"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 1029

В конце концов, она же теперь у нас Полина Меншикова. Хорошо хоть на свадьбу с мужем приедут.

Катя сама не заметила, как превратилась из девчонки с руками по локоть в грязи и машинном масле в полновластную хозяйку не только господского дома и мастерской, но и вообще чуть ли не всей Костровской вотчины, которая вытянулась вдоль Пограничья как бы не на две с лишним сотни километров.

И продолжала расти. И не только за счет новых земель на том берегу Невы, хоть на Подкове за последние пару лет уже построили чуть ли не целый город. Поговаривали даже, что государь император всерьез подумывал назначить дядю Олега градоначальником Орешка — в том случае, если его сиятельство граф Урусов все же не сумеет как следует прищемить хвосты местным чинушам и прочим сомнительным господам, жадным до таежного леса и золота.

В общем, работы хватало всем, а Аскольд с весны разве что не поселился за Невой. Так что Катя пока едва представляла, как сможет одновременно и заниматься своими делами, и Ижорой, и еще Матерь знает чем. Особенно когда на свет появятся наследники древнего рода Горчаковых. Не то чтобы кто-то всерьез торопил жениха с невестой, едва шагнувших за порог совершеннолетия, однако бабушка уже пару раз намекнула, что была бы не прочь успеть понянчить…

Из размышлений Катю вырвал страшный грохот, донесшийся с первого этажа. Громкий, будто кто-то уронил на пол чугунную сковородку. Или сразу две. За грохотом раздался топот босых пяток по полу, и потом — тишина. Та самая, которая за последние четыре с лишним года научила Катю срываться с места раньше, чем голова сообразит, что случилось.

Она уже была на лестнице, когда внизу что-то лязгнуло. И снова затихло. Дом замер. Ни голосов, ни шагов — только где-то в зале громко тикали напольные часы.

Причина жуткого шума ожидаемо обнаружилась там же. Осколки расписного блюда — фарфорового, которое бабушка берегла для торжественных приемов — устилали пол неровным полукругом от стены до ножки стола. Чуть в стороне валялась чудом уцелевшая чашка и изрядно надкусанный кусок пирога с яблоками.

А посреди всего этого великолепия стояли двое. Крепкие светловолосые мальчишки, похожие друг на друга как две капли воды. Оба босые, в одинаковых рубашках и штанах из темно-синей ткани — и сами абсолютно одинаковые.

Если не знать их так, как знала Катя.

От того, что стоял чуть ближе к осколкам, веяло грозной силой, хоть ростом он был Кате чуть выше пояса. Юный наследник рода Костровых устраивал пожары с полутора лет, и если бы не чары, которыми она укутала весь дом от подвала до чердака, от усадьбы наверняка давно остались бы одни головешки. Впрочем, парень и без магии справлялся неплохо, а силищу имел такую, что в свои четыре с небольшим без труда укладывал на лопатки семилетних лбов из школы в Отрадном.

Второй стоял рядом с братом — похожий и совсем другой. Отцовской мощи ему не досталось, зато материнский аспект тянул уже как бы не на пятый ранг. А характер… нрав пацану, похоже, достался от самой Кати — вместе с вечным желанием разобрать все, что вообще разбиралось. И собрать обратно, но уже по-своему.

Наверняка это именно он задумал стащить со стола блюдо для очередного из своих бессчетных экспериментов. Подбил брата — и что-то, как водится, пошло не так.

— Ольгерд Игоревич, — Катя уперлась руками в бока. — Могу я полюбопытствовать — что здесь происходит?

Мальчишки стояли ровно, как солдаты на плацу. Сопели, но рты открывать не спешили. Не в их правилах отнекиваться и сваливать вину друг на друга — это Катя усвоила давно.

— Мы… Ну, то есть, я — мне нужно было. — Ольгерд замялся и уставился в пол. Он вообще не слишком-то любил делиться своими планами — кроме тех, что уже удалось осуществить. — Вот мы с Данилой и полезли, а блюдо соскочило.

— Соскочило, — вздохнула Катя. — Опять об посуду нож точить собирался? Нет бы в кузню сходить, камень спросить у Василия.

— Так он не даст, — подал голос Данила, набычившись. — Говорит — руки себе все порежем.

— Вас еще попробуй порежь… — Катя прикусила губу, чтобы не улыбнуться. — Ладно. Хватайте-ка веник — и убирайте тут все. А бабушке мы не скажем.

— Так точно, ваше сиятельство!

Оба рванули выполнять — как всегда, одновременно и в одну сторону. Данила толкнул брата плечом, Ольгерд толкнул в ответ, а через мгновение они уже выясняли, кому мести пол, а кому — собирать осколки покрупнее. Катя проводила их взглядом и мысленно пожелала здоровья венику, который, похоже, вот-вот станет причиной семейного раздора.

— Опять этих разбойников покрываешь?

Голос раздался из полумрака прихожей — негромкий и чуть хрипловатый. Елена хмурилась, но в глазах поблескивали знакомые искорки. Лук со стрелами она уже сняла и поставила у входа, а вот куртку скинуть не успела — видимо, только-только вернулась. Вошла неслышно, будто еще шагала по Тайге.

И тут же приложила палец к губам и кивнула в сторону столовой — видимо, чтобы мальчишки не узнали раньше времени, что мать дома.

Она единственная за последние годы почти не изменилась — разве что чуть похудела весной, когда снова начала охотиться по паре дней кряду. Только глубоко в глазах еще иногда виднелась грусть — такая, которую ничем не закроешь и ни с чем не спутаешь. Одной Матери известно, каково Елене было, когда Игорь пять лет назад исчез в Тайге, уничтожив аномалию на севере. Его искали больше года, теряя людей и машины там, где магический фон еще не отступил до конца.

Потом искать перестали.

Когда последняя экспедиция вернулась без новостей, Катя ревела чуть ли не неделю кряду, а Елена… Елене было не до тоски. Мальчишки росли, и справиться в Ижоре с двумя ходячими источниками оказалось некому. В конце концов она перебралась в Гром-камень — и здесь юные разрушители росли под присмотром бабушки, дяди, Кати и целой дружины, окруженные десятками людей, готовых в любой момент потушить пожар или подуть на разбитую коленку.

А Елена мало-помалу стала собой прежней. Пережила. Но не забыла. Помнила, как и сама Катя — просто, видимо, не считала нужным выставлять свое горе напоказ. Ни когда приходилось не спать ночами, ни позже, когда Данила с Ольгердом уже подросли. Со временем любая боль становится привычной.

Вот только проходит — не любая.

— Покрываю. А что еще делать? — Катя заглянула за угол. В зале возились мальчишки — один держал совок, а второй сосредоточенно гонял веником осколки мимо него. — До сих пор не представляю, как ты с ними управляешься.

— Ничего, тебя это тоже ждет. — Елена улыбнулась — одними уголками губ, но по-настоящему. — Как думаешь, смогу я пробраться мимо них? Хочу душ принять — от меня пахнет, как от…

— Я тебя прикрою. Давай, пока не видят.

— Ты чудо! — Елена наклонилась и поцеловала Катю в макушку. — Я мигом! — Она рванула к лестнице. Почти бесшумно — Тайга приучила ступать так, что ни одна половица не скрипнет. И уже на полпути наверх обернулась. — Кстати, там Сокол приехал из Гатчины. Уж не знаю, что ему понадобилось.

На крыльце Катю встретило июльское солнце. Лето выдалось жаркое, и даже Пограничье расщедрилось на целую неделю без дождей — видимо, в качестве подарка к грядущей свадьбе. К которой уже собирались гости: у гаража штабс… точнее, теперь уже целый капитан Рахметов как раз выгружал из машины чемоданы, а чуть дальше стоял здоровенный внедорожник Сокола. Но самого хозяина видно не было — значит, приехал к дяде.

— Борменталя выглядываете, Катерина Даниловна?

Жихарь вырос у крыльца будто из-под земли, по особому случаю облаченный вместо камуфляжа в костюм-тройку из темно-серой ткани. Важные персоны прибывали в Отрадное чуть ли не каждый день, и их непременно следовало не только разместить, но и встретить по высшему разряду — при полном параде.

— Так он еще позавчера приехал, — продолжил Жихарь. — Остановились с профессором в Орешке — у них там дела какие-то. Дис-сер-тация, — важно отчеканил он, подняв вверх палец. — Но на свадьбу-то, ясное дело, пожалуют, как иначе… О! А вот и Ольгерд Святославич с Анной Федоровной. Вернулись уже.