В тени рябины (СИ), стр. 72

Вейлар вскинул руки, и его голос разнёсся над поляной, начиная речь, которая грозила стать самой долгой проповедью, что Фиалка когда-либо слышала, а она, надо сказать, пережила немало затянутых рассказов деда Колина о его молодости, когда он мог говорить часами, не замечая, как уходит время, и как его слушатели потихоньку проваливаются в сон.

— Я не оскорблю никого, если сейчас покину обряд? — прошептала Фиалка, наклонившись к Дериану.

Его взгляд на мгновение задержался на её плече, где под тканью платья всё ещё ныла рана. Затем он так же тихо ответил:

— Ты проявила достаточно уважения к погибшим. Как король, я разрешаю тебе удалиться на покой, — он ободряюще улыбнулся. — К тому же это обряд фейри. Нам надлежит смотреть за последней искрой эль-шиар, которая погаснет вместе с костром. Иногда это длится часами. Поэтому костёр разжигают заранее. А обычный человек, не имеющий связи с Котлом, может уйти.

Амулет на её груди возмущённо вспыхнул, напоминая, что какая никакая всё же связь есть, раз в ней есть эль-шиар. Но она решила не возражать. Во-первых, если в стакан налить воды, он не станет частью океана. А во-вторых, она хотела убедиться, что ей просто показалось, что это был всего лишь обман зрения, порождённый усталостью, дымом и тяжестью этого дня.

— Я провожу вас, — рядом бесшумно возникла Риринель.

— Нет-нет, — Фиалка покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно. — Ты ведь фейри, будет неприлично, если ты уйдёшь. Не волнуйся, мне просто стало душно от костра. Я не буду бродить по лабиринтам Дворца, подожду тебя у парадного входа.

Она указала в сторону, где за углом Дворца скрывалась широкая мраморная лестница. На самом деле Фиалка вполне могла обойти вокруг здания, удостовериться, что те искры, которые она видела, не то, о чём она подумала, и дождаться Риринель, не вызвав лишнего беспокойства. Так, по крайней мере, она убеждала себя.

Она уже видела, как Риринель перевела взгляд на Дериана с немым вопросом. Тот ненадолго поджал губы, словно раздумывая, а затем всё же кивнул. Риринель склонила голову:

— Спасибо, леди Фиалка. Не отходите далеко.

В голосе служанки слышалось столько благодарности, а в глазах фейри, провожающих человека сквозь толпу, столько осуждения, что Фиалка поняла, что сделала правильно, отказавшись от сопровождения. Она не хотела ставить Риринель в неловкое положение из-за незнания местных законов, своей паранойи и, что уж говорить, головокружения. Рана на плече начала отдаваться тупой, ноющей болью, а от дыма и правда стало скверно. В груди саднило, в горле першило от едкого запаха гари, и каждый вдох давался с трудом.

Она шла, не оглядываясь и не торопясь, будто и правда хотела только прогуляться, подышать свежим воздухом. Фиалка медленно побрела вдоль кромки леса, выдыхая удушливую гарь и вдыхая свежий, терпкий аромат трав, смешанный с влажной землёй и чем-то сладковато-пряным.

Прошло полкруга, и костёр со скорбящими фейри остался далеко позади. Ни во дворе, ни в окнах, нигде не было ни единого признака жизни. Казалось, весь Дворец опустел, будто и правда все его обитатели решили проститься с ушедшими. Это напомнило ей рассказы о сиесте в жарких странах, когда все магазины закрыты, на улицах ни души, и только зной гуляет до вечерней прохлады.

Фиалка шла, вглядываясь в тусклый свет искр, которые то вспыхивали, то гасли среди деревьев. Сначала она была предельно внимательна, но постепенно концентрация начала рассеиваться. Она отвлеклась на пение незнакомых птиц, стараясь представить, как они могут выглядеть. Вот этот свист, похожий на закипающий чайник, наверняка принадлежал какой-то крупной и плотной птице. А вон та россыпь колокольчиков — кому-то очень маленькому, размером с её ладонь.

Она почти убедила себя, что всё это было игрой воображения, когда вновь заметила след. На этот раз он был ярче, и среди тусклых, пожирающих свет искр, она увидела другие — фиолетовые. Такие же, как те, что вспыхивали вокруг Роуэна, когда он сражался с ку-ши в лесу.

Сердце Фиалки пропустило удар, а затем забилось быстрее, разгоняя кровь по венам. Она остановилась, вглядываясь в лес, и в груди разлилось странное, противоречивое чувство. Роуэн. Он был здесь? Он пришёл на погребение? Или он пришёл за ней?

В один тугой ком смешалось сразу несколько эмоций — любопытство, страх, гнев. Из-за него морхайры ворвались во Дворец Лета. Из-за него погибли эти фейри. Из-за него она чуть не лишилась руки. И всё же… всё же что-то внутри неё, что-то глупое и нелогичное, тянуло её вперёд, к этим фиолетовым искрам.

Она оглянулась: за ней никто не следовал, всё ещё ни одной души вокруг. Стоило бы вернуться и предупредить Дериана о Роуэне… Но она должна была поговорить с ним сама. С глазу на глаз. Узнать правду. И потребовать объяснений.

Фиалка сделала шаг в лес. Затем ещё один. Ветви низко нависали над головой, цепляясь за её волосы и платье. Она почти не замечала этого, сосредоточившись на следе искр, который уходил всё глубже в чащу, петляя между стволами. Фиолетовые огоньки мерцали всё чаще, примешиваясь к тусклым отблескам.

Как глупо. Фиалка ощущала, как горят щёки от осознания собственной глупости.

Ну зачем она идёт в опасный лес, где она — возможно! — видела морхайра, где раньше на неё напал ку-ши, а сейчас она подозревает наличие среди острых веток Короля Неблагого двора, натравившего на Двор Благой чудовищ? Хотела поговорить с ним? И что? Конечно, Роуэн не врал — фейри на это не способны, — но он многое недоговаривал. Что он скажет ей нового? Очередную ловкую увертку: «Я не виноват. Это был не я. Это был совет»? Так может и не его план был? Или ещё какая отмазка может быть. Фиалка никогда не считала себя великим тактиком или стратегом, чтобы выяснять скрытые мотивы и видеть на несколько шагов вперёд. Она даже в шахматы так и не научилась толком играть.

Так что, если не поговорить? Выместить на нём свою злость за погибших? Влепить пощёчину? Как будто бы фейри вообще ощутит этот удар. Ударить своим эль-шиаром? Одно дело убить или ранить чудовище, но она сомневалась, что при всей своей злости сможет причинить вред Роуэну.

А может… Фиалка чуть не споткнулась из-за новой непрошенной мысли и вся сжалась, ступая тише. Может, она хотела просто увидеть его? Этого фейри с лунными глазами, чьё тепло она ощущала так близко на поляне, где он спас её от ку-ши. Чьи губы она помнила на своих, когда он давал ей противоядие.

Фиалка сама себя не понимала. Но хотела услышать хоть какие-то оправдания от него самого.

След становился всё ярче, и Фиалка ускорила шаг, ступая как можно осторожнее, сама не веря, что делает подобную глупость. И тут помимо биения собственного сердца она услышала ещё шум. Равномерные звуки, которые из-за переживания она никак не могла распознать. Но это точно были не обычные звуки леса.

Сердце забилось ещё быстрее, перекрывая все мысли и тревоги. Фиолетовые искры в следе появлялись чаще, и Фиалка уже практически кожей ощущала чьё-то тёмное присутствие. Его опасную и одновременно притягательную ауру.

Она прорвалась сквозь последний ряд кустов, раздвигая колючие ветви руками, и замерла.

Воздух вырвался из её лёгких с тихим, сдавленным всхлипом.

Это был не Роуэн.

Морхайр стоял к ней спиной, склонившись над землёй. Его длинные, неестественно вытянутые конечности дрожали от напряжения, и от него исходил тошнотворный запах гнилой сладости и разложения, который Фиалка не заметила раньше. Теперь же этот запах ударил в нос с такой силой, что к горлу подкатила кислая волна тошноты.

Она проследила за его пальцами и вздрогнула, встретившись с безжизненным взглядом фейри. Мёртвые глаза смотрели в никуда, застыв в последнем, вечном удивлении. Послышался треск — морхайр разорвал бело-золотой плащ и с влажным, хлюпающим звуком вонзился в тело. В стороны брызнула алая кровь, и голова фейри дёрнулась, будто он был ещё жив.

По ногам Фиалки пробежал ледяной холод, примораживая стопы к земле. Она попыталась сдвинуться с места, но не ощутила конечностей. В голове начало кружиться, в глазах темнеть, и она с болью вдохнула воздух, напрочь забыв, что это необходимо. Руки сами собой взметнулись к раскрывшемуся в ужасе рту, чтобы оттуда не вырвалось ни всхлипа.