В тени рябины (СИ), стр. 71
— Аэлир не Нейван, — откликнулись редкие голоса в третий раз.
Вейлар прикоснулся к телу, и от его ладони по белым тканям пробежали светло-жёлтые искры. Фейри-помощники с одного размаха закинули тело в костёр, и Фиалка изумлённо ахнула. Вместо того чтобы удариться о пылающие брёвна с глухим стуком, ткань вдруг раскрылась, выпуская тысячи сияющих бледно-алых спарнаган. Огонь в секунды пожрал белую ткань, а от тела не осталось и следа.
Фиалка рефлекторно сжала руку Дериана, но он неожиданно вырвал её. Она испуганно сжалась, решив, что снова сделала что-то не так, но в тот же миг ощутила тёплую ладонь на своей талии. Она обернулась к Дериану и увидела его тёплый, ободряющий взгляд.
— Я рядом, — прошептал он.
Фиалка с благодарностью прижалась к нему, ощущая исходившее от него тепло.
— Эйрвен не Таэльрин, — назвал вейлар следующее имя.
— Эйрвен не Таэльрин, — на этот раз голос Фиалки слился с остальными.
— Эйрвен не Таэльрин, — произнесли несколько голосов в третий раз.
Она полностью погрузилась в таинство погребения, повторяя каждое имя. Она старалась произносить их правильно, не сбиваться, звучать в унисон с остальными. И всё шло хорошо, пока вейлар не дошёл до шестого имени.
— Лаэрисвейн не Талариэле, — провозгласил он.
— Лаэрисвейн не Талариэле, — произнесла Фиалка вместе со всеми, готовясь услышать имя в третий раз.
Но этого не случилось.
Она растерянно огляделась, гадая, неужели не нашлось ни одной близкой души. Дериан, заметив её недоумение, склонился к её уху:
— Лаэрисвейн не Талариэле жил у южных границ и лишь недавно поступил на службу. Все его близкие остались в родной деревне, а здесь он не успел обзавестись друзьями.
Фиалка удивлённо заморгала. Вейлар тоже обвёл взглядом толпу. Никто так и не отозвался. Тогда он дал молчаливый знак помощникам, и они замахнулись, готовясь бросить тело в костёр.
Одновременно с этим амулет на груди Фиалки раскалился до бела. От острой боли она стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть, и, совершенно не контролируя себя, вдруг выкрикнула:
— Лаэрисвейн не Талариэле!
Фейри-помощники замерли с поднятым телом, удивлённо глядя то на вейлара, то на Фиалку. В целом на него и на неё смотрели все остальные.
К щекам Фиалки прилила кровь. Она понимала, что сделала что-то не то, что так не принято, и возможно, в последовавшей тишине нет ничего страшного, ведь даже следуя их логике, тело уйдёт, как и душа, останется только память… Но мысль о том, что это тело может исчезнуть без последнего, самого важного «мы помним», впивалась в её сердце когтями. Она не могла позволить этому случиться.
По толпе пробежали шепотки. Если утром многие смотрели на неё с уважением, то теперь взгляды сочились неодобрением. Одна фейри покосилась на Фиалку и что-то шепнула соседу. Тот скривился в гадкой усмешке.
Фиалка прижала пальцы к горячему амулету и потупилась, а на глаза навернулись слёзы.
«Стоит извиниться, что сорвала погребение», — мелькнула мысль. — «Сказать, что я просто не знала правил, что я человек, что я…»
Она раскрыла рот, но тут рядом с ней раздалось:
— Лаэрисвейн не Талариэле.
Дериан произнёс имя твёрдо и ясно, прижимая Фиалку к себе чуть крепче. Она удивлённо подняла на него взгляд. На его губах не было привычной улыбки, а в глазах — лёгкости, Дериан был предельно серьёзен.
— Мой король, — почтительно склонился вейлар. — Правила гласят, что имя в памяти сохраняют лишь близкие. Отхождение позволительно человеку, который не знает наших законов, но вы не должны…
— Лаэрисвейн не Талариэле.
Фиалка удивлённо посмотрела на Фэлиану, которая тоже произнесла это имя. Она стояла с высоко поднятой головой и смотрела на вейлара с вызовом, будто спрашивая: «Посмеешь ли ты возразить?»
И он посмел:
— Леди Фэлиана, — начал он, но Дериан перебил его:
— Каждый фейри Благого двора находится под моей защитой, — спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышал каждый, произнёс он. — И каждого будут помнить.
Вейлар ничего не ответил. Только долго буравил взглядом своего короля, и в этой тишине сердце Фиалки колотилось в горле, отдаваясь в висках. Она винила себя в том, что могла невольно настроить вейлара против Дериана. Ей было стыдно и страшно.
Но она ни капли не жалела о том, что произнесла это имя в третий раз.
— Хай а ра, — наконец произнёс вейлар.
Он дал знак помощникам, и те закинули тело в костёр. Как только языки пламени коснулись белой ткани, из-под неё вырвался белоснежный сонм спарнаган, и в воздухе раздался треск статического электричества. Искры метались, переливались всеми цветами радуги, прежде чем раствориться в сумеречном небе.
Все последующие имена Фиалка произносила и во второй, и в третий раз. Дериан поддерживал её, и в те мгновения, когда некому было больше откликнуться, только их голоса звучали над поляной, и каждое тело рассыпалось в белоснежном рое.
Фэлиана тоже один раз назвала имя в третий раз. И её голос, и голос Фиалки дрогнули, когда они произнесли:
— Ксильдарерион не Дреиорен.
Тот, кто положил жизнь, спасая детей.
На глаза Фиалки навернулись слёзы. Она отвернулась от едкого дыма костра, проследив взглядом за спарнаган, которые присоединились к остальным и уносились в лес. Белые искры переливались всеми цветами, пока не приняли золотой оттенок, сливаясь с окружением. Это было завораживающе красиво.
Она уже на автомате повторяла другие имена, когда вдруг заметила что-то странное.
Она смотрела на спарнаган, а амулет на груди нагревался. Она сжала его, не понимая, о чём он предупреждает. И тогда она прищурилась, вглядываясь в чащу леса, где между деревьев мелькали искрящиеся светлячки.
Между стволов пронёсся целый белый вихрь. От леса дунул сильный ветер, принося новые запахи — трав, свежести и странной, приторной сладости.
Фиалка запнулась на новом имени и замолчала, ошарашенно глядя на лес, выискивая тот белый вихрь, который она видела раньше.
— Фиалка? — Дериан наклонился к ней. — Всё в порядке?
Она хотела кивнуть, но в этот миг вихрь показался вновь. Не разрозненный вихрь спарнаган, не облако пуха, не отсвет тусклого неба. Тело из плоти и крови. Чёрной смердящей крови и кожи, натянутой на вытянутые, неестественно длинные конечности.
— Нет, — выдохнула она, чувствуя, как ледяной ужас сковывает её горло. Она указала на лес дрожащей рукой. — Я видела морхайра.
Глава 18
Глава 18
Глава 18.
В первый миг брови Дериана сошлись у переносицы, и в его золотых глазах застыл немой вопрос. Он будто не расслышал её слов, хотя с его-то слухом и в той тишине, что прерывалась лишь скорбными именами, это было совершенно невозможно. Затем вопрос сменился недоверием. Уголок его губ дрогнул, и он ответил с мягкой снисходительностью, которую взрослые обычно приберегают для испуганных детей:
— Не волнуйся, Фиалка. Мы изгнали всех морхайров с наших земель. Будь хоть один из них рядом, я бы почувствовал.
Он непринуждённо обернулся обратно к костру, где вейлар продолжал скорбный ритуал. Дериан произнёс новое имя, и толпа тут же подхватила его. А Фиалка промолчала. Слова застряли в горле комом, который невозможно было проглотить.
Она напряжённо всматривалась в лес, выискивая тень между стволами, где только что мелькнул силуэт. Она не верила, что ей померещилось. Нет, она точно видела его. И была в этом уверена не потому, что у неё было хорошее зрение — с этим она не могла соперничать с зоркими фейри, — а потому, что она увидела искры.
Такие же, как спарнаган, что кружились над костром. Такие же, как искры вокруг Дериана, когда он творил магию. Но эти искры не сияли и не искрились — они словно высасывали жизнь из воздуха, оставляя за собой лишь зияющую пустоту. Они не могли принадлежать фейри. Только чудовищам.
Прозвучало последнее имя. Фиалка повторила его механически, не вдумываясь, и тут снова заметила след на другой стороне от великого дерева. Тусклая дорожка из угасающих искр тянулась вдоль кромки леса, уходя в темноту. И в этот раз она была уверена абсолютно.