"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 804

До этого дня. Сегодня все до единого сиятельства решили приехать на неприметных повозках. Да и дорогу, судя по грязи на кузовах, нарочно выбирали такую, чтобы ехать подальше от людных мест. Явились без охраны, прислуги и даже водителей — можно сказать, инкогнито. И если где-то поблизости не скрывались еще полдюжины машин с гриднями, воля государя все же выполнялась неукоснительно.

Никакой огласки.

Когда мы подъехали поближе, я разглядел три фигуры. Одну невысокую, а две и вовсе похожие на сказочных гномов. Друцкие — и отец, и сын — что-то втолковывали мужчине, в котором я не сразу узнал Платона Николаевича Зубова.

Обычно его сиятельство одевался с иголочки, однако сегодня благоразумно выбрал камуфляж. Той же самой расцветки, что носили его гридни, но другого кроя — с капюшоном и карманами на рукавах, из слегка поблескивающей синтетической ткани. Поверх куртки Зубов натянул жилет с тонкими пластинами из кресбулата и портупею. Новехонькую, явно до этого дня не надетую еще ни разу. Впрочем, как и все остальное, от темно-зеленой панамы до ножен с мечом на боку и ботинок со шнуровкой чуть ли не до колена.

Фазан расфуфыренный. На старом внедорожнике скромность его сиятельства и закончилась — вместе с потребностью в маскировке. Одна двустволка с ложей из темного дерева, которую Зубов держал в руках, наверняка не стоила дороже всех трех автомобилей, бляха на ремне сияла, а скрип портупеи я, казалось, слышал даже сквозь тарахтение мотора.

Но и он утонул в разгневанном вопле, раздавшемся сразу после того, как моя нога ступила на землю.

— Какого?.. Ольгерд Святославович, извольте объясниться! — заверещал Зубов, разве что не подпрыгивая. — Что здесь делает этот?..

Оба Друцких одновременно обернулись, и поверх пышных, хоть и слегка намокших от вездесущего тумана бород на меня уставились четыре глаза, в которых явственно читалось изумление. Не знаю, как именно звучало пожелание его величества о сохранении вылазки в тайне — мое имя в разговоре, похоже, не упоминалось.

— Выбирайте выражения, Платон Николаевич. Мой друг такой же князь, как и все мы. А значит, имеет полное право все знать. И быть здесь вместе с остальными.

Горчаков благоразумно решил ответить раньше меня, чтобы еще не начавшаяся охота на таежных тварей ненароком не превратилась в нечто куда более скоротечное. И куда менее увлекательное — особенно для Зубова. Тот почему-то явился на встречу в одиночку, без отца и брата, и случись нам ненароком сцепиться — все бы закончилось быстро.

И, вероятно, закончилось бы тем, что дорогущий штуцер — крупнокалиберный, аж с двумя стволами под могучий английский патрон — оказался бы в том месте, где его сиятельство никак не предполагал увидеть свое оружие.

— Имеет право? — визгнул Зубов. — Вот уж не думаю, Ольгерд Святославович. Вы все сейчас стоите на моей земле. А значит, мне решать…

— Нет. Не вам. — Я без спешки достал из машины ножны с Разлучником и повесил за спину. — Насколько мне известно, мы здесь для того, чтобы выполнить волю государя. А не защищать владения князя, который даже не соизволил появиться лично и отправил вместо себя наследника.

Щеки Зубова вспыхнули, и я почувствовал, как его Основа скручивается, подобно пружине. Само мое появление, похоже, уже показалось его сиятельству оскорблением, а уж после таких слов…

— Довольно, судари, — вдруг раздался знакомый голос. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на ненужные споры.

Я мысленно выругал себя за то, что так и не удосужился как следует рассмотреть машины. Белозерский все это время сидел в кабине грузовике, скрываясь за грязным стеклом, и наверняка от всей души потешался над двумя молодыми князьями, решившими выяснить, кто тут главнее.

В отличие от Зубова, великий князь новгородский не стал изображать из себя лихого вояку или охотника. И облачился в самые обычные сапоги, штаны от старой армейской формы и короткую кожаную куртку. Ни штуцера, ни даже револьвера при нем, похоже, не было — Одаренный такого ранга в оружии попросту не нуждался.

— Полагаю, мы все здесь не только по вашему приглашению, — продолжил Белозерский, спрыгивая с подножки грузовика на землю, — но и потому, что таков наш долг перед короной и отечеством. Долг, который в равной степени связывает всех князей, Платон Николаевич. Даже тех, кто вам не нравится.

— А как насчет тех, кто нарушает прямое распоряжение? — Зубов многозначительно посмотрел на Горчакова. — Его величество едва будет рад, если узнает, что кое-кто из нас не умеет держать язык за зубами.

— Уверен, он простит почтенному Ольгерду Святославовичу эту маленькую оплошность. Но не будем же мы, в самом деле, устраивать скандал из-за такой ерунды? Игорь Данилович отличный боец, и нам пригодится и его меч, и его магический талант. Если желаете, я лично за него поручусь.

— Боюсь, этого недостаточно, ваша светлость — Зубов недовольно зыркнул на Белозерского, однако спорить не стал. Зато сразу решил отыграться на мне. — Я вынужден требовать, чтобы Игорь Данилович дал слово аристократа, что ничего из того, что мы сегодня увидим, не узнает ни одна живая ду…

— Вам я ничего обещать не буду. — Я пожал плечами. — Не вижу нужды. Но если кто-то здесь считает меня болтуном…

— Вы забываетесь!

Зубов чуть развернулся, и я заметил, как его рука скользнула по ложе штуцера, сдвигаясь чуть ближе к спуску. Крохотное движение, будто бы случайное — однако весьма красноречивое: то ли намек, то ли уже едва прикрытая угроза.

— Не стоит, Платон Николаевич. — Я покачал головой. — Право же, не стоит. Готов поспорить, я ударю быстрее, и вряд ли кто-то пожелает нас остановить. Так что уберите вашу игрушку, пока никто не пострадал, и позвольте нам уже, наконец, заняться делом.

— Что вы скажете теперь, Константин Иванович? — Зубов снова взглянул на Белозерского — только на этот раз не злобно, а неуверенно и почти жалобно. — По-вашему, я должен все это терпеть?

— По-моему, вы должны перестать изображать из себя оскорбленную невинность, — проворчал Белозерский, морщась. — И выполнить волю его величества. А для начала — рассказать нам всем, что, черт возьми, случилось в деревне.

Зубов шумно выдохнул через нос. Он явно уже успел сто раз пожалеть, что отправился сюда в одиночку, не прихватив младшего брата. А уж будь здесь их отец, его сиятельство наверняка не постеснялся бы поспорить даже с Белозерским.

А так — пришлось утереться.

— Как вам будет угодно. Раз уж мы все так торопимся, — Зубов нервным движением закинул штуцер за спину и развернулся в сторону дороги, — пожалуйте за мной, судари. Как говорится — лучше один раз увидеть…

Глава 21

Не успели мы пройти и полкилометра, как туман сгустился до такой степени, что младший Друцкий, шагавший чуть позади, превратился в темный силуэт. Тугая и мокрая белесая пелена наползала со всех сторон, затягивала размытый дождями и снегом грунт под ногами, и если бы не прогалина между деревьями я бы, пожалуй, и вовсе сбился с дороги.

И даже Зубов, похоже, сам не очень-то понимал, куда идти. То ли не слишком хорошо знал эту часть отцовских владений, то ли просто осторожничал. Первые две-три сотни метров он уверенно шел впереди со штуцером наперевес, изо всех сил изображая из себя матерого вояку, но вскоре чуть замедлил шаг. А потом и вовсе принялся жаться к остальным, будто бы ненароком пропуская в авангард Белозерского и старшего Друцкого.

Те, разумеется не возражали, но по плечам, чуть ли не сведенным от напряжения, я чувствовал, что старикам тоже не слишком уютно идти навстречу неизвестности. Наших суммарных сил хватило бы остановить целую роту солдат с парой-тройкой картечниц, однако сейчас даже этого казалось недостаточно.

Там, впереди, скрывалось что-то древнее и могучее. Я осторожно прощупывал магией туман, и Основа то и дело отзывалась, натыкаясь на искорки аспектов. Несколько тварей: может, три-четыре, а может, и целая дюжина, но так сильно «фонило» не они.