Так себе ученица (СИ), стр. 36

Куратор Салим зашел в столовую, когда мы обедали, и объявил:

— Четвертое испытание будет общим для групп «Эфир» и «Сталь». Соревноваться будут пары: один маг и один воин. Распределение по жребию, так что договариваться с друзьями нет смысла. Испытание будет состоять из серии упражнений, каждое из которых можно выполнить только вдвоем.

Я переглянулась с Тариком, который сидел через ряд от меня. Он показал мне большой палец — мол, если судьба, то мы всем покажем кузькину мать. Я только хмыкнула. Веры в честность местной жеребьевки у меня не осталось. По структуре четвертое испытание напоминало первое — то, где мы проходили Лабиринт Теней: команды должны последовательно преодолевать препятствия, соревнуясь между собой в количестве пройденного. Но чуйка, которая редко меня подводила, зудела: будет подвох. Почему-то осталось четкое ощущение, что куратор сообщил нам не все.

Впрочем, на все подлянки, которые готовит школа, у ученика может быть только один ответ: готовиться еще усерднее. Ежедневные пробежки с Ахадом, которые раньше были частью тренировочной программы, теперь, на фоне прочего, воспринимались практически как отдых. Иногда я задерживалась в зале даже после отбоя, возвращаясь в свой спальный отсек за полночь. Это тоже стало частью рутины — падать на койку, чувствуя, как гудит каждая мышца, как ноет опустошенный эфирный резерв, и проваливаться в сон за секунду до того, как голова коснется подушки.

Я чувствовала, что необходимо брать от этой системы обучения все — потому что никто не знает, что ждет меня завтра. Поэтому каждый вечер, отработав основные занятия и отпахав дополнительную тренировку, я возвращалась в жилое крыло позже всех, едва волоча ноги.

Однажды, зайдя в наш внутренний дворик, я застала там Алую Королеву. Против обыкновения, в одиночестве — вокруг нее не клубились прихлебатели. Она вычесывала щеткой шерсть Шрама и трепала его за ухом, когда леопард начинал недовольно ворчать. Ахад хмуро покосился на них, но больше ничем своего недовольства не высказал. Шрам тоже только негромко фыркнул. Наши питомцы нередко сходились в спарринге на занятиях у бестиария, но вне уроков относились друг к другу почти нейтрально. Как знать — кажется, в этом, как и во многом другом, оба они были умнее своих хозяек.

— Кримсон, а почему ты не пришла на рождественский бал? — спросила я. — Неужто ожидала, что тебя ждет недостаточно теплый прием?

— Не твое дело, — огрызнулась Алая Королева, но скорее для порядка, без особой агрессии.

Она выглядела усталой. Эта стадия занятий всем давалась тяжело.

С одной стороны, не хотелось тратить ни минуты из шести часов, которые остались на сон. С другой — я чувствовала: вся эта ситуация какая-то непроясненная. Поэтому не пошла в свой отсек, а присела на забытый кем-то во внутреннем дворике пластиковый стул. Ахад уселся у моих ног.

— Я просто хочу понять, чего ты добиваешься.

— Того же, что и ты, — ответила Кримсон. — Того же, что и все. Только у меня, в отличие от всех, получится. Я стану первой в рейтинге и буду звездой Арены.

Она сказала это как-то совсем просто — без торжества, без предвкушения, без воодушевления. Словно сообщала, что возьмет на завтрак пшенную кашу и два отварных яйца.

— Это так, но и не так одновременно, — принялась настаивать я. — Ты о чем-то молчишь. Что-то еще происходит. У тебя ведь есть некая договоренность с кем-то?

Кримсон глянула на меня хмуро, но ничего не ответила. Ну вот и что мне с ней делать? Убить? Так вроде я не для этого в школу поступала. Искалечить, да еще перед испытанием, чтобы не успели на ноги поставить? Фу, как-то это… не хочу становиться как она.

Может, слова все-таки сработают, явят Основы божеское чудо?

— Тебя для чего-то используют, — продолжала настаивать я. — Ты задолжала кому-то в школе? За поступление? Или гильдии магов крови — за инициацию? Ведь для того, чтобы ты могла стать магом, кого-то должны были убить. Правда, Мариам?

— Это все совершенно тебя не касается, шавка, — выплюнула она. Кажется, только сейчас вспомнила, что должна относиться ко мне агрессивно, провоцировать и пытаться задеть.

— Неубедительно! Нам не обязательно быть врагами, — я улыбнулась. — Соперниками — да, мы все здесь соперники. Но причины твоей враждебности мне непонятны. Мне даже не кажется, что ты действительно меня ненавидишь. Ты на кого-то работаешь, выполняешь какую-то задачу. У тебя неприятности, проблемы? А может быть, это наши общие проблемы? Если ты расскажешь, что происходит, мы попробуем во всем разобраться. Ты ведь не по своей инициативе покалечила Тали. И тебе за это ничего не было. Что происходит, Мариам?

— Это все совершенно не твое дело, шавка, — устало повторила Кримсон. — Иди целуйся со своим горгоном, или со своим геомантом, мне без разницы. На четвертом испытании я тебя сделаю.

— У тебя, должно быть, паршивое прошлое, Мариам. Но поверь: я тоже не девочка из церковного хора. На моей совести много всего, но это не мешает мне сражаться на своей собственной стороне. Выступать за себя. Мы могли бы быть равными. А равные становятся сильнее, когда действуют вместе.

Мариам встала, погладила Шрама. Потом выпрямилась в полный рост, уперла руки в боки и произнесла — ясно, четко, всем своим видом выражая доминирование:

— Ты ничего не понимаешь, Русская Борзая. Ты — просто дворняга, которая случайно попала в элиту. Твоя победа на третьем испытании была ошибкой, недоразумением, которое больше не повторится. Я та, кто будет вести Семерку. Я та, чье имя будет взрывать трибуны. А ты — просто еще одна рядовая особь, которая будет отрабатывать номера на дневных боях, пока я буду блистать на основном шоу. Ты недостойна даже стоять со мной на одном песке. Так что засунь свои вопросы куда подальше. Ты мне не враг, ты мне даже не соперница. Ты — никто и останешься никем.

Я беззвучно поаплодировала:

— Зачет тебе по сценической речи… Хотя над интонациями я бы еще поработала, и текст, ну я не знаю, поживее как-то сделала. Что за пафос, «Ты недостойна»… «Сударыня, позвольте вам выйти вон». Знаешь, Мариам, — я потрепала Ахада по загривку, — настоящие королевы не повторяют по сто раз на дню, что они королевы. У них просто нет такой необходимости. А вот когда кто-то твердит про свое величие, едва прерываясь, чтобы сходить в сортир — с ним явно что-то не так. Хотя мне, если честно, насрать на тебя со всем твоим величием. Спокойной ночи.

Я развернулась и пошла к своему отсеку. Ахад потрусил за мной, напоследок фыркнув в сторону Шрама. Леопард, кажется, даже не заметил — он уже снова подставил хозяйке бок, требуя продолжения чесания.

На другой день во время нашей обычной пробежки по набережной ко мне подошел полицейский и вежливо взял под козырек.

— Доброго вечера, мэм. Я должен попросить вас пройти в участок для верификации действительности эфирной метки, связывающей вас с фамильяром.

Такое уже случалось пару раз — обычная процедура.

— Далеко участок? — хмуро спросила я. Не хотелось выбиваться из графика.

— О, нет, мэм, здесь два шага.

Ссориться с представителями власти менее всего входило в мои планы.

— Хорошо, только ненадолго. Я тороплюсь.

— Это быстрая процедура. Благодарю за сотрудничество, мэм.

Мы с Ахадом проследовали за полицейским, перешли улицу и вошли в районное отделение полиции.

— Прошу вас, мэм, в этот кабинет, — служитель закона показал на оббитую кожей дверь, однако сам внутрь не вошел.

Там меня ждал совершенно другой человек. Полковник аль-Идрисси — тот самый, с которым меня свел Юсуф. Он сидел за столом и вертел в пальцах старую армейскую зажигалку.

— Прошу вас, присаживайтесь, госпожа Пинегина, — сказал он. — Я не отниму у вас много времени, да и сам спешу. Однако я дал слово сообщать вам о новостях, связанных с применением магии крови в Касабланке. Скоро об этом будут знать все, но я имею обязательства известить вас лично.

Я опустилась на стул. Ахад настороженно замер у моих ног.