"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 956

Просто спрашивал — не пора ли ударить?

Лица передо мной побледнели. Всего несколько бойцов осталась на месте, впиваясь в оружие побелевшими пальцами, но большинство отступили на шаг. Все разом, не сговариваясь. Кто-то сразу опустил штуцер, кто-то еще держал, но смотрел уже не на меня, а на магическое пламя — будто это оно решало, что будет дальше.

Проняло даже Ворона. Он не убрал палец со спуска — упрямства ему было не занимать, но стоять вот так, в двух шагах перед разгневанным Одаренным с рангом Магистра, уже едва хватало духу.

— Здесь мои слова ничего не стоят? — прорычал я. И сам не узнал собственный голос — теперь он напоминал усиленный магией металлический рев волота. — А там, откуда я родом, за подобные разговоры порой приходится отвечать кровью. И если уж нам никак не переспорить друг друга — есть старый добрый способ все уладить!

— Предлагаешь мне решить спор поединком? — Ворон неровно ухмыльнулся. — У тебя нет такого права, князь. Ты здесь чужак — даже не гость, а бродячая собака.

— Ошибаешься, Ворон. — Голос Галки прозвучал у меня из-за спины. Спокойно и негромко, но так, что услышали все на площадке. — Князь — мой муж.

Не знаю, что это было, но сработало оно не хуже моих огненных мечей. А может, и убедительнее. Все дружно вытаращились, еще больше опуская оружие, и даже Ворон не сумел скрыть удивление.

— Муж? — выдохнул он. — Но как?..

— Будто ты сам не знаешь. Брак был заключен по нашим обычаям, — Галка подошла ко мне сзади и встала вплотную, обняв за пояс. Прижалась к боку всем телом, и через рубашку я ощутил тепло ее ладони на ребрах. — А значит, у князя не меньше прав, чем у тебя.

Даже мне пришлось изрядно постараться, чтобы скрыть удивление. Я ничего не знал о местных нравах и законах — разве только что они изрядно отличались от имперских. Мы с Галкой совершенно точно не ездили в Орешек просить благословения у матушки Серафимы — но здесь это, похоже, и не требовалось.

Так что мне оставалось только подыграть.

— И кое-каким правом я как раз и намерен воспользоваться. — Я погасил огонь в руках и осторожно опустил ладонь Галке на бедро. — Что скажешь?

Ворон оскалился так, что зубы скрипнули. Ему и до этого хватало и недоверия, и зависти, и упрямства, однако теперь к ним прибавилось что-то еще. Будто я не просто угрожал всей местной общине и привычному укладу, но и нанес ему личное оскорбление.

Такое, после которого разговоры обычно заканчиваются.

На мгновение мне показалось, что он все-таки выстрелит. Или в меня, или в Галку — если вдруг решит, что пули из фузеи окажется недостаточно для Щита Одаренного.

Но вместо этого он скривился и выдохнул:

— Думаешь, я стану сражаться с тем, кого учили магии? Мы охотники, а не колдуны.

— Так себе меня учили. — Я усмехнулся и пожал плечами. — Но как пожелаешь. Можешь сам выбрать и время, и оружие.

— Завтра на рассвете! Нож против ножа — и ничего больше. — Ворон сверкнул глазами. И, помолчав, тяжело сглотнул и добавил: — Готовься к смерти, князь.

— Ложись. Места хватит на двоих.

Каморка Галки в стволе сосны, растущей в двухстах шагах к северу от загонов с ящерами, оказалась почти как у деда — разве что чуть просторнее. И пахло здесь, пожалуй, получше. Зато потолок был такой низкий, что я уже дважды врезался в него макушкой, пока осматривался. Снаружи уже давно стемнело, и керосиновая лампа мне бы точно не помешал.

Но ее не было — только тлели угли в очаге, отбрасывая на стены неровный ржавый свет, и поблескивали в полумраке глаза Галки. Не отражали, не хранили жар погасшего пламени, а сияли сами по себе еле уловимыми крохотными искорками.

— Ну не знаю. — Я оглядел узкое ложе. — Я вполне мог бы поспать и на улице. Или еще где-нибудь — пустых домов у вас тут, полагаю, достаточно.

— Может, и так. — Галка плюхнулась на одеяло и похлопала ладонью рядом с собой. — Однако мужу положено делить постель с женой. Так что…

Я усмехнулся. Было яснее некуда, для чего она устроила этот спектакль на площадке — теперь у меня появилось законное право потолковать с Вороном на понятном ему языке. Хороший, разумный ход — пожалуй, даже получше моих сияющих клинков — потому что огнем я только напугал, а Галка одной фразой переписала расклад.

Но ей зачем-то понадобилось паясничать и после того, как мы остались наедине.

— Мы уже не раз ложились рядом по пути сюда. Чтобы было теплее. Ты, я и две здоровенных огнедышащих ящерицы, — проговорила Галка, отодвинувшись к стене и освобождая мне место. — Или без их общества тебе не спится?

Возразить было нечего. Я стащил рубаху, пристроил у изголовья свернутую куртку — не подушка, конечно, но лучше, чем ничего — и улегся. Постель оказалась жестковата, места не хватало, зато здесь не было чертовых змиуланов с их сомнительным ароматом. Шерстяное одеяло, которым мы укрылись, едва ощутимо пахло мокрым деревом, дымом, смолой и чем-то еще — знакомым и, пожалуй, даже приятным.

Наверное, самой Галкой.

Она тут же заползла под бок, ткнулась лбом в плечо, подобрала ноги и закинула одну на мое бедро — без всяких церемоний.

Теплая, живая. За неполную неделю дороги сюда я успел привыкнуть к ее прикосновениям, но теперь они почему-то казались другими. Странными, чуть будоражащими.

И, может, даже немного пугающими. Все эти месяцы — с самого моего приезда на Пограничье — в моем теле жил человек, занятый смертельно важными делами: переговорами, войной, усадьбой, крепостью, волотами, дружиной и еще Матерь знает чем. Князя Игоря Кострова — владыки вотчины и главы рода — стало так много, что понемногу выдавливал из меня не только Стража Тарона, но и обычного юнца восемнадцати с половиной лет от роду. Вместе с положенными юнцу желаниями и помыслами.

А сейчас юнец вдруг проснулся.

Тяжесть Галкиной ноги на бедре, мягкая плоть у плеча, горячее дыхание где-то у ключицы — все это действовало, как… в общем, действовало. И пробуждало такие мысли, которые я еще в прошлой жизни успел записать в странные и ненужные. Дело Стража — война. А остальное…

Остальное только мешает.

— Вот уж не думала, что выйду замуж до лета, — промурлыкала Галка и закинула ногу еще чуть повыше. — Но раз уж так случилось…

— Это не настоящий брак, — проворчал я.

— Знаю. — Она приподнялась на локте — и через мгновение оказалась сверху. Села мне на бедра, развела колени и чуть выгнулась, упираясь ладонями в грудь. — Но у нас еще есть время до утра, чтобы это исправить.

— Матерь… — выдохнул я. — Что ты делаешь?

— Делаю наш брак настоящим. — Галка медленно наклонилась и прижалась губами к моим. — Надо же уважать местные обычаи.

Желание нахлынуло горячей волной — но с ним пришло что-то еще. Едва заметное, но едкое и колючее, как одна фальшивая нота в музыке, которая неслышно играли двое.

Тело реагировало. Но поцелуй так и не дошел до сердца — остался на губах.

И Галка это почувствовала.

Отлипла, приподнялась на руках. Снова заглянула мне в глаза — и я скорее почувствовал, чем увидел в темноте, как у нее меняется лицо. Сначала на нем мелькнуло недоумение, и сразу за ним — обида.

— Да что с тобой не так? — проговорил она чуть севшим голосом. — Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься. Но…

— Это из-за твоей синеглазой княжны? В ней все дело?

Я вдруг улыбнулся — без радости, просто вдруг поняв, что Галка знала меня лучше, чем я сам. А может, просто почувствовала, что творилось внутри, как умела чуять в лесу почти невидимый след.

Я лежал рядом с ней, а мысли уносились далеко-далеко. Сквозь холодный весенний ветер, через десятки километров Тайги, через Неву — к окну на втором этаже господского дома в Ижоре.

У которого меня, может, и вовсе не ждали.

— Ладно, не отвечай.

Галка соскользнула с меня и села сбоку на постели. В темноте было плохо видно, но мне показалось, что она усмехнулась — той самой кривой усмешкой, за которой обычно прятала все, что хотела спрятать.