Громов. Хозяин теней 9 (СИ), стр. 13
Тимоха скривился.
Мысль ему категорически не понравилась.
— Его бы допросить. Но допрашивать менталиста сложно.
— Синод пришлёт исповедника, — тихо произнёс Мишка. — И тот вывернет этого мозголома наизнанку, но…
— О том, что узнают, нам не скажут.
— Именно.
И доберутся ли до папеньки — большой вопрос.
— Вот поэтому я и его не трогал. А ещё проклятье… — я потёр грудь. — Не уверен, что оно на отца завязано. Вдруг да этот тоже может воспользоваться?
А большой вопрос, сумеет ли Синод правильно оценить риски. И станет ли вообще оценивать. Может, решит, что отдельно взятый менталист им важнее какого-то там пацана.
Не говоря уже о том, что вряд ли Евгений знает, где папенька прячется.
Связь через объявления — это… это конспирация.
— Сав, — Тимоха поглядел на Мишку, который продолжал ощупывать заплывший глаз. — Ты понимаешь, насколько это опасно? А если он действительно влезет тебе в голову? Если внушит, что…
— Что вы враги и завистники? Что только он меня понимает и ещё папочка?
Метелька фыркнул.
— Пупок развяжется. В ближайшие дни ему будет не до того. Большей частью, но…
План вырисовывался.
Кривоватый такой, но уж какой есть.
И смена отчества — отличный повод убедить Евгения, что всё в порядке. Что его установки работают.
— Только, — я щёлкнул Призрака по раззявленному клюву. — Надо что-то с Татьяной придумать… как-то объяснить, но…
— Рассказать всё, — Тимоха погладил Бучу, что свернулась у ног.
— А она… ну… одно дело, когда папенька умер. И совсем другое, когда он жив и хочет вернуться.
— Именно поэтому и рассказать.
Буча вытянула морду и приоткрыла пасть. Длинную морду её украшали усы, которые шевелились.
— А если она решит, что… что он имеет право? Вернуться там. Распоряжаться. Он, к слову, приказал помолвку разорвать. Как я понял, собирается Татьяну этому менталисту отдать.
Пасть Бучи захлопнулась, и чешуя на загривке встала дыбом, а из горла донёсся тихий угрожающий рокот. Кажется, кто-то категорически не был согласен с гениальной идеей.
— Поэтому и надо рассказать, — Тимохины пальцы скользнули по чешуе, серо-дымчатой с зеленоватым отливом. — Она имеет право знать.
Не знаю.
Как-то оно…
— Савелий, а если завтра она всё равно узнает? — спросил Мишка очень тихо. — И не от нас? А от какого-нибудь друга? Причём выставят так, что мы в её глазах станем лжецами? Я не говорю уже о воздействии…
— Воздействовать он не сможет, — я потянулся к Тьме, которая удобно расположилась под кроватью Евгения. Сдаётся, он не только не сможет воздействовать, он и встанет-то с трудом. — Не думаю, что у папеньки имеется запасной менталист.
— Воздействовать можно и без менталиста. Особенно, если подорвать доверие, — Тимоха уже принял решение. — А она нам нужна. Правда, ругаться будет…
Глава 7
Глава 7
В особенности большую пользу могла бы приносить фотография в осмотрах по делам об убийствах, виновные в которых еще не известны: здесь каждая мелочь имеет значение, а между тем часто при осмотре довольно трудно угадать, на какие именно мелочи следует обратить преимущественное внимание; фотография передаст все без упущений. Притом, как бы ни был добросовестен и тщателен осмотр, как бы он ни был ясно, последовательно, картинно и даже художественно изложен, описание никогда не может дать такого наглядного представления, как фотография.
«Практическое руководство для судебных следователей» [1]
Сестрица и вправду ругалась.
Матом.
Что сказать, истинные леди даже матерятся интеллигентно. И недолго. Потому что выругавшись, она выдохнула и жёстко произнесла:
— Нет. Он не может вернуться.
И добавила, словно пытаясь убедить себя:
— Не может. Просто вот взять и вернуться! И решать, что мне делать. Как он… почему…
— Тихо, — Тимоха надавил на плечи, заставив присесть. Посмотрел на Николая, который выглядел растерянным, но при этом сосредоточенным. Как человек, который мысленно перебирает способы решения проблемы. А поскольку вопрос затрагивал и его интересы, то мы решили, что ещё одна голова точно не будет лишней.
Мне, правда, было слегка неловко. Ну, за то, что сразу не рассказал, с кем встречался. Но, думаю, Николя поймёт.
— Решать, что нам делать, отец действительно не может. И вернуться. Ты же ему не сказал?
— О чём?
— Что мы заключили новый договор? С… Госпожой.
Тимоха произнёс это тихо. А я понял, что и вправду не сказал:
— Из головы как-то вылетело. И вообще, чем меньше он знает… кстати, с ней он, думаю, тоже рассчитывает договориться, но я пока не понимаю как.
Не взятку же предложит.
Или взятку?
Что вообще можно предложить богине… не что.
Кого.
Кого-то, кто её нужен сильнее, чем беглый Василий Громов.
— Тим, — я встал. — Нам надо ехать. К этому… к Бестюжину.
Если ещё не поздно.
Или уже…
Поздно.
Сколько времени прошло, пока я там в подвале валялся? А потом? Пока с Николя говорил. С Евгением этим. С…
— Тим, ты со мной. Миша… Тань, присмотришь за менталистом? Пусть спит. Тьма из него прилично сил выпила. Проспать в теории должен долго. И завтра проснётся не совсем здоровым.
— Совсем нездоровым, — поправил меня Николя и как-то так, что прямо не по себе стало. — Это госпиталь. Здесь всякое случается. Говорят, что в таких местах особенно легко подцепить заразу.
Ну да.
А уж когда руки тянешь к невесте главного целителя, так оно почти и неизбежно.
— Однако, — продолжил он тоном в высшей степени спокойным, — спешить вам некуда. После беседы с вами, Савелий, я связался с Алексеем Михайловичем. И узнал, что к преогромному огорчению последнего Игнат Илларионович Бестюжин скончался.
И почему я не удивлён?
Даже обидно как-то.
— Когда?
— Пока не скажу. Собственно, именно поэтому я и вернулся. Возникли некоторые вопросы… и не только относительно времени. Причину смерти тоже предстоит установить. Его везут сюда.
— Допрашивать?
— Боюсь, в том состоянии, в котором пребывает тело, сделать это будет затруднительно.
Прямо заинтриговали.
— А я… можно? Тоже? В смысле, побуду? На вскрытии? — я даже руку поднял. — Просто посмотрю⁈
— Савелий!
— Думаю, вреда не будет. К тому же, как показывает практика, порой ваше присутствие приносит несомненную пользу.
Это меня, похоже, похвалили?
Точно похвалили.
— Однако предупреждаю, что зрелище не самое приятное…
Мёртвое воплощение зла не впечатляло.
Точнее как сказать. Впечатляло, но не злом, а в целом… ну, топор, который по самый обух в череп вогнали, он всегда впечатляет. Этот топор до сих пор торчал из головы.
А из соседней глазницы — штырь.
И сдаётся мне, это всё не случайность.
— По-моему, кто-то очень не хотел, чтобы некроманты допрашивали Бестюжина, — заметил Мишка, глаз которого приоткрылся, а синяк вокруг приобрел приятный зеленоватый оттенок. — Ну не похоже это на случайность.
— Топор в голове — это действительно не похоже на случайность, — согласился Тимоха, разглядывая покойника.
И я поглядел.
И Метелька тоже. Он заявил, что выспался на год вперёд и один в палате точно не останется. Я подумал, что оно и вправду, когда вместе, тогда спокойней.
— Посмотрите, — Николай Степанович аккуратно повернул голову влево, продемонстрировав дыру в виске. — Я склонен согласиться. Кто-то проявил изрядную настойчивость, хотя… всё равно не понятно.
А сам покойный выглядел именно так, как должен выглядеть почтенный профессор. Седовлас, с аккуратной бородкой. Черты лица правильные. Он когда-то и красив был, да и сейчас тоже… нет, красивым его не назовёшь, но импозантным — вполне.