от того, что великое открытие не назовут его именем, он все же заговорил о главном:

— Мы, человечество, предлагаем вам установить контакт! Культурный и технологический обмен! Ваши знания о вселенной, о биологии…

Нет. Нам нечего вам предложить, а ваши технологии и суета нам чужды. Мы благодарим за возвращение нашего младшего брата, но в установлении дипломатических связей и обмене знаниями мы не заинтересованы.

Мысленный голос И-Зо звучал мягко, но непререкаемо. Он явно не собирался ничего обсуждать — и это привело всех в уныние. Одно из величайших открытий в истории человечества — разумная жизнь в собственной системе! — и оно отказывается от контакта.

Но нептунцы все еще оставались рядом с «Отто Лилиенталем». Они словно чего-то все еще ждали. И Маартен Троост спросил:

— Я верно расслышал, что вас осталось всего несколько тысяч?

Да. Мы вымирающий вид. Наша эпоха длилась миллионы лет, но теперь она подходит к концу.

— Почему вы вымираете?

Все имеет свой конец. Наш цикл подходит к завершению. Это естественно. Мы не боимся. Мы стали частью этого мира, и когда последний из нас умрет, наш разум растворится в океане, как соль в воде.

Наступила тяжелая тишина. Стало понятно, что дискуссия беспредметна — эти существа живут в иной системе координат.

— Где вы живете? — спросил капитан Сингх.

У нас есть несколько… оазисов, которые вы могли бы назвать городами, но вообще наш дом — весь Нептун.

— Вы не будете возражать, если мы продолжим посещать и изучать вашу планету? Мы постараемся не доставлять вам беспокойства.

Мы изучали вашу, не спрашивая разрешения. Будет только справедливо, если вы подхватите эстафету. Только не крадите больше наших детей. Они сейчас очень редко рождаются.

В бесстрастном телепатическом голосе как будто проскользнула смешинка. Окруженная своими детьми И-Ва уже скрылась в раскаленной бездне, уплыл вслед за ней и И-Го, но И-Зо все еще ждал — то ли какого-то последнего вопроса, то ли сам собираясь что-то напоследок сказать или спросить.

— Возможно, мы все-таки можем чем-то вам помочь? — нарушил молчание Троост.

Да. Кое-чем можете. Возвращайтесь иногда. Не чтобы изучать, а чтобы послушать. Запустите в наши глубины зонд, который будет передавать на Землю песнь нашего океана — наш голос. И когда однажды он замолкнет навсегда, вы будете знать, что мы ушли.

Наверх «Отто Лилиенталь» поднимался в тишине. Люди долго смотрели в панорамное окно, смотрели на тающий в глубинах голубой свет. На последний отблеск цивилизации-призрака, которая предпочла звездной экспансии вечный покой.

Корабль всплывал наверх, к холодным метановым облакам, унося с собой самую невероятную и самую грустную тайну Солнечной системы.

— Ну что, довольны? — первой нарушила молчание Стувейра. — Теперь ваша звездная система не такая уж и ваша. Теперь на нее больше прав у этих червяков.

— Это не червяки, — тихо ответил Троост, глядя в панорамное окно, снова отражавшее лишь непроглядную тьму. — Это целая вселенная, которая решила, что мы ей не нужны.

— А я их понимаю, — сказала Стувейра, облизывая глаз. — Шуметь, лезть, меняться… Надоедливо. Иногда лучше просто молча плавать в темноте.

— Ты правда так думаешь? — удивился Троост. — Не очень для тебя характерно, я бы сказал…

— Я пошутила, — колюче зашипела Стувейра. — Серранский юмор.

Капитан Сингх вздохнул. Батискаф уже достиг верхних слоев атмосферы, ожили порт-кабины, а мыслечипы обнаружили Инфранет, и на визорах членов экипажа появилось множество запросов. На орбитальной станции, да и по всей системе с нетерпением ожидали их возвращения.

Но пока что никто никому ничего не ответил.

— А они называли меня сумасшедшим, — слабо улыбнулся капитан. — Говорили, что это просто случайное искажение передачи. Хех.

— А вы привезли из царства Нептуна сенсацию, — произнес Троост. — Правда, эта сенсация не хочет, чтобы ее беспокоили.

— Я прошу всех присутствующих не распространять пока об этом информацию, — подумав, сказал Сингх. — Я доложу лично космократору и предгоскому Вонг. Пусть они решают, что с этим делать. Отправлять послов, продолжать контакты или… пусть они решают.

Троост вспомнил свою встречу с председателем Вонг и подумал, что решением может оказаться полное засекречивание находки Сингха на неопределенный срок.

Правда, вряд ли в архив на Церере удастся спрятать целый Нептун.

Улей 137

Жуки продолжали сохранять правильный строй. В центре вышагивал жук-генерал, его окружали менее крупные жуки-офицеры, а между ними почти идеальной восьмиконечной звездой маршировали по кругу жуки-солдаты. Троост уже несколько раз изымал из этой системы отдельных жуков, изолировал их от остальных — они все равно возвращались, а если это было невозможно — оставшиеся сначала долго волновались, а потом перестраивались так, чтобы продолжать идти «отрядом», еще и вычерчивая при этом в почве подобие «плацдарма».

Фауна Шеола в этом смысле уникальна. Все живые существа на нем образуют сложные сообщества. Здесь совершенно нет животных-единоличников, каждое существо состоит в большой или малой группе. Стае, стаде, рое, колонии.

Иерархия может быть предельно простой — вожак и рядовые особи. Может быть сложной, из нескольких ступеней или даже ячеек, внутренних сообществ, в которых «вассал моего вассала — не мой вассал». Но самый яркий и наглядный пример — эти самые жуки-солдаты. Они всегда составляют подобие отряда, в котором есть генерал, четыре-пять офицеров и до полусотни рядовых. Двигаются эти отряды так слаженно, словно годами отрабатывали каждый шаг на плацу.

Вся фауна Шеола — общественная. Разумных существ тут безусловно нет, биологи искали их больше полувека и ничего не нашли. Но выглядят и ведут себя сообщества местных животных так, словно все они — носители разума.

— Вот, например, паук-прядильщик, — сказал Троост внимательно слушавшей Стувейре. — В его сообщество входит еще четыре родственных жизнеформы, принадлежащих к классу социальных артроподов. Сам паук сидит в центре паутины и производит нити, которые подбирают и распределяют по территории пауки-строители — это основная масса рабочих, они немного мельче и сами паутину не производят. Обходят паутину в поисках добычи пауки-охотники — они очень быстрые и сильные. Ремонтом порванных нитей занимаются пауки-плетельщики — у них лапки оканчиваются крючьями. А еще есть пауки-разносчики, которые являются промежуточным звеном между строителями и охотниками — они могут выполнять функции тех и других, но менее эффективно. Таким образом, это симбиоз пяти разных видов, которые совершенно самостоятельно размножаются и не связаны генетически, но при этом успешно взаимодействуют и дополняют друг друга. Ничего даже отдаленно похожего на Земле нет.

— На Осоре тоже, — сказала Стувейра, жуя сэндвич с яйцом. — Это очень похоже на разум.

— Похоже, но его, однако, тут нет. Просто Шеол… очень особенная планета.