Громов. Хозяин теней 9 (СИ), стр. 12
Ну не кругом, однако соглашусь, что встречаются они довольно часто.
И один вот лёг на кровать, снова скривился, когда та заскрипела.
— Чтоб вы все сдохли…
М-да, а я же знал, что высокие идеи до добра не доводят. Но чтоб настолько⁈
Разбудила меня Тьма.
Я вроде и не хотел спать. Нет, не то чтобы не хотел. Честно, было жутковато. Вроде и понимал, что весь этот шепоток для меня остался лишь шепотком, но в то же время не отпускала мыслишка, что… ну, а вдруг?
Вдруг Тьма вытянула не всю силу?
Вдруг менталист сумел пробраться в голову и сунул в неё пару поганых своих мыслишек?
Вдруг, пока я бодрствую, эти мыслишки держатся где-то там, в стороне. А стоит уснуть, и они, что червяки, проберутся в мозг да и обживутся в нём? И проснусь я уже другим. Подозрительным, уверенным, что люблю Василия Громова, а он меня…
Но всё-таки уснул.
А Тьму оставил наблюдать за Евгением. На случай, если он ещё решит прогуляться или позвонить кому. Она разбудила меня рывком. Спросонья я даже не понял, что случилось. А потом ощутил присутствие другой тени.
Буча!
И значит, Тимоха вернулся.
И Мишка.
Еремей…
Я сел в кровати и прислушался к себе. Нет, кажется, пронесло. Любви к папеньке у меня не прибавилось. Слава те… в общем, кому-нибудь да слава.
— Сав, ты чего? — Метелька сел в кровати. — Блин горелый! Я что, заснул⁈
— Ага.
— Когда?
— Давно уже. Это тебя наука укатала.
И один урод, который по-прежнему спит в своей кровати. Ручки под щёку сложил, одеяло натянул и посапывает. Из-под одеяла нога только торчит.
— Тьма, а можешь передать Буче, что я с Тимохой поговорить хочу? Только как-нибудь так, чтобы этот не сунулся.
— Жрать! — Тьма совершенно точно знала верный способ, как избавиться от лишних ушей.
Радикально.
— Нет. Пока нельзя.
Потому что Евгений совершенно точно знает, если не где прячется папенька — этого он как раз и не знает — то как с ним связаться. А значит, нужен.
Пока.
— Но вот слегка поработать можно… сумеешь повторить фокус? Силы потянуть, но незаметно.
Пусть и дальше болеет.
Завтра спишет на перенапряжение, усталость. А там ещё что-нибудь придумаем.
Буча возникла перед Тьмой.
А ведь она прилично так выросла и расти продолжала, явно не собираясь останавливаться.
— Ш-ша… — её дыхание окутало Тьму облаком силы. И Призрак обиженно заскулил, хотя и ему досталось. Не знаю, как они это делают, но вот он тут.
И уже там.
И ворчит, тычется мордой в морду, норовя клювом потереться. А Буча снова выдыхает и ласково так наступает на хвост лапой. А Призрак этот хвост вытаскивает и свистит обиженно.
Ну, она живая.
И все живые.
И это хорошо.
В какой-то момент из-за спины выглядывает нечто кругломордое и большеглазое, с растопыренными ушами…
И Мишка тут.
Хорошо.
Они мне оба нужны.
— Тьма, скажи, что оба нужны. Дело важное…
И хорошо бы проговорить до возвращения Татьяны. Не знаю, где её Николя выгуливает, но лучше бы, чтоб прогулка продолжилась ещё часик-другой.
От Тимохи пахло порохом и кровью. Мишка тоже был грязен, но с виду цел, хотя под глазом и наливался нарядной синевой фингал.
— Чтоб… Сав, надеюсь, это важно, а то мне бы кого найти… — он потрогал заплывший глаз. — Пока Татьяна не увидела. Неудобно…
— Даже если не увидит, всё одно донесут.
— На словах — это не то, — сказал Мишка и щёку потрогал. — Зуб ещё шатается…
— Нечего было подставляться, — Тимоха кивнул Метельке, который сидел на кровати и широко зевал.
— Еремей? — я понял, что спрашиваю с опаской, потому что ответ может быть разным.
— Спит, — Тимоха не стал тянуть. — Переломы. Ушибы. Ничего критичного. Его собирались передать живым, но…
Не передали.
Не успели.
— Кто?
— Уже не так важно, — Мишка снова потрогал щёку. — Точнее, ими занимается жандармерия. Хотя тот, кто знает заказчика, к сожалению…
И поморщился.
— И бить надо аккуратней, — Тимоха покачал головой. — Штатный целитель отправил Еремея в сон. Возраст всё-таки. Раны, хоть не серьёзные, но болезненные. Завтра очнётся и сам всё расскажет.
И хорошо.
Главное, что очнётся.
— И я скажу, потому что это не дело, вот так… самому, втихаря, — это прозвучало многообещающе. — Ладно, ты, но он-то должен был понимать, чем оно может обернуться.
И на меня поглядел, будто это я виноват. А я не виноват и близко.
— Но это мы с ним потом обсудим. А пока ты давай, говори, что у вас тут стряслось, — а Тимоха ведь устал. И не только физически. Он ведь пока привыкает ко всему, а привыкнуть не так и просто.
И я вот ещё… с новостями.
— Случилось, — я поглядел на Метельку и тихо произнёс. — Тане ни слова. Это… в общем, я с папенькой тут встретился.
Мишкина рука замерла.
Тимоха прищурился.
А Метелька сказал:
— Он же ж помер!
— Как оказывается, не совсем. Тут… в общем, если вкратце, то…
Рассказывать было сложно, хотя никто не пытался перебивать. Напротив. Слушали молча. Сосредоточенно. И только Мишкина щека оттопыривалась, потому как он всё время трогал шатавшийся зуб.
— Как-то вот так, — сказал я. — Он жив, это точно. Он где-то прячется, это тоже точно. Он болен… это не точно, но скорее всего. Ощущение сложилось. А ещё он как-то скрывается не только от Философов, но и от Моры. Подозреваю, дело в том мире, который изнанка. Если он побывал там физически, это могло изменить не только душу, но и тело.
— И вызвать болезнь, — договорил Тимоха и выпрямился. Он сжал руку в кулак и разжал. — Значит, я из-за него там… тогда.
— Из-за него, — согласился я. — Ты, Тим, извини, но ты порядочный. И тогда, может, не слишком отца любил, но если бы он попросил о помощи, не отказал бы?
— Нет.
Вот и я о том.
Тайная встреча. Старая фабрика. Тихое место. Менталист, который набрасывает очередную маску. Укол или проклятье… если сделали раз, то могли и второй. Точнее тогда первый, а уже со мной второй. Но в прошлый раз у них не получилось. Можно гадать почему.
Возраст?
Или само проклятье было не таким, как нужно? Или ещё проклятья не было? А может, Буча помешала? Или наоборот, она вытянула Тимоху? Позволила ему выжить?
— Это было раньше, — сказал я, глядя на Тимоху. — Важно то, что будет сейчас. Он хочет вернуться. Более того, он уверен, что станет главой рода. Это возможно?
— Боюсь, что при определённых условиях, вполне. Правда, прецеденты единичные…
— Но были, — прервал я Мишку. — То есть его притязания реальны… в теории. Исключительно. Он старше Тимофея. Опытней. К тому же репутация… если он заявит, что ты был не в себе, Тим, то это станет серьёзным аргументом.
А папеньке не впервой теорию в практику преобразовывать.
— И следующий вопрос. Тим, ты ведь не собираешься… уступать ему?
И как-то прямо не по себе стало от этого молчания.
— Нет, — произнёс Тимофей сухо и спокойно. — Этот человек утратил право на имя.
И на жизнь.
И вообще всякие остальные тоже.
Но хорошо. Думай Тимоха иначе, пришлось бы сложнее.
— Я говорил с Татьяной… её помолвка затягивается, точнее о ней даже объявление сделать нельзя, пока Громовы мертвы. Собирался подавать прошение. Пора начинать процесс, но… я предложил ей сменить отчество. Дедово взять. Так будет правильно.
И взгляд у него тяжёлый.
Настороженный.
— Согласен, — я кивнул и задумался. А ведь отличный повод. — Тим… смотри, там я на него нападать не рискнул.
— И правильно. Незнакомое место. Неизвестный противник. Это слишком опасно. Кроме того, даже если бы тебе удалось его одолеть, то его смерть могла бы запечатать проход.
Вот примерно о том я и подумал.
— Да и обязательства у меня имеются перед… некоторыми личностями. В общем, брать его надо здесь. А для этого — вытянуть его на разговор в реальности. Устроить встречу любящего сына и папеньки, который соскучился. Через менталиста.