Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 27

Я резко разворачиваюсь.

— Да что ты вообще знаешь о нашей жизни? Она меня обула на бабло, она мне изменила.

— Больше, чем ты думаешь. — Он смотрит прямо мне в глаза, и в этом взгляде столько накопленной годами злости, что мне самому становится не по себе. — Намного больше. Потому что пока ты занимался своими делами, я был рядом. Я видел, как она по ночам сидела на кухне и смотрела в одну точку. Видел, как ей становилось хуже. Видел, как она пыталась делать вид, что всё нормально. Видел, сука, как она до последнего тебя оправдывала, хотя ты этого уже давно не заслуживал.

— Хватит.

— Нет, не хватит. Ты спросил — я отвечаю. Или тебе удобно слушать только ту правду, которая тебе нравится? Ты сейчас смотришь на меня как на предателя. А знаешь, что я видел все эти годы? Мужика, который всегда получал всё, что хотел. Бизнес. Деньги. Власть. Потом появилась Оля это твоя. И даже её ты получил. И знаешь что? Больше всего меня добило не это. Меня просто убивает то, что ты сейчас снова на те же грабли наступил.

Я ожидал услышать что угодно, но не это.

Мы развелись сто лет назад. Разошлись. Каждый пошёл своей дорогой. Да, расставание было тяжёлым. Да, хорошими друзьями мы после этого не стали. Но это было давно. Настолько давно, что я уже не помнил, когда в последний раз серьёзно о ней думал.

А потом он сказал, что её больше нет.

И вот тогда я действительно потерял дар речи.

Не потому что любил её. Нет. Не потому что мечтал вернуть.

Нет.

Мозг отказывается это принимать. Он начинает искать ошибку и искать объяснение. Любое. Потому что так проще, чем принять правду.

— Почему ты не сказал?

Голос прозвучал глухо.

— Она попросила, я же сказал.

Я выругался и ударил ладонью по стене. Не сильно. Просто потому что внутри всё начало давить одновременно.

И злость. И обида. И какая-то непонятная вина. Хотя умом я понимал, что не виноват в её болезни. Не виноват в её смерти.

Да и не виноват в том, что наш брак закончился. Но иногда разум и чувства живут отдельно друг от друга. И пока разум говорит одно, внутри начинает копаться совершенно другая дрянь.

А потом он сказал то, что меня вообще размотало.

Он любил её.

Все эти годы любил.

Я смотрел на него и впервые за весь вечер видел не человека, который решил мне нагадить. Передо мной сидел мужчина, который годами носил внутри свою боль. Носил её молча.

Сидел со мной за одним столом. Пил со мной. Смеялся со мной.

И всё это время смотрел на меня глазами человека, который считает меня виноватым в самой большой потере своей жизни.

Егор долго смотрел на меня, потом невесело усмехнулся и покачал головой, будто удивлялся тому, насколько я до сих пор ничего не понял.

— Ты правда сейчас сидишь и думаешь, что проблема в том, что я её любил? Столько лет прошло. Думаешь, я сейчас из-за любви тут с тобой разговариваю? Нет, Нодар. Всё намного проще и намного мерзче. Я всю жизнь смотрел на тебя и понимал, что ты считаешь себя хозяином всего вокруг. Людей. Судеб. Женщин. Даже сейчас считаешь.

Я нахмурился и скрестил руки на груди.

— Говори конкретнее.

— Хорошо. Конкретнее так конкретнее. Если бы тогда между мной и Лерой что-то началось, ты бы нас уничтожил.

Я резко поднял на него взгляд.

Егор смотрел прямо мне в глаза и даже не собирался отступать.

— Не надо делать такое лицо. Ты прекрасно знаешь, что я прав. Ты бы этого не допустил. Никогда. Даже если бы сам её больше не любил. Даже если бы сам ушёл и если бы сам подписал бумаги о разводе. Тебя бы просто перекосило от одной мысли, что она счастлива с кем-то другим. Особенно со мной.

Я хотел перебить его, но он поднял руку и не дал вставить ни слова.

— Нет. Теперь ты меня послушаешь. Всю жизнь все слушали тебя. Теперь послушаешь ты. Ты ведь даже сейчас не сказал: "Я был бы рад, если бы она нашла своё счастье". Нет. Ты сразу признал, что тебе бы это не понравилось. Даже сейчас признал. А тогда? Тогда ты вообще был другим человеком. Ты бы мне жизни не дал. Я не хотел очнуться в канаве.

Я отвернулся и подошёл к окну. Спорить было трудно. Очень трудно.

А Егор продолжал говорить:

— Я поэтому и остался рядом с тобой. Понимаешь? Не потому что дружба была важнее. Не потому что я такой благородный. А потому что прекрасно понимал, чем всё закончится. Ты бы полез выяснять отношения. Ты бы сделал всё, чтобы ей стало ещё хуже. А ей и так хватало проблем.

— Ты сейчас из меня чудовище делаешь.

— Я ничего не делаю, Нодар. Я просто говорю правду.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Самое смешное, что ты даже не замечал этого за собой. Ты привык, что мир крутится вокруг тебя. Привык, что последнее слово всегда за тобой и что люди подстраиваются. Поэтому тебе сейчас так тяжело это слушать.

Я медленно повернулся к нему.

— И что было дальше?

— А дальше я смотрел на неё. Годами смотрел как она пытается жить дальше. Как делает вид, что всё нормально. И каждый раз понимал одну вещь. Она тебя любила сильнее, чем ты её. Намного сильнее. Даже тогда, когда уже не должна была.

Он замолчал на несколько секунд.

Темно. Подвал. Он привязан к стулу.

— Знаешь, что самое паршивое? Она до последнего меня просила тебя не трогать. До последнего. Всегда находила тебе оправдание. Всегда. А я смотрел на неё и не понимал за что. За что она так держится за человека, который давно живет своей жизнью. Ты ведь ей много плохого сделал, а считаешь, что ничего.

— Я и тебе много плохого сделаю, — срываюсь я и не выдерживаю, — или ты думаешь то, что ты тронул мою жену пройдет бесследно?

Глава 36.

* Нодар *

Я срезал его сразу, как только он снова открыл рот. Особенно после слов о том, что Оле со мной будет только хуже.

После этого заявления, что единственное, что я умею, — ломать людям жизни.

Нет. Это не так.

Возможно, в каких-то вещах он задел то, о чём мне самому думать не хотелось. Возможно, где-то очень глубоко внутри сидела мысль, что я действительно совершал ошибки.

Но признавать это я не собирался. Ни перед ним. Ни перед собой. слишком много чести, пусть подавится своим мнением. Посмотрим, посидит денечек-другой в сыром подвале только на воде и запоет по-другому. Ушлепок.

Ни ума, ни фантазии.

Я вышел в коридор. Тусклый свет раздражал глаза.

Здесь уже однажды был Данил. Именно здесь. Я до сих пор помнил его лицо. Помнил, как смотрел на него и был уверен, что он услышал каждое слово и что до него дошло.

Я реально был уверен, что он понял, с кем связался и куда полез.

А оказалось, что нет. Или не понял. Или решил, что ему всё сойдёт с рук.

И чем больше я об этом думал, тем сильнее убеждался, что вокруг меня слишком много людей внезапно решили поиграть в какие-то свои тупые игры. Кто-то что-то скрывал. Кто-то недоговаривал, врал, да и сталкивал людей лбами, смотрел, что получится.

И самое паршивое заключалось в том, что пока они все занимались херней, доставалось Оле. Если мстить, то мстить мне. Через бизнес, здоровье или что-то еще. Причем тут моя жена? Никакой чести и достоинства.

Я остановился возле стены и провёл ладонью по лицу. Голова раскалывалась.

Последние дни превратились в один сплошной кошмар без начала и конца.

— Егор слишком хорошо меня знал. — бурчал я себе под нос.

Очень хорошо. Чересчур хорошо. Он понимал, какие слова заставят меня сорваться. Понимал, какие вещи для меня важнее всего и куда ударить, чтобы я перестал думать головой.

И ведь ударил. Попал. Попал точно туда, куда нужно.

Возможно, я действительно не прав, когда пытаюсь переложить часть вины на других. Возможно. Только с другой стороны, суки есть суки.

Если хотели мстить мне — надо было мстить мне. Если хотели доказать мне что-то — надо было разбираться со мной. Но они тронули Олю.

Полезли под женщину, которая вообще не заслужила всей этой грязи.