Зверолов. Том 2 (СИ), стр. 144

Он сделал очень долгую паузу. Потом заговорил снова.

— Я… я все же решил закончить. Я уже знаю, что ты никогда не увидишь… всего этого. Но я надеюсь, что теперь смогу тебя отпустить.

Царила гробовая тишина. Никто из землян и серранов не произносил ни слова.

— То, что случилось — это не горе, — медленно продолжил Гединей. — Горе можно пережить. Это пережить нельзя. Я… в память о тебе я закончу… закончил этот проект. Я хотел сделать его подарком. Я решил все изменить. Пусть теперь он будет. Да. Мне не легче, но есть чувство завершенности. Теперь я смогу двигаться дальше. Кто-то должен помнить вас. Прощай.

И с последним его словом снова сработала телепортация. Пришельцев перенесло обратно в Великую Пирамиду. Но она изменилась. На стенах и потолке появилась мерцающая карта — все сто восемь лун Маддона, а на панели управления короткая надпись: «Я не буду отключать игру».

— Кажется, теперь можно отправиться на любую из лун, — бесцветным голосом сказал Остоксеко. — Порт-кабина активна. Мы побывали на пяти лунах из ста восьми. Вероятно, на остальных тоже что-то интересное. Теперь мне хватит работы до конца жизни.

Когда Троост, Стувейра и Иржичкова вышли из Великой Пирамиды, небо усыпали звезды, и сверху лился свет множества лун. Силовые поля исчезли, и они стали разноцветными, как елочные игрушки — зеленые, синие, красные, белые.

Иржичкова отошла в сторону и уселась на траву, обхватив колени руками. Ее щеки были мокры от слез. А Троост и Стувейра остались стоять у входа.

Серранка несколько раз облизнула оба глаза и сказала:

— Наши ученые думали, что Маддон и его луны — это какая-то секретная база лакетери. Может быть, даже военная. А это просто… подарок дочери.

— Да уж, — ответил Троост, вдыхая свежий ночной воздух.

— Как думаешь, какие там еще есть луны? Может, гигантский бассейн для купания? Или, может, зверинец размером с планету?

— Думаю, все это и еще многое другое.

Они еще несколько минут стояли и молча смотрели в звездное небо. Словно пытались рассмотреть среди просторов вселенной титана Гединея.

— Как ты думаешь, этот архитектор… где он теперь? — первой нарушила молчание Стувейра. — Жив ли еще?

— Думаю, жив, — ответил Троост. — Кто-то же должен помнить.

Эпилог

Рудольф Штауфенберг сомкнул ладони, пристально глядя на серрана с длинным шрамом под правым глазом. Тахтон-яри, один из самых высокопоставленных чиновников империи Осор, выдержал приличествующую паузу и наконец прошипел:

— Мы заинтересованы. Император согласен принять участие.

— Добро, — кивнул Штауфенберг. — Спасибо за данные с Маддона. Язык титанов расшифрован, тоннельный телепортер Накамуры полностью завершен, и меня уверяют, что теперь мы сможем построить корабль совершенно нового типа.

— Мы заинтересованы, — повторил тахтон-яри. — Но на нас должно приходиться не менее трети членов экипажа.

— Это будет затруднительно, — произнес космократор, повернув голову к стоящему на столе микроскопу.

— Не считая этих, — колюче прошипел тахтон-яри. — Их пусть летит хоть целая армада.

— Мы так и предполагали поступить, — сообщил через голографизатор таалдамейский принц. — Взять на борт целую армаду.

— Добро, — снова кивнул Штауфенберг. — Но набирайте экипажи тщательно — экспедиция будет очень долгая.

— Вам понадобится много времени, чтобы разыскать то, что вы желаете разыскать, — донесся холодный голос из светящегося шара. Энергетическое поле на секунду ослабло и стал виден тот, кто сидит внутри. — Даже мы не знаем, что там, в бездне звезд.

— Мы благодарны, что вы согласились войти в состав экспедиции, — произнес космократор. — Ваша помощь будет неоценима.

— Это будет любопытно, — сказал Созерцатель. — Возможно, я слишком долго не покидал Геометрию Сознания. Тем более, в такой интересной компании. Люди, серраны, роботы…

— Я не робот, — произнес ксенос, окруженный магнитным полем с повышенной радиацией. — Что бы там ни утверждали мои сородичи, я человек. И я рад быть полезен приютившей меня планете, хотя и не знаю, для чего в такой экспедиции может пригодиться счетовод.

— Всего четыре года назад я была просто журналисткой в крохотном городке, — сказала Луала ар-Энли. — Жизнь иногда совершает крутые пируэты, а мы полетим туда, где не бывали даже боги Маклаты.

— Что насчет существ с вашей восьмой планеты? — спросил тахтон-яри. — Они дали ответ?

— Пока нет, но мы не теряем надежды, — ответил Штауфенберг. — Капитан Сингх уже третий месяц ведет с ними переговоры. Сам он тоже в списке кандидатов, мы предполагаем принять его на борт «Гильгамеша» в качестве метеоролога.

— А сколько всего… особей будет в экипаже? — спросил тахтон-яри у космократора.

— Об этом мы сообщим потом, — ответил Штауфенберг. — Пока еще ничего не определено — даже размеры будущего звездолета. Это ведь будет не обычный корабль-пионер.

— Мы хотим не меньше трети, — повторил серран. — И мы хотим, чтобы в экипаже был землянин Троост.

— Причина?

— Ему сопутствует удача. У нас это называют словом «караха-аммеди». На всеземном это будет… «статистический фаворит».

— Причина неубедительная, — сказал Штауфенберг. — Все его открытия случились лишь потому, что он стал первым профессиональным звероловом на нескольких закрытых планетах. Как выяснилось, для выслеживания ксеносов нужны те же навыки, что и для выслеживания животных.

— Я напомню, что именно ради этого мы снаряжаем экспедицию в центр Галактики. Нам понадобятся такие навыки.

— Да, именно поэтому Маартен Троост уже в списке кандидатов. Если, конечно, он примет предложение — экспедиция, повторюсь, предстоит чрезвычайно долгая. Набирайте своих кандидатов, исходя из этого. Для рядового состава набирайте молодежь — лучших выпускников ваших кадетских корпусов, готовых на многие годы покинуть родину.

— Да, — облизнул глаз тахтон-яри. — Мы выберем. Кстати, капитан у этого звездолета будет достойный?

— У него немалый опыт, — ответил космократор.

— Кто?

— Его зовут Лоренс Уримата. Но вряд ли вам что-то скажет это имя.