"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 838

Окованная железом громадина возвышалась надо мной, закрывая проход. В отличие от всего прочего внутреннего убранства усадьбы, буквально напичканного позолотой и завитушками эпохи барокко — или как она там правильно называется? — дверь была сделана под настоящую старину. Настолько убедительно, что я на мгновение даже поверил, что она закрывала вход в подземелье задолго до того, как сверху отгрохали роскошный особняк.

И все-таки оказался новодел — выдали слишком уж свежие и ровные петли. Прочности это им, впрочем, не прибавило: от пинка латным сапогом дверь хрустнула и послушно свалилась на пол. Эхо от грохота пробежало по подземелью и стихло, а за ним стихло и едва заметное завывание чар. Похоже, магия смирилась со вторжением и на всякий случай съежилась и притаилась, чтобы не прогневить нового хозяина.

Помещение за дверью оказалось не таким уж и большим. Зато весьма эффектным. Больше всего оно напоминало рыцарский зал в каком-нибудь музее. Видимо, кому-то из предков покойного Платона Николаевича очень хотелось сделать из этой комнаты в подземелье этакий уголок старины, которая здесь лезла буквально из каждой щели между камнями.

Кладка изрядно напоминала основание башен крепости в Орешке. Лавки из половинок кое-как обструганных бревен, темно-красный толстый ковер на полу, оружие на стенах, а рядом с ним — щиты. И вытянутые каплевидные, и круглые, окованные железом и с блестящими металлическим полушариями в центре — такими, если верить фильмам и книгам, пользовались варяги во времена легендарного конунга Рерика и его потомков.

По сторонам от входа стояли две могучие фигуры в доспехах. Я даже успел напрячься, поднял меч… И тут же опустил — стальные здоровяки не сдвинулись с каменных постаментов. Будь местный чароплет чуть старательнее — наверняка не поленился бы проявить хоть каплю фантазии и засунуть под броню заряд магии, способную заставить их двигаться и сражаться минуту или две. Но ничем подобным он себя не утруждал, и молчаливые охранники подземелья так и остались такими же безжизненным, как и все вокруг.

И такими же фальшивыми. Может, где-то среди щитов и клинков вокруг и нашлись бы родовые артефакты, но пластинчатыми доспехами европейского образца никто из предков Зубовых наверняка не пользовался. Вряд ли они были совсем уж бутафорией — богатые князья вполне могли позволить себе купить настоящий антиквариат возрастом в две-три сотни лет, а не железки из театральной гримерки.

Однако обилие позолоты и отсутствие следов ударов явно намекали, что и прежние владельцы едва ли использовали доспехи в бою. Наверняка стальные стражи точно так же охраняли комнаты в замке какого-нибудь немецкого герцога, пока их не продали и не вывезли в далекую Россию. Денег у Зубова-декоратора явно имелось в избытке.

А вот со вкусом было так себе. Чем дольше я разглядывал подземелье усадьбы, тем больше убеждался, что вокруг все-таки не музей, а то ли интерьер дорогого кабака, то ли берлога претенциозного и бестолкового богатея, для которого уважение к оружию и традициям древних князей Пограничья было лишь очередным способом пустить пыль в глаза.

Правда, неизвестно кому — сюда наверняка заходил только члены семьи. Средний вряд ли, а вот младший и даже старший из братьев Зубовых вполне походили на людей, способных превратить в балаган святая святых рода. Зато отец уже точно бы не позволил таких вольностей — так что подземелье наверняка украшали еще в прошлом веке. Или…

Впрочем, какая разница? Я пришел сюда не любоваться убранством.

Алтарь в центре зала манил меня, как керосиновая лампа бабочку, однако я все же заставил себя дважды прощупать чары прежде, чем приблизился. Магия недовольно ворчала в эфире, но всерьез огрызаться не спешила. Вряд ли я сумел бы воспользоваться чужим инструментом, особенно таким могучим и сложным, и все же Основа кое-как нащупала невидимые очертания структуры.

И вот здесь явно поработал профессионал. И, пожалуй, покруче покойного старика Зубова. В контурах чар чувствовалась не только сила, но и изрядное мастерство. Если магия в подземелье Гром-камня скорее напоминала лоскутное покрывало, которое соткали давным-давно, и с тех пор лишь дополняли, годами и поколениями ставя заплаты одну поверх другой, то этот алтарь явно оплетали в один заход.

Аккуратными линиями — ровно и четко, ничего лишнего. Может, в здешней структуре и не было глубины и привычного мне запаса прочности, но она отлично функционировала и без них. Неведомый чароплет знал свое дело и не только сделал работу, а заодно и прибрал за собой, не оставив бесполезных обрывков энергетических нитей или повисших в эфире кусков контура, не привязанных ни к чему.

Может, мне даже немного их не хватало. Ведь за каждым таким следом хранились воспоминания. Отпечатки Основ наших с дядей и сестрами предков, которые, как и я сам, стояли у алтаря Гром-камня, погрузившись в серый мир астрала. Будто всякий раз, когда я спускался в подземелье, рядом оказывались и отец, и дед, и прадед… Вся вереница поколений Костровых, уходящая к древним временам.

И все же не восхититься чужой работой я не мог. И лезть в нее кривыми руками в латных перчатках казалось тем еще кощунством. На мгновение где-то на задворках сознания даже мелькнула мысль ничего здесь не трогать и притащить в подземелье профессора Воскресенского или хотя бы Катю.

Но мы брали усадьбу штурмом не для того, чтобы беречь чужое достояние и работу неведомого чароплета. И времени стоять и размышлять, следует ли изуродовать или сохранить тонкий контур, в общем, было не так уж много. И я, громыхнув бронированными сапогами по ковру, шагнул туда, где в алтаре всеми цветами радуги переливался жив-камень.

Огромный — заметно крупнее того, что я достал из подземелья своего дома, чтобы вставить в металлическую грудь Святогора. Формально кристаллы относились к одной старшей категории, однако этот выглядел куда основательнее. И не только из-за размера или отсутствия искрящихся магией трещин. Поверхность, грани, симметрия — в камне было безупречно все. Даже в прошлой жизни мне не так уж часто приходилось видеть нечто столь же совершенное.

Под моими стальными пальцами мягко пульсировал целый океан энергии, заключенный в почти живое полупрозрачное тело. Даже не прикоснувшись к нему, я уже знал, что такого количества маны запросто хватило бы напитать мощью волота вдвое тяжелее и выше Святогора. Или оплести чарами все Отрадное, заодно дотянувшись в Тайгу хоть на целую сотню километров — как это когда-то делал дедушка Олег.

Или вернуть силу Стража — хотя бы часть.

Я завороженно смотрел на сияющие грани кристалла и будто вновь чувствовал себя не простым смертным, пусть и добравшимся до третьего ранга могущества Одаренного, а бессмертным воителем. Под блестящей гладкой поверхностью сверкала сила, сравнимая с первозданной мощью огня, когда-то подаренного мне Отцом. И я мог забрать ее прямо сейчас. Всю целиком, до последней капли — ни с кем не делиться!

Я тряхнул головой, и наваждение исчезло. Грани все так же переливались разноцветным огнем, но теперь хотя бы не пытались затянуть меня внутрь. Однако магия все еще звала. Настырно тянулась к Основе, будто пытаясь нащупать где-то в глубине моего естества сущность бессмертного Стража — того, кто способен совладать с заключенной в кристалле силой.

И лучше было не медлить. Я снова протянул руку, разжигая огонь на кончиках пальцев, и кресбулатовая оправа заискрилась, плавясь. Влив в металл еще маны, я осторожно коснулся жив-камня. И почти физически почувствовал, как магия сопротивляется. Невидимые линии контура лопались одна за другой, но до последнего не желали отпускать энергетический центр — холодное сердце всей структуры.

Оборвав последние, я все-таки не выдержал и поморщился — слишком уж это напоминало смерть. И не опасного и полного сил врага, а беззащитного создания, которое не умело кричать и отбиваться, но в каком-то смысле чувствовало все, что делали мои пальцы. Никаких угрызений совести я, конечно же, не испытывал, однако работа этакого палача или живодера оказалась не из приятных.