Вынужденно (не) в разводе (СИ), стр. 10

А твой мозг всё равно пытается найти ему оправдание. Всё равно пытается раскопать для сердца какой-то другой ответ.

Хоть какой-то….

И меня это пугает даже сильнее, чем его слова.

Потому что если после такого я всё ещё ищу в нём любовь, значит, по мне это ударило сильнее, чем я думала.

Я закрываю глаза, но легче не становится. Духота такая, что совсем нечем дышать.

Тошнота еще эта невыносимая скоро меня доконает.

Неужели нервы так сильно влияют на самочувствие?

Не успеваю сама дать себе ответ, как слышу голос мужа:

— Ты где?

Глава 13.

* Оля *

Я прямо подскакиваю на кровати.

Сначала даже не понимаю, что это. Просто какой-то дикий рёв, грохот, мат, что-то падает, и у меня сердце в ту же секунду летит в пятки.

Господи. Всё-таки подействовало. И как подействовало. Через секунду по коридору снова разносится его голос, на весь дом:

— Егор, ты где, блять?!

Пауза. Грохот. Ещё что-то валится.

— Оля!!!

Я замираю.

Сижу на кровати, не дышу.

Он орёт моё имя так, что у меня внутри всё сжимается.

И на долю секунды мне хочется вскочить. Реально хочется. Побежать. Открыть дверь. Спросить, что с ним.?

Дать воды? Вызвать врача? Хоть что-нибудь.

И от этого желания мне становится почти физически мерзко.

Да что со мной не так? После всего… я всё ещё дёргаюсь на его крик.

Снова грохот.

Снова трехэтажный мат и этот рев.

— Егор! Сука, где ты?!

— Если я сейчас не выйду, если не использую этот момент, я потом себе этого не прощу.

Вот оно. Егор сейчас точно будет занят.

Он не контролирует дом, не смотрит камеры и не следит за мной. Егор сейчас либо тащит его в туалет, либо пытается понять, как этого двухметрового кабана вообще сдвинуть с места.

И если я ещё пять минут пролежу здесь… нет.

Я срываюсь с кровати.

Всё сразу становится резким. Хватаю телефон, сдёргиваю провод. Беру сумку.

Пальцы дрожат так, что я чуть не роняю её на пол.

Кроссовки натягиваю в темноте, чуть не путаясь в шнурках.

Сердце колотится как бешеное и в ушах до сих пор его голос.

— Оля!..

Я замираю на секунду, сижу на корточках у кровати и закрываю глаза.

Не оборачивайся.

Не думай.

Не жалей.

Не сейчас.

Нет.

Хватит.

Я поднимаюсь, подхожу к двери и очень медленно, буквально по миллиметру, нажимаю на ручку.

В коридоре полумрак.

Из дальнего крыла доносится возня, приглушённые шаги, мат, потом голос Егора. Слов не разобрать, только тон. Всё. Они там. Отлично.

Я выскальзываю из спальни, аккуратно прикрываю дверь за собой и прижимаюсь спиной к стене, будто меня сейчас кто-то увидит прямо сквозь воздух.

Стою так секунду. Две. Дышу ртом. Ладони ледяные. Сумка режет плечо.

Иду.

Аккуратно, по стенке ползу. Каждый скрип пола как выстрел.

Мне кажется, что сейчас из-за угла вылетит Егор, посмотрит на меня своим каменным лицом и просто скажет:

—Куда?

И всё.

Как я вообще жила здесь полгода и не замечала, что каждый выход из комнаты как через пропускной пункт?

Тишина гробовая.

Только где-то в глубине дома едва слышно еще ругается Нодар.

И от этого мне опять на секунду хочется вернуться. А вдруг с ним правда что-то случится? А вдруг я переборщила?

А вдруг ему реально станет плохо? А вдруг…

Да господи, Оля, да что с тобой?!

С таким здоровым лосем ничего не случится. Не от слабительного. Не от пары часов позора на унитазе.

— Максимум… запомнит этот вечер чуть ярче, чем планировал.

Вместо кисок, сладкие ириски…

Сам виноват. Сам.

И всё равно эта мысль — «а вдруг» — гудит в голове, как назойливая муха.

Я ненавижу себя за это.

За то, что даже сейчас думаю не только о себе. Мое доброе сердце меня и погубит.

Нахожу в себе силы и дохожу до входной двери.

Руки дрожат, когда я берусь за ручку. На секунду мне кажется, что сейчас завоет сигналка. Что дом мигнёт красным. Что где-то вспыхнет датчик и через секунду всё это закончится, не начавшись. Но нет. Дверь открывается.

Видимо, на ночь ещё не поставили.

Я выхожу и медленно закрываю дверь за собой.

Стою на крыльце, смотрю в темноту частного сектора, и у меня на секунду реально подкашиваются ноги, но я иду.

Спускаюсь по ступенькам, выхожу за ворота, быстро вызываю такси.

Пальцы еле попадают по экрану. Адрес дома. Подтверждение. Ожидание.

Ветер в лицо отрезвляет.

После душного дома он кажется ледяным. Меня начинает колотить. То ли от ветра, то ли от нервов.

То ли от того, что я реально это делаю. Реально ухожу.

Реально сбегаю ночью из дома собственного мужа, как какая-то очень дерзкая девчонка. Но я ведь не такая… Как бы грустно не было признавать.

Сердце стучит как бешеное.

В голове только шум.

И сквозь этот шум всё равно лезет одно и то же:

— А вдруг с ним что-то случится?

Я зажмуриваюсь и до боли сжимаю зубы.

Сам виноват.

Сам.

И, если уж совсем честно, с таким бороовом здоровым точно ничего не произойдёт.

Не сахарный. Не развалится.

Переживёт и это, и меня, и мой уход, и мой позор, и свой. А если нет… Нет. Даже думать не хочу. Не сейчас. Не имею права сейчас опять заворачивать мысли к нему.

Только не тогда, когда до свободы осталась одна минута.

Из-за поворота выруливает такси. Вот оно. Последняя секунда, когда ещё можно передумать.

Последняя секунда, когда можно обернуться, открыть калитку, вернуться в этот чёртов дом, снова лечь в нашу постель и утром сделать вид, что ничего не произошло.

Я поднимаю глаза.

Смотрю на дом.

На окна, в которых горит свет. На эти стены, в которых еще несколько минут назад звучало мое имя.

И стою так пару секунд, не двигаясь.

Потом открываю дверь машины и сажусь внутрь.

— Я не могу позволить себе остаться.

Глава 14.

* Нодар *

Просыпаюсь в каком-то бреду.

Голова гудит так, будто мне внутрь черепа бетон залили. Во рту сушняк адский. Желудок крутит.

И я вообще не понимаю, где нахожусь и почему мне настолько хреново. Пытаюсь открыть глаза, но не выходит.

Свет будто ножом по башке режет.

Я морщусь, переворачиваюсь на бок и машинально тяну руку рядом.

— Зай… зая… — хриплю в подушку, пытаясь нащупать Олю. — Оль… что мне так плохо-то?..

Рука скользит по пустой холодной простыни.

И в этот момент приходит осознание.

Я резко распахиваю глаза.

Сажусь слишком быстро и тут же жалею об этом, потому что голова простреливает так, что я со стоном хватаюсь за висок.

— Черт дери…

Осматриваюсь.

Гостевая спальня?

Какого хрена?..

И тут замечаю Егора. Этот сидит на стуле у окна, развалился, хлещет минералку с горла и смотрит на меня так, будто уже всё в жизни видел и удивляться больше нечему.

— Я не зая, извини, — ухмыляется он.

— Да ну тебя нахер… — отмахиваюсь я и снова падаю затылком в подушку.

Меня мутит так, будто я вчера не пил, а жрал чистый спирт с бензином. Сам бледный, убитый.

И самое мерзкое, что у меня в памяти всё кусками.

— Че вчера случилось?.. — выдавливаю я.

И тут меня накрывает вспышками.

Вот я злой, как псина, пишу этой шалаве Зое. Потом пью. Много пью. Потом…

Я снова рычу в тишину и сжимаю зубы.

— Дебила кусок…

В голове вспышкой Олино лицо.

Её глаза.

Потом Зоино голое тело.

Потом опять лицо жены, уже зарёванное.

И меня аж передёргивает.

— Блять… — выдыхаю я снова и смотрю на Егора. — Ты чё меня не остановил?

Он только бровью ведёт.

И тут в голове всплывают ещё какие-то блондинки.

Смех.

Музыка.

Алкоголь.

— Мне приснилось или вчера ещё…

— Ты спустил на проституток полмульта, — спокойно отвечает братан и снова пьёт минералку.