История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах, стр. 20
Ход мыслей Ансельма стал известен в истории философии как онтологическое доказательство бытия Бога. Хотя само понятие впервые появилось в трудах Иммануила Канта и Кристиана Вольфа лишь в XVIII веке. Кант прокомментировал мысли Ансельма, приведя знаменитый пример со ста талерами: «Сто воображаемых талеров — то же, что сто настоящих талеров, но последние еще и существуют. Впрочем, и это, — с легкой иронией добавлял Кант, — не делает их совершенными». Он пришел к заключению, что цепь рассуждений Ансельма замкнута на саму себя и потому логически неверна. Аналогичным образом еще при жизни Ансельма выразился бенедиктинский монах по имени Гаунило из Мармутье. В своем сочинении «Liber pro insipiente» («Книга в защиту безумца») он подверг сомнению «доказательство» Ансельма, аргументируя, как и Кант, что он-де может представить себе совершенный остров, но от одного представления тот сушим не станет. За «дерзновение» противоречить выводам Ансельма церковь постановила подвергнуть Гаунило монастырскому аресту.
В XIX веке Гегель попробовал усомниться в правомочности критики Ансельма. Он полагал, что его доказательство не следует рассматривать только с точки зрения логики. Потому что Ансельм понимал его совсем не как логическое доказательство, а хотел приблизиться к Богу через мышление. Ансельм более или менее сознательно остался в вере, пусть даже в вере думающей, размышляющей. Впоследствии писали о необходимости рассматривать Ансельма исходя из его эпохи и понимать его высказывания медитативно. В самом деле, Ансельм был ведь и значительным мистиком.
Тем не менее Ансельм мыслил в рамках логических законов, и потому следует сверять ход его размышлений с ними. Кроме того, эти размышления имели далеко идущие последствия. Это «Доказательство» очень понравилось Риму, потому что с его помощью можно было «научно» и «логично» обосновывать единство знания, разума и веры с церковным учением. Ансельм помог выстроить ту позицию, которая стала основой зарождающейся схоластики. Последняя получила свое название от латинского слова «scholastici» — так называли преподавателей церковных школ, разработавших особый метод передачи знаний и веры, с помощью которого всегда «доказывалась» истинность церковного учения. Схоласты занимали ту же позицию, что и Ансельм, — верили, чтобы понимать. Лишь столетия спустя Просвещение перевернуло схоластику с ног на голову. Если схоластика использовала разум, чтобы понимать то, что она хотела понимать — существование Бога и правильность учения о Нем, — то Просвещение использовало разум для самопознания. Тем самым оно, в отличие от схоластики, ставило понимание выше веры.
Всю жизнь Ансельм оставался верным служителем церкви и — под давлением обстоятельств — как будто исполнял чаяния своего отца, принимая активное участие в политике. В 1066 году Вильгельм Завоеватель в битве при Гастингсе подчинил Англию господству норманнов. Ланфранк, учитель Ансельма в Беке, был связан тесными узами дружбы с новым властителем Англии и в 1070 году стал архиепископом Кентерберийским. Позднее Ансельм, вопреки собственной воле, должен был наследовать ему и таким образом стать главой церкви в Англии. То есть Ансельму как бы насильно вручили епископский посох, втянули его в церковь и присвоили сан.
Во время епископства Ансельма происходило множество конфликтов. Немецкий король Генрих IV и папа Григорий VII сошлись в споре о том, кто из них должен выбирать епископов и аббатов, которых прежде в отдаленных частях империи назначали суверены, а не церковь. От исхода этого конфликта, известного как борьба за инвеституру (от лат. Investitur — «облачение»; введение в церковную должность), зависело, кто будет управлять церковью и церковным имуществом: папа или король. Светская и духовная власти решили помериться силами. Дошло до вооруженных столкновений. Папа Григорий VII своей буллой в 1076 году объявил Генриха IV низложенным, а тот в свою очередь объявил папство своего противника незаконным. Знаменитое публичное покаяние в Каноссе, которое в 1077 году предпринял Генрих IV, ни в коем случае не означало окончания борьбы. В Англии в 1095 году сын Вильгельма Завоевателя Вильгельм II вступил в конфликт с Ансельмом. Ансельм, верный делу папы — в то время правил Урбан II, — был выслан Вильгельмом II и шесть лет провел в изгнании. Только когда Вильгельм II в 1107 году присоединился к компромиссу, заключенному между королевской властью и папством, о прекращении борьбы за инвеституру, Ансельм вернулся в Англию, где 21 апреля 1109 года и умер. Погребен он в Кентерберийском соборе.
23. Кто первый на мельнице, тот и мелет
Эйке фон Репгов (около 1180 — около 1233)
Об Эйке фон Репгове — человеке, который одним из первых в Германии письменно изложил право, известно очень немного. Он происходил из небольшого местечка Реппихау близ Дессау. Но был ли он вассалом, дворянином или рыцарем, выяснить невозможно. Предположительно он долгие годы работал в своей родной местности судебным заседателем или судебным служителем. В 1209 году он впервые упоминается в качестве свидетеля в одном из дошедших до нас документов.
Таким образом, он был не чужд судебной практики, когда в 1220 году начал запечатлевать на бумаге право своей земли — изустно передаваемое обычное право восточных предгорий Гарца. Записывал ли он собственноручно, не известно. Можно предположить, что Эйке диктовал свой труд какому-нибудь писцу, потому что грамотный человек, умевший и читать, и писать, был в те времена большой редкостью.
Поводом для составления свода законов были обстоятельства, сложившиеся на родине Эйке. В восточных предгорьях Гарца и вдоль Эльбы и Заале веками селились франки, тюринги, саксонцы, фризы и славяне. Все они вершили суд по своему, в каждом случае различному праву. Но что было делать, если в спор вступали представители разных этнических групп? Чьим правом следовало руководствоваться в таком случае? Возникла необходимость в единых нормах.
Сначала по распространенной в те времена традиции Эйке записывал законы на латыни. Когда граф Хойер фон Фалькенштейн, главный фогт [11] Кведлинбурга и вероятный сюзерен Эйке, узнал о его работе, то сильно обрадовался и попросил Эйке перевести трактат на немецкий язык. Эйке приступил к работе, что было задачей нелегкой, ибо единый немецкий в ту пору только начинал постепенно формироваться из диалектов различных регионов в понятный всякому образованному человеку письменный язык. Этот средневерхненемецкий язык мало-помалу вытеснял древневерхненемецкий и обнаруживал типичные языковые изменения, как, например, смягчение гласных звуков при аффиксах до безударного «е» (из «situ» получилось «Sitte») и возникновение умлаута (из «Huiser» получилось «Häuser»).
При подобной исторической перспективе не покажется случайностью, что Эйке был современником первых великих поэтов немецкого языка: Вольфрама фон Эшенбаха, Гартмана фон Ауэ и Вальтера фон дер Фогельвейде. Двое последних считаются мастерами миннезанга, особой формы поэзии, которая возникла из восхвалений рыцарем хозяйки замка.
В своем переводе Эйке использовал верхне-, средне- и нижненемецкие языковые элементы и этим повсюду понимаемым языком добился того, что его свод законов вскоре стал знаменитым и распространялся в многочисленных копиях. Свою книгу Эйке назвал «Саксонским зерцалом», потому что она отражала право саксов, как зеркало отражает лицо женщины.
Содержание «Саксонского зерцала» разделено по двум в те времена важнейшим юридическим отношениям на ленное право и всеобщее земское право. Ленное право регулировало взаимоотношения между сословиями — дворянством, клиром и крестьянами. В качестве примера можно привести выборы императоров и королей, а также ленные повинности. Это право можно сравнить с сегодняшним конституционным правом. Всеобщее земское право было правом свободных людей, в том числе и крестьян. Оно трактовало дела о земельных участках и дела имущественные, супружество, вопросы наследования и соседские тяжбы. Таким образом, оно похоже на сегодняшнее гражданское право.