"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 837
— А как велики аппетиты Зубовых? — Я шагнул вперед, развернулся и с лязгом оперся металлической спиной на стену. — Его сиятельство Николай Платонович желал владеть всей Тайгой безраздельно. И поэтому принялся заодно и за Пограничье. Вы наверняка не забыли, что один из его сыновей штурмовал Гром-камень. Потом крепость… И что я по-вашему должен был делать? — Я чуть возвысил голос. — Терпеть и ждать, пока очередная их попытка не увенчается успехом?
— Вы должны были не делать глупостей. — Орлов втянул голову в плечи и тут же стал похожим на сердитую нахохлившуюся птицу. — И следовать закону.
— Который почему-то не спешил защитить мою семью, — огрызнулся я. — Пришлось взять дело в свои руки.
Несколько мгновений мы буравили друг друга недовольными взглядами, но потом его сиятельство сдался — все-таки глаз у меня было вдвое больше.
— Хорошо, — вздохнул он. — Месть свершилась — и что теперь? Вы хотите Гатчину?
— Вообще-то я хочу все. — Я честно попытался изобразить улыбку. — Но, в отличие от покойного Николая Платоновича, пока не спешу откусить больше, чем сумею прожевать.
— Вот как? — В единственном глазу Орлова снова зажегся недобрый огонек. — И, думаете, вам это позволят?
— Думаю, что не станут мешать. — Я снова пожал плечами. — Не вы ли в свое время говорили мне, что императору нет большого дела до того, кто именно платит ему подать?
— С тех пор многое изменилось, Игорь Данилович. Ваша война с Зубовым привлекла слишком много внимания. — Орлов откинулся на спинку дивана. — И главным образом оттого, что вы побеждали в ней — раз за разом.
— И что с того? — усмехнулся я. — Его величество станет показательно судить меня за то, что другому сходило с рук?
— Нет… Не думаю — это, пожалуй, было бы уж слишком. Но вам следует знать, что кое-кто в столице вложил изрядные средства в… скажем так, исследования Николая Платоновича. — Орлов чуть понизил голос и даже мельком взглянул на пробитую пулями дверь, будто кто-то мог нас подслушивать. — И эти люди не из тех, кто станет мириться с такими потерями. Уверен, они будут действовать… Уже действуют!
— Нисколько не сомневаюсь. — Я тут же вспомнил столичных гостей в черном камуфляже без знаков отличия. — И кого же мне следует опасаться?
— Имен назвать не могу… Да и не назвал бы, даже будь я уверен. — Орлов нервно усмехнулся. — Но у них весьма сильные позиции в Верховном тайном совете.
— Настолько, чтобы давить на самого императора? — поинтересовался я. И, подумав, добавил: — Или настолько, чтобы давить на вас?
— За кого вы меня принимаете, Игорь Данилович? — В голосе Орлова прорезалась обида — кажется, вполне искренняя. — Будь я человеком, который боится чинуш и предателей — непременно приехал бы задолго до того, как вы прикончили Платона Николаевича.
Я улыбнулся. Это мало походило на заверение в вечной дружбе, однако все же звучало куда приятнее вопросов, за которыми скрывалось… точнее, не очень-то скрывалось недовольство — а может, и обвинения. Лед между нами с Орловым еще не растаял, но определенно слегка «поплыл» по краям.
— Вы приехали как раз вовремя, — мягко проговорил я. — И не стали мешать. Тогда — зачем?
— Сам не знаю. Наверное, предупредить, — уже без всякой злобы проворчал Орлов. — После нападения на крепость вы в своем праве. Можете защищаться, можете даже переходить в нападение — но знайте меру, Игорь Данилович.
— То есть? — Я приподнял бровь. — И как это следует понимать?
— Остановитесь. Прямо здесь. — Орлов подхватил трость и легонько стукнул ею по полу между ботинок. — Забирайте, что хотите, и возвращайтесь домой.
— Представьте себе, Павел Валентинович — именно это я собирался сделать. — Я развел руками. — Правда, без особой спешки. Возможно, дела задержат меня в Гатчине на неделю или даже не две. Или до весны. И если за это время дружина и местные жители вдруг решат принести мне клятву верности… Кто я такой, чтобы спорить с волей народа?
Орлов закашлялся — так сильно, что едва не выронил трость. И молчал чуть ли не минуту, прежде чем снова заговорить.
— Да уж… Похоже, я ошибался, Игорь Данилович, — наконец, проговорил он, вытирая выступивший на лбу пот. — Вы не такой, как Зубов. Вы куда страшнее.
— Зато я не предаю и не бью в спину, Павел Валентинович. Надеюсь, вы это не забудете.
— Не забуду. И чего бы ни требовал мой долг перед государем — друзей я не меняю… В конце концов, мне следовало раньше догадаться, чем все закончится. — Орлов махнул трехпалой рукой и только сейчас позволил себе слегка выдохнуть, растекаясь по дивану. — И теперь остается только сделать вид, что… В общем, я даже готов помочь признать ваши притязания на Гатчину законными. Хоть пока и слабо представляю, как это можно сделать.
— Об этом не беспокойтесь. Уверен, его величество не только справедлив, но и благоразумен. И вряд ли он забыл, кто из князей Пограничья верно служит отечеству и короне, а чьи руки уже давно испачканы контрабандой. — Я чуть склонил голову. — А пока — отправляйтесь обратно в Орешек и займитесь своей работой. Даю вам слово аристократа, что не стану злоупотреблять грабежом и накажу лишь виновных. И уж конечно мои люди не тронут местных жителей. — Я взглянул в окно напротив — туда, где над снегами возвышались крыши Гатчины. — В конце концов, нам еще с ними жить.
Глава 10
Я спустился еще на несколько ступенек, и магия, наконец, ожила: две полоски, уходящие куда-то вниз, тускло засияли — и вдруг сорвались с тесных стен лестницы. Вспыхнули, разбрасывая искры, и с грозным жужжанием устремились ко мне. Отступать было уже поздно, и я поднял Огненный Щит.
Яркий оранжево-желтый круг вырос чуть ли не в половину человеческого роста, расходясь от моих пальцев, и тут же вздрогнул — Красные Плети ударили в него крест-накрест. Достаточно сильно, чтобы уложить несколько гридней в доспехах. Или Одаренного рангом пониже — но к появлению кого-то по-настоящему опытного или могучего хозяева усадьбы явно не готовились.
Видимо, небезосновательно рассудив, что если уж такой враг придет в святая святых рода, то спасать здесь будет уже нечего и незачем.
Я до последнего надеялся, что единственный уцелевший Зубов тоже где-то здесь, в усадьбе. Готовится напасть с горсткой верных бойцов из Извары. Или в панике носится по господским комнатам, собирая все ценное. Или, на худой конец, прячется в шкафу, тихонько хныкая и размазывая сопли по бледным от страха щекам.
Но — нет. Покойный Платон Николаевич был так себе стратегом, никудышным тактиком, а бойцом, пожалуй, и не был вовсе, однако позаботиться об участи брата все же успел. Даже если младший Зубов и встретил рассвет в Гатчине — сейчас он уже убрался далеко отсюда. И в подземелье усадьбы меня ждали только холод, сырость и каменные стены, начиненные магией.
Стоило сделать еще несколько шагов, как чары снова проснулись и нацелились в меня острыми полупрозрачными пиками. Но на этот раз я уже был начеку: несколько заклинаний я на лету снес Разлучником, а еще пару встретил броней. Они с грохотом ударили в руку чуть ниже локтя, и кресбулат оказался прочнее льда — осколки беспомощно осыпались на ступеньки под ногами.
— Игорь Данилович, вы как там? — сверху раздался встревоженный голос Жихаря. — Целы?
— Да что мне будет? — усмехнулся я, пинком сбивая вниз особенно крупную сосульку. — Вы, главное, сами сюда не лезьте. А то мало ли еще какая дрянь в стенах прячется…
Но, похоже, на этом сюрпризы закончились. Кто бы ни занимался магической защитой подземелья зубовского родового гнезда, здесь он напрягался немногим сильнее, чем снаружи. Когда я спустился с лестницы в небольшой коридор, чары недовольно взвыли, но боевых среди них уже не осталось. Охранные заклинания тоскливо завывали, отправляя в эфир сигналы помощи один за одним, однако слушать их было уже некому.
Три двери. За одной из них наверняка скрывался винный погреб, за другой — кладовка. А вот третья… Да, похоже, мне как раз сюда.