"Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ), стр. 1008

Начали. Или вот-вот начнут.

Нева блеснула и осталась за спиной. Высоту Птица набрала такую, что город раскрылся подо мной, будто на карте, которая лежала на столе в обеденном зале Гром-камня. Только теперь внизу горели окна и двигались редкие огоньки машин — даже захваченный темным воинством Годунова город продолжал жить.

Знакомые улочки, кладбище за низкой стеной, храм с маковкой — обитель матушки Серафимы. И чуть дальше — то место, где когда-то стояла ратуша. Груда камней и половина стены фасада, торчащая в ночи, как обломок гнилого зуба.

Не самое подходящее надгробие для того, кто отдал жизнь, защищая свой город — но другого Орлову наверняка не предложили.

Злость поднялась сама — горячая, плотная, как и магия внутри. Первородное пламя в Основе вспыхнуло, отзываясь на то, что я даже не пытался назвать или понять. И Лора почувствовала: птица чуть дернулась, качая крыльями — будто кивнула.

— Ну что, князь? — Голос зазвучал мягче, чем обычно. Почти по-человечески, если не считать металлического звона, который передавался по нашим телам. — Поможем твоим друзьям — раз уж мы здесь?

Годунов наверняка не ожидал нападения, да еще и так быстро — но все-таки подготовился. Внизу на перекрестках темнели баррикады — бревна, телеги и мешки с песком. За укрытиями поблескивали стволы картечниц, и крохотные фигурки солдат сновали вокруг.

Не враги — просто мишени.

— Как раз хотел предложить, — усмехнулся я.

— Тогда — держись!

Птица сложила крылья и нырнула.

Святогор и так держался на ее спине крепче некуда, но меня внутри рвануло так, что перехватило дыхание. Внутренности вдруг будто попытались сбежать, а город несся навстречу с немыслимой скоростью. Крыши, улочки, дымки из печей — все слилось в одну полосу, и на мгновение показалось, что Лора просто решила приложить нас обоих о землю.

Но она выровнялась в последний момент — рванула над самыми трубами, обдав черепицу жаром от силовых установок — и раскрыла пасть.

Из которой тут же вырвался вой. Низкий, давящий — от него задребезжало стекла в уцелевших окнах и застонали стены. Спрятанное под броней птицы оружие заряжалось, выходя на полную мощность — я видел, как в под пластинами брони разгорается свет. Сапфировый, того самого оттенка, что глаза Лоры — а потом луч ударил вниз.

Камни полетели во все стороны. Булыжники, обломки кладки, доски — баррикада, перегородившая перекресток, перестала существовать. Там, где она только что стояла, дымилась борозда, оплавленная по краям.

А Лора уже мчалась дальше. Второй перекресток — удар, картечница встала дыбом и опрокинулась, мешки с песком вспыхнули. Третий — луч резанул наискось, разворотив мостовую и превратив наспех сколоченную баррикаду из бревен и телег в груду горящих обломков. Каждый залп оставлял на улицах Орешка рваный светящийся шрам — и все это за те несколько мгновений, пока птица проносилась над городом.

Защитники очухались, когда мы уже летели над набережной — к озеру. Снизу затрещали выстрелы — торопливые, разрозненные. Грохота я не слышал — его перекрывал рев силовых установок. Только чувствовал, как пули щелкают по броне птицы. Потом от мостовой потянулись сияющие полоски боевых заклинаний — оранжевые, алые, пара бледно-голубых. Годуновские маги проснулись, но мы неслись слишком быстро: заклинания уходили куда-то в небо и там гасли среди туч, не причинив никакого вреда.

Лора заложила вираж, выходя обратно к казарме и Таежному приказу, и я снова увидел крепость — приземистую каменную громадину над водой Ладоги. Знакомые стены, знакомые башни с орудиями. Только теперь вместо солдат на них копошились черные тени, расправляя крылья и вглядываясь в небо алыми точками глаз.

Бесы.

Как я и рассчитывал, Годунов держал тварей подальше от людей. Город с его солдатами и баррикадами — одно, крепость с бесами — другое. Между ними лежала полоска воды. Достаточно широкая для парома или человека, даже будь у него под рукой лодка — и совсем невыразительная, если умеешь летать.

Тени начали подниматься. Отрывались от стен и башен, набирая высоту тяжелыми и обманчиво-медлительными взмахами крыльев — одна, вторая… еще три разом. Крупные, матерые твари, уродливые угловатые силуэты с рогами, которые наверняка уже давно успели заметить гигантскую металлическую птицу, несущуюся над городом. Но все равно никуда никуда не спешили.

Видимо, уже успели привыкнуть, что в этом небе они — хозяева.

— Врежь им как следует, Лора!

— Держись покрепче, — отозвалась машина. — Сейчас будет больно.

Установки взвыли на такой ноте, что уши заложило даже сквозь шлем Святогора. Птица рванула вперед, и перегрузка на мгновение выдавила из легких остатки воздуха — несколько секунд я вообще не понимал, где верх, а где низ.

Потом понял. Лора влетела в строй бесов — и я почувствовал каждое столкновение. Через вибрацию, через металл, через связь, которую сам пока еще не осознал целиком. Огромное металлическое крыло мазнуло по одной твари — и отбросило кувырком в темноту. Клюв полоснул вторую — та рухнула вниз, не издав ни звука. Третьего — самого мелкого — Лора схватила на лету и одним движением пасти из кресбулата перекусила надвое.

А потом без всякой команды прошлась сапфировым лучом по стене, с грохотом разбрасывая обломки камней и кромсая бесов, не успевших взлететь.

— Осторожнее! — рявкнул я. — Крепость нам еще пригодится!

Луч погас, но на стене осталась борозда в полметра глубиной. Мощность у оружия в пасти птицы была такая, что камень плавился и стекал, как воск. Флаг над воротами — то ли с двуглавым имперским орлом, то ли уже годуновский, с куриной лапой — горел, будто выдыхая черные хлопья пепла.

Я не успел рассмотреть — откуда-то сзади хлестнули алые лучи, прочертив ночное небо. Обернуться я не мог при все желании, но чары в шлеме волота заботливо сместили изображение, показывая трех здоровенных бесов. Твари шли следом — куда медленнее нас с Лорой, но упрямо, и каждый бил пламенем Хаоса, прожигая воздух раскаленными полосами. Одна сверкнула совсем рядом — жар лизнул левое плечо Святогора, и жив-камень завибрировал, предупреждая.

Опасно. Если попадут — броню им так просто не пробить, но удара наверняка хватит сбросить меня в Ладогу. А там, как Лора верно заметила минут этак десять назад, в доспехе волота не выплывешь.

— Можешь их стряхнуть? — Я прикинул расстояние до ближайшего беса. — Разворачивайся!

— Зачем? — В голосе машины мелькнуло что-то похожее на Галкину усмешку. — Давай лучше так.

Птица замедлилась — резко, с лязгом — и выстрелила. Я скорее почувствовал, чем успел увидеть, как перья — острые пластины из кресбулата — сорвались с крыльев и полетели назад, рассекая ночной воздух. Первый бес дернулся в сторону — перо распороло ему грудь от ключицы до брюха, и тварь закрутилась, теряя высоту. Второго снесло сразу двумя снарядами — швырнуло в воду, как тряпку. Третий попытался уйти вниз, но страшное оружие Лоры догнало и там.

Ладога приняла тела без всплеска. Или я просто не расслышал за шумом — на такой скорости все звуки превращались в один сплошной рев.

— Ну, что скажешь? — Лора выровняла птицу, и в ее голосе вдруг прорезались нотки, которых я у Галки не слышал — мягкие, но горделивые. — Мы привлекли достаточно внимания?

Я глянул вниз. На окраинах Орешка мелькали огни заклинаний — Меншиков, Горчаков и Сокол уже вступили в бой — но оставшиеся бесы, до которых Лора не добралась, явно туда не спешили.

Годунову — если он уже успел проснуться — определенно было не до города.

— Достаточно. — Я посмотрел на крепость. Двор лежал прямо подо мной, как на ладони. — Можешь высаживать.

— Как пожелаешь, князь. — Лору явно изрядно развлекало происходящее — если она вообще знала значение слова «развлекаться». — Только не сверни шею.

Птица легла на крыло, заходя с востока, где дым от горящего флага и каких-то ящиков мешал стрелкам и магам прицелиться. Стены крепости потянулись навстречу, и двор раскрылся внизу: булыжник, колодец, казарма с выбитыми окнами. И темные фигуры, мечущиеся между постройками — люди и не только. Покрупнее, уродливые, с крыльями и без них — Годунов прихватил с собой всех, кого смог.