Так себе ученица (СИ), стр. 37

— Сегодня утром в Старом городе, в районе, прилегающем к гоблинским кварталам, был обнаружен труп несовершеннолетнего… мальчика-подростка, предположительно лет пятнадцати. Нелегального мигранта из Глубинной Африки. Предварительный осмотр показал наличие следов, характерных для ритуального вмешательства с использованием магии крови. А именно: обескровливание тела, специфические разрезы в области запястий и сонной артерии, а также наличие на месте происшествия символов, предположительно относящихся к сангвиомагическим практикам. В настоящее время ведется расследование, детали которого не подлежат разглашению. Однако я счел своим долгом уведомить вас лично.

— А что говорит гильдия магов крови?

— Отрицает причастность. Обещает всестороннее содействие властям и проведение расследования по своим каналам…

Я вспомнила маленькие лживые глазки Хакима ибн Аббаса.

— Ну да, понимаю, обещать они горазды… Есть у следствия какие-нибудь версии?

— В настоящее время отрабатываются все возможные версии, — сухо ответил полковник. — Более ничего не могу сообщить к этому часу.

— Благодарю, полковник, — сказала я, поднимаясь. — Если появятся еще новости — я буду признательна.

— Непременно, — он кивнул и снова зачем-то крутанул зажигалку. — Я помню свои обязательства. Мой род всегда платит свои долги.

Действительно, к обещаниям здесь относятся серьезно, это я уже поняла. Вряд ли полковнику нравится сообщать важные сведения сомнительной иностранке, но он отдает долг семье Юсуфа, а Юсуф возвращает долг мне.

Мы с Ахадом вышли из участка, перешли дорогу и продолжили пробежку по обычному маршруту, но мне никак не удавалось войти в привычный ритм.

И когда я увидела издалека наклеенную поверх глянцевой афиши листовку с ярко-алым пятном — уже знала, какой на ней будет текст и чье изображение.

На листке дрянной бумаги красовалась рожа гоблина — уродливого, носатого, с маленькими злыми глазками. На фоне красной кляксы красовалась надпись:

«Гоблины убивают ваших детей ради крови».

Полицейский патруль неспешно прошествовал мимо. Служитель закона окинул листовку взглядом, но делать ничего не стал.

Глава 16

Мне предлагается доказать, что я не верблюд

По мере приближения четвертого испытания обстановка во «Вратах моря» делалась все более напряженной. Все понимали, что именно оно во многом определит окончательный рейтинг. Конечно, самым весомым окажется пятое, финальное испытание, но едва ли на нем последние станут первыми. Так что сейчас решалось многое.

Хотя куратор Салим больше ничего официально не объявлял, ходили слухи, что четвертое испытание будет игрой с предательством. Начинать его ученикам предстояло в парах, но баллы будут считаться для каждого отдельно. Одно дело — выйти против своего друга на открытую честную дуэль, и совсем другое — ждать, нанесет ли он тебе удар в спину. Хотелось, конечно, надеяться, что жребий сведет меня с Тариком, Когтем или с кем-то из тех ребят, с которыми мы замечательно общались, но, понимая, как работают «Врата моря», я особо на это не рассчитывала.

На этом фоне с каждым днем мне все больше радости доставляли наши ежедневные прогулки с Ахадом, позволяющие вырваться на час из душной атмосферы школы. Хотя и в городе было неспокойно, но уже по совершенно другим причинам.

Магия крови — штука древняя и страшная, про нее всегда ходили самые дикие слухи. То, о чем мне сообщил полковник аль-Идрисси, уже на другой день перестало быть секретом для кого бы то ни было. Погибший подросток был одним из множества беженцев-беспризорников, в Касабланке их тысячи, и никому нет до них ни малейшего дела — но ровно до того момента, пока кто-то из них не становится жертвой кровавого ритуала. Тут уже каждый обыватель представляет на его месте себя или, хуже того, собственное дитя.

Касабланка — большой портовый город, здесь хватает неблагополучных районов, где разумные ютятся в старых контейнерах. Там живут разного рода чужаки и беженцы из Глубинной Африки. Преступления, в том числе убийства, совершаются каждый божий день и остаются для обывателей строчками в новостях, а то и вовсе до них не доходят. Но кровавый ритуал — совершенно иное дело. Он наполняет иррациональным ужасом из-за своей непредсказуемости, случайности выбора жертвы и колоссального могущества, которое получает неведомый преступник.

Гоблинов в Касабланке не любили и раньше. У меня с трудом укладывалось в голове, как этих мелких и хлипких созданий можно проассоциировать с такой запредельной вещью, как магия крови. Однако для обывателя здесь не было никакой дилеммы, и плохое в его сознании легко объединилось с другим плохим. Листовки с гоблинской рожей и покрывающим ее пятном крови были теперь повсюду. Но волновало меня не это — особенно перед самым испытанием.

Вечер третьего дня перед испытанием выдался великолепным — не слишком жарким и почти безветренным. Океан был на редкость спокоен, и волны касались каменного парапета без привычной ярости, плавно и почти ласково. Туристы и местные чинно прогуливались по набережной. Я подумала, что давно уже не видела здесь никаких беспорядков. Наверное, потому, что гоблинов в фешенебельную часть города теперь не пускали, а может, они и сами не решались высунуться из своих тесных кварталов в Старом городе.

Безо всяких приключений мы с Ахадом добежали в обычном темпе до собора Святого Иосифа, развернулись и направились назад к школе. Как обычно, я остановилась возле палатки и приняла из рук хозяина коктейль в высоком стакане. Ахад привычно проследовал к своей миске с водой. Я отошла к парапету — знакомому уже до последней трещинки в камне — чтобы в свои законные семь минут перерыва полюбоваться закатом. Сегодня он обещал удасться на славу: солнце уже коснулось края моря, расцветив воду нежными красками, и между ними не было даже намека на дымку.

Едва я отпила глоток, что-то вокруг изменилось. Я скорее угадала, чем увидела приближение нескольких явно скоординированных фигур. Я резко повернулась спиной к морю, положила руки на пистолеты — но лица оказались хорошо знакомыми. На меня смотрели четверо школьных кураторов.

Неужели как-то спалилась моя связь с Тайным приказом?

Салим шагнул вперед.

— Русская Борзая, вы должны немедленно передать мне напиток, который находится сейчас у вас в руках.

С чего бы вдруг? Я же уже больше полугода пью этот коктейль каждый день, и никто не считал это неподобающим или странным. Это же распоряжение ланисты, ученики их выполняют без обсуждения.

— А что будет, если я не сделаю этого?

— В случае неповиновения вы будете отчислены из «Врат моря» с этой самой минуты.

— На каком основании?

— Мы не терпим употребления допинга и обязаны обследовать учеников при малейшем подозрении.

Это была правда. Еще в первом семестре одного парня отчислили из группы «Сталь» за прием химических стимуляторов. Но я же ничего подобного не делала! И Илюха просто не мог так со мной поступить. Он ни с кем не мог так поступить! Поэтому опасаться мне нечего.

Я протянула стакан куратору. Он шагнул ко мне — и тут что-то невидимое ударило меня по кисти, резко отшвырнув руку назад, к морю. От неожиданности я вскрикнула, пальцы разжались, и стеклянный стакан упал за парапет, на камни. В следующую секунду его смыло набежавшей волной. Я ощутила явное колебание эфира — телекинез. Но кто? Да кто угодно — телекинетиков полно и во «Вратах моря», и среди населения Касабланки.

— Вы все видели, — обратился Салим к другим кураторам. — Ученица отказалась отдавать напиток, который употребляла, а вместо этого выкинула его в море, сделав невозможным проведение надлежащего анализа.

Я растерянно смотрела на свою кисть. Свела пальцы в кулак, разжала — кажется, кости целы, телекинетик сработал аккуратно.

— Я не выкидывала стакан. Его кто-то выбил из моей руки заклинанием. Прямо сейчас!

Я панически оглядела набережную. В радиусе сотни метров от меня — примерно на такой дистанции работает телекинез — находилось несколько десятков разумных. Магом мог оказаться любой из них, и, скорее всего, он уже скрылся, или уж точно скроется раньше, чем я успею отсканировать ауры присутствующих.