Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 28

И именно этого я простить не мог.

Я достал сигареты и вышел к входу.

Тяжело на душе.

Я стоял возле здания и чувствовал себя человеком, который за несколько суток постарел лет на десять.

Устал как собака. Реально устал.

Чувствую, как начинает подниматься злость. Даже не на Егора. На всю эту ситуацию.

Потому что чем больше я думаю о его словах, тем сильнее понимаю одну вещь. Он больной. Реально больной.

Если бы он действительно так любил Леру, как сейчас рассказывает, он бы забрал её и увёз к чёртовой матери подальше от меня. В другой город. В другую страну. Куда угодно.

Строил бы с ней семью свою, боролся бы за неё. А не сидел годами рядом со мной, копил ненависть и ждал момента ударить.

Это не любовь. Это одержимость. Это желание наказать человека, которого ты назначил виноватым во всех своих бедах.

И больше всего меня добивала мысль, что утром я напугал Олю. До сих пор видел перед глазами её лицо. Растрепанные волосы. Сонный взгляд. Испуг.

Она ведь даже не понимала, что происходит. Просто увидела меня и Егора и решила, что все снова летит к чертям.

Телефон коротко завибрировал.

Я машинально достал его и посмотрел на экран.

Сигнализация.

На секунду я просто застыл.

Потом сердце сорвалось в какой-то сумасшедший бег.

Так блять. Не понял.

Я тут же набрал номер ребят, которые дежурили возле дома.

— Алё, блять, что там такое?

— Всё чисто, Нодар. Ты что?

— Зайдите внутрь и проверьте раз. Сейчас позвоню жене, она вас пустит. Сигнализация сработала.

— Принято.

Я набираю номер Оли и слышу, что абонент недоступен. Один раз. Второй. Третий.

Сердце начинает колотиться всё сильнее. Потому что теперь в голове всплывает уже другая мысль.

А что, если Егор сказал не всё? Что, если там ещё кто-то?

Что, если вся эта история вообще намного больше, чем кажется? Потому что слишком много совпадений за последние дни.

Слишком много людей внезапно начали крутиться вокруг моей семьи и много грязи вылезло наружу одновременно.

Я стою возле входа с телефоном в руке и впервые за долгое время чувствую настоящий страх.

Не за себя. За Олю. Потому что если ещё час назад я думал о мести, то сейчас мне плевать на месть. Плевать на Егора. Плевать на Данила. Плевать на всех. Мне нужно услышать её голос.

Просто услышать, как она скажет свое вечное раздраженное «алло», после которого я наконец выдохну.

Но вместо этого телефон снова сообщает, что абонент недоступен.

И вот тогда мне становится совсем не по себе.

— Что ты натворила, малышка моя?

Глава 37.

* Оля *

Телефон снова вспыхивает в ладони.

«Нам надо поговорить».

Я перечитываю сообщение ещё раз, потом ещё.

Будто от этого в нём появится хоть какой-то смысл.

Лолита. Кто она вообще такая? Имя мне ни о чём не говорит. Ни одной ассоциации. Ни одного воспоминания.

Первая мысль, конечно, самая мерзкая. Любовница?

Очередная женщина из новых реалий Нодара?

Я даже морщусь от самой себя. Нет. Только не это. После всего, что произошло за последние дни, после того, как он стоял рядом со мной в кабинете УЗИ, после того, как смотрел на нашего малыша так, словно ему подарили целый мир, я не могу вот так просто поверить, что где-то существует ещё одна женщина для его утех.

Фу…

Да, я ему ещё не простила измену. Да, доверие между нами рассыпалось на тысячи осколков.

Но сейчас я чувствую другое. Он хочет всё исправить.

Не словами…. Делами. Каждое утро приносит мне кофе. Следит, чтобы я поела. Спрашивает, не кружится ли голова. Смотрит так, словно боится лишний раз сделать неверное движение.

Нет. Здесь что-то другое.

Кто… она… такая?

Я медленно начинаю ходить по дому.

Из кухни в гостиную. Из гостиной обратно в коридор.

Телефон постоянно у меня в руке.

То открываю сообщение, то снова блокирую экран. Пальцы сами тянутся написать: «Кто вы?» Но что-то останавливает.

Если это действительно провокация, любой мой ответ покажет, что я испугалась.

А если это кто-то из врагов Нодара, то они именно этого и добиваются? За последние несколько дней я слишком хорошо усвоила одну вещь: вокруг моего мужа слишком много людей, которые улыбаются ему в лицо, а потом делают всё, чтобы разрушить его жизнь.

И ведь самое страшное — они не бьют по нему напрямую. Они выбирают меня.

Почему? Потому что знают… что моя боль причинит ему куда больше, чем собственная.

Я подхожу к окну.

У входа уже стоит чёрная машина. Значит, Нодар действительно отправил людей охранять дом.

Не соврал.

Я вижу двух мужчин. Один стоит возле автомобиля, второй медленно проходит вдоль забора, внимательно осматривая территорию. Они постоянно переговариваются между собой, и почему-то именно это меня немного успокаивает.

Если бы Нодар не переживал, он бы никого сюда не прислал. Значит, понимает, что происходит что-то серьёзное.

Только вот от кого меня охраняют? От кого именно? От Егора? От тех людей, о которых он так и не успел мне рассказать? Или опасность вообще совсем с другой стороны?

Телефон снова вибрирует.

На этот раз Макс.

Я невольно улыбаюсь.

Вот уж кто способен выбрать самый неподходящий момент для разговора.

«Я тут надумал открыть новый бизнес. Буду продавать спортивные товары и питание».

Даже сейчас брат умудряется думать о работе.

«Я занята. Отвечу позже», — быстро отвечаю я и сразу откладываю телефон.

Но мысли уже не про брата.

Они снова возвращаются к Нодару.

Перед глазами возникает утро. Его лицо. Его взгляд.

Егор, которого он буквально вытолкал из дома.

Я никогда раньше не видела мужа таким.

Не видела, чтобы его настолько трясло от злости.

Даже когда мы ругались из-за измены, даже когда он думал, что я его предала, он не выглядел настолько потерявшим себя.

Сегодня было иначе. Как будто… он словно перестал замечать всё вокруг.

И теперь меня разъедает тревога.

Что там сейчас происходит? О чём они разговаривают? Что такого знает Егор? И почему Нодар сказал, что обязательно вернётся и всё мне объяснит?

Я снова начинаю ходить по дому. Из комнаты в комнату маячу.

Пытаюсь отвлечься, но ничего не получается.

На кухне стоит чашка, из которой я так и не допила чай.

На столе лежат витамины, которые мне велел принимать врач.

В спальне неубранная кровать.

Теперь я отвечаю не только за себя. Каждый раз, когда сердце начинает биться быстрее, ладонь сама ложится на живот.

Я ещё не чувствую ребёнка, но уже разговариваю с ним мысленно. Прошу потерпеть. Прошу не пугаться вместе со мной. Прошу, чтобы всё закончилось хорошо.

Мне страшно. Не за себя. За него. Или за неё. За маленькую жизнь, которая вообще ни в чём не виновата.

Я останавливаюсь посреди гостиной и прислушиваюсь.

Тишина.

Такая, что становится не по себе.

Дом всегда издаёт какие-то звуки.

Где-то щёлкнет дерево. Где-то зашумит холодильник. Где-то тихо гудит вентиляция. Но сейчас в этой тишине вдруг появляется чужой звук.

Шорох.

Совсем слабый.

Я медленно поворачиваю голову в сторону прихожей.

Наверное, показалось.

Делаю несколько шагов.

И снова.

На этот раз отчётливее.

Скрип двери.

Странный.

Наша дверь никогда так не скрипела.

По спине пробегает холод.

Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. Сердце отбивает такой ритм, что становится трудно дышать.

В голове мелькает единственная разумная мысль, что это, наверное, кто-то из людей Нодара. Решили проверить дом. Но почему тогда не позвали? Почему заходят молча?

Я выхожу в коридор.

И замираю.

Прямо передо мной стоит высокий мужчина в чёрной одежде.

Тёмная бейсболка надвинута почти на глаза. Чёрная куртка. Тёмные джинсы.