Инвалид моего сердца (СИ), стр. 27

В самом конце ящика хранилась деревянная шкатулка, где Фло нашла две пачки писем. Судя по обратным адресам, одна была от Энн, другая — от матери полковника. Обе перевязаны грубой бечевкой, что мало говорило чувствах графа к самым близким женщинам, но прекрасно характеризовало его как прагматичного человека. Романтикой здесь не пахло.

Флоренс видела хранимые подругами письма от их возлюбленных. Они украшали их атласными лентами, засушенными цветами, следами поцелуев, для чего мазали губы помадой, и каплями соленой воды, имитирующими слезы, как доказательство любовного томления и страдания. Какими же они были глупыми! Реальность у мужчин совсем иная — суровая бечевка и дальний угол стола.

Здесь же, на самом дне шкатулки, Фло обнаружила несколько потрепанных депеш на иностранном языке. Эти конверты были без обратного адреса и почтовых штемпелей. Явно их передали полковнику через курьера. Повертев и ничего не поняв, Флоренс сунула послания на место.

Откинув край простыни, свисающий со столешницы, Фло встала на колени и потянула за ручку дверцы. На полках этого отделения царил полный беспорядок. Словно туда годами не заглядывали, а совали всякий хлам, лишь бы убрать с глаз долой. Не мудрено, что с полки скатилась металлическая колба. Стоило Флоренс тронуть кучу, как вниз градом посыпались карандаши.

Фло досадливо выругалась и, нащупав пустую коробку, сунула туда «беглецов». По–хорошему стоило бы навести здесь порядок, но уборка займет слишком много времени. Сунув поверх кучи бумаг и чертежных принадлежностей коробку с карандашами, Фло наткнулась на армейский планшет. Вытащив его, поняла, что перед ней карта графства.

Фло развернула ее, и взгляд наткнулся на обведенную красными чернилами точку. Это была генеральская усадьба. Как выяснилось, у нее было название «Гнездо сокола». «Гнездо» приютилось у подножия горного кряжа, который являлся естественной границей между двумя королевствами.

Чуть выше усадьбы, на перевале, куда серпантином вела дорога, находилась крепость. Художник изобразил ее в виде башни с бойницами. «Замок Патридж», — прочла Флоренс. Ниже гор, на равнине, были отмечены многочисленные деревни и города. Самым крупным оказался знакомый Фло Балтон — столица графства Дребеншир. Все это принадлежало полковнику.

«Завидный жених. Не зря на него польстилась Энн».

Так и не поняв, что искали слуги, Фло поднялась с колен. Она была разочарована. С ходу задачку решить не удалось.

Сгоняв к Питеру и передав ему поручение графа, Флоренс отправилась в сад. Вопреки принципам, она не стала искать садовника. Сорвала первый попавшийся цветок — тигровую лилию, и вернулась к себе. Ей нужно было собраться с мыслями и пошептать над цветком.

— Подари полковнику умиротворение и веру в будущее. Пусть в его сердце вернется любовь к женщине, которая разочаровала его. Его сыну нужна мать, а ему верная спутница. Пусть он вспомнит, как горели его глаза, когда он впервые увидел ее.

Фло наблюдала, как цветок распрямлял лепестки, наполняясь магией. Его цвет становился сочней, а запах сильней. Лилия — не хрупкие незабудки, в ней изначально было больше жизненных сил.

Когда Флоренс пришла к полковнику, у него находился мистер Гудвилл. Они шумно обсуждали устройство лифта. Мало разгромили стену между покоями и кабинетом, ожидалось снесение части перекрытий между этажами. Фло молча поставила в воду лилию. Вазу пришлось взять покрупней. Граф проводил сиделку взглядом.

Она осталась болтаться в коридоре, надеясь, что он ее позовет. Сама не рвалась, понимая, что рассказывать особенно нечего. Поиски в кабинете не увенчались успехом.

Только вышел Маркус, как на лестнице появилась кормилица. Полковник вызвал ее, позвонив в колокольчик. Фло слышала, как граф объяснял ей, зачем ему нужны списки уволившихся слуг.

— Только бы бестолковую работу мне найти, — ворчала миссис Кэррот, покидая его комнату. Хмуро глянув на Флоренс, кормилица пошлепала вниз. Ей навстречу поднималась Бетти с подносом. Горничная проплыла мимо, как тяжело груженая баржа.

Вспомнив об ужине, Фло побежала в столовую. Только вернулась, привели Луи, чтобы он поцеловал папу перед сном. На этот раз никаких игрушек в его маленьких ручках не было.

«Надо бы расспросить полковника, что миссис Марди рассказала про Мэри. Все же они не один месяц проработали вместе. Любые сведения могут привести к врагу», — напомнила себе Флоренс.

Глава 21

Жена садовника взглянула на Фло с упреком, будто это она была виновата во всех ее бедах. Но сиделка мило улыбнулась ей. Уже то, что миссис Марди осталась работать при маленьком Луи, успокаивало. Значит, ничего преступного граф за нянькой не обнаружил. Уже хорошо.

Когда на лестнице показались Питер на пару с плотником, несущим охапку деревяшек, Фло вздохнула и вернулась к себе. Она взялась за штопку чулок. И делом занята, и время ожидания убьет. Без перевязки полковник не уснет. Все равно позовет.

Уже стемнело, когда уставшее тело графа оказалось в распоряжении сиделки.

— Маркус признался, что это ты подала ему идею механической перчатки, — его взгляд скользил по лицу Фло, прибирающейся на столике, где валялись чертежи и сломанные карандаши. Хотя полковник говорил деловитым тоном, в его глазах светилась нежность. Сердце Фло забилось сильнее.

— Пришло на ум, когда увидела, как вы подзываете к себе… э–э–э… предметы, — путаясь в словах, произнеслась она. Смущение, радость, сердечный трепет — все это мешало трезво мыслить. — Не знаю, получится ли у нас, но хотя бы помечтаем.

— Получится, — коротко одобрил граф. — Наблюдательность и интуиция — похвальные качества для женщины.

— Я эмпат. Я чувствую вашу боль и… беспомощность. Отсюда острое желание хоть чем–то помочь.

— Я посоветовал Маркусу запатентовать механическую перчатку и включить в патент твое имя.

— Ой, зачем? — у Фло загорелось лицо. — Я всего лишь предложила.

— Умная идея — половина дела. И не смей отказываться. Сколько после войны подобных мне?

— Я рада помочь нашим героям, но…

— Любой патент — это деньги, — перебил ее Рэймонд. — А патент, который возьмет на вооружение государство — большие деньги. Ты не будешь знать нужды. И никто не принудит тебя выйти замуж без любви.

Достав коробку с лекарствами, Фло привычно залезла на кровать и занялась обработкой раны. На лице графа блуждала улыбка.

— Что на этот раз ты нашептала своему цветку? — тихо спросил он.

— Все как обычно. Хорошее настроение.

— Нет. Что–то другое. С тех пор, как ты принесла лилию, я не могу отделаться от одного воспоминания. Оно крутится и крутится в голове.

— Что же вас изводит? — Флоренс так и не подняла глаза, хотя полковник искал контакта.

— Я вдруг вспомнил, как увидел тебя впервые. Ты вошла в бальную залу в платье мышиного цвета. Так необычно для дебютантки, поэтому я сразу выделил тебя. Кто–то подходил ко мне, представляя своих дочерей, а я видел только тебя. Румянец смущения, милую улыбку, плавность движений.

Флоренс затаила дыхание. Даже перестала бинтовать руку.

— Я сделал шаг, чтобы пригласить тебя на танец, но дорогу заступила рыжеволосая девушка. И в моей груди что–то оборвалось. Заныло–заболело, будто я потерял дорогого человека. Пытался вспомнить, куда и зачем шел, и не мог. Перед глазами мешанина красок. Я вдруг перестал тебя видеть. Вот так просто. По щелчку пальцев. Все мои мысли заняла только она…

— Энн?

Полковник кивнул. Фло печально вздохнула.

— Вы описываете действие типичного приворота. Достаточно сильного, чтобы дезориентировать вас. Вспомните, пожалуйста, что предшествовало этому?

— Разговор с Энн? Она сама пригласила меня на танец.

— Нет, до того. У вас в руках должно быть что–то материальное. Вроде цветка, — Фло кивнула на лилию.

— Когда мы столкнулись, Энн уронила платочек, и я поднял его.

Флоренс грустно усмехнулась.

— Надушенный платочек. Как все просто…