В тени рябины (СИ), стр. 73
Не шуметь.
Кажется, морхайр не услышал. Он продолжал трапезничать, не меняя позы.
Под натянувшейся кожей согнутой кругом спины ходили мышцы и кости, двигаясь с неестественной, судорожной грацией. Среди чавканья послышался хруст кости, от чего у Фиалки свело желудок. В один момент морхайру, кажется, что-то не понравилось, и он откинул в сторону кусок мяса. Тот шлёпнулся о ствол дерева и медленно, очень медленно сполз на землю, оставляя за собой тёмный след.
А Фиалка смотрела на всё это, не в силах сдвинуться с места.
«Что я за идиотка?» — промелькнуло в голове. Уйти одной в лес, изначально подозревая, что там чудовище? Она снова была Фиалкастрофой — ходячей катастрофой, которая сама лезет в беду. Нужно убежать. Найти Дериана. Позвать стражу…
Фиалка оторвала свою дрожащую руку от беззвучного рта и уставилась на собственную ладонь. В ней же был эль-шиар. Была сила. Она и сама могла защитить себя. Могла убить морхайра. Разве не так она сделала в южной галерее? Разве не так она спасла Дериана на поле боя?
Она вытянула вперёд трясущиеся пальцы и поддержала руку второй, здоровой. Перед глазами плясали тёмные круги, в голове на максимальной громкости трещал «белый шум». Фиалка прикрыла один глаз, чтобы прицелиться. Пальцы ходили ходуном, она никак не могла удержать их на одной линии. Но вот морхайр оказался прямо перед её пальцами. Фиалка сосредоточилась, воззвала к себе, чтобы выжечь эту тварь с земель Благого двора, пока она не успела навредить кому-то ещё.
Ничего не вышло.
Фиалка так и стояла с вытянутой рукой, которая тряслась всё сильнее, и никак не могла найти в себе ту злость и отчаяние, что охватили её на поле сражения раньше, и что выплеснули из неё потоки эль-шиар, расщепляющие врагов в прах.
Ничего.
Из глаз потекли слёзы, закрывая обзор, стирая очертания морхайра.
Фиалка опустила руку и прижала её к груди. Дрожь сотрясала не только руку — всю её. Она не могла. Тогда, в галерее, она ощущала ярость. Она хотела защитить детей. На поле боя она хотела защитить Дериана. Она хотела сражаться и помочь, и её тело откликнулось на этот призыв. А теперь… теперь она просто до ужаса боялась. И страх вытеснил всё остальное.
Надо бежать.
Она отступила на шаг. Второй. Каждый давался с трудом, будто ноги были налиты свинцом. Глаза не отрывались от спины морхайра. Она видела, как его плечи вздрагивают в такт движениям, как его голова низко склоняется над телом, как когти впиваются в плоть.
Она отступила ещё на шаг. Ещё. Ещё один.
Она была уже почти у края поляны, в безопасности, когда её нога наступила на сухую ветку.
Звук разнёсся по лесу, как выстрел. Фиалка замерла, молясь всем богам своего мира и на всякий случай Праматери Сидхе, чтобы морхайр не услышал.
Но он услышал. Замер. И медленно, мучительно медленно развернулся к ней.
Белые, лишённые зрачков и радужки глаза уставились прямо на неё. С его губ стекала тёмная жидкость, оставляя чёрные дорожки на пепельной коже, похожие на трещины в старой, пересохшей земле. Пасть растянулась в ухмылке, обнажая ряды острых, как иглы, зубов, покрытых налётом запёкшейся крови. И в этой ухмылке не было ничего человеческого. Только голод.
— Эль… шиар… — прошипел он.
Крик застрял в горле Фиалки, и она снова попятилась.
Морхайр поднялся с земли рваными, сломанными движениями. Один его шаг был равен пяти её шагам.
Она отступила ещё… и упёрлась спиной в холодный шершавый ствол дерева. Тупик. Ей некуда бежать.
— Нет, — прошептала она.
Фиалка подняла руку, снова попыталась вызвать в себе ярость, но ощутила только страх и беспомощность, сковывающие её изнутри.
— Пожалуйста, — заклинала она — то ли морхайра, чтобы он не подходил, то ли свои силы, чтобы они сработали, — пожалуйста.
Но ни на то, ни на другое вселенная не откликнулась.
Морхайр навис над ней, и его тень поглотила её целиком. Он жадно втянул воздух, и его ноздри расширились, вбирая запах её страха. Пасть раскрылась, оголяя все зубы до единого, и на Фиалку дыхнуло такой волной свернувшейся крови, гнили и разложения, что желудок её вывернуло.
Она зажмурилась, чувствуя, как когти приближаются к её лицу, как ледяной ветер смерти касается её щёк.
И в этот миг, когда её мир сузился до тёмного нутра чудовища, она услышала голос.
— Фиалка!
С закрытыми глазами, с обострёнными чувствами она не узнала, искажённый злобой голос. Но увидела. Каким-то открывшемся в ней шестым чувством она вдруг осознала, что перед ней сформировалось скопление тусклым искр. А позади…
От яркой алой вспышки, ослепившей, даже закрытые глаза, Фиалка дёрнулась и распахнула их, чтобы хоть лёгкий ветер остудил их. Вспышка была такая яркая, что где-то на краю сознания мигнули фиолетовые искры.
Морхайр перед ней тоже дёрнулся, когда из его глаза выглянул клинок меча, окрашенный чёрным. Чудовище кинуло головой, выдёргивая её из захвата и медленно обернулось, готовое встретиться один на один с новым, более опасным противником.
— Не смей. К ней. Приближаться, — по словам произнёс Дериан. Его спокойный голос разнился с яростью, которой полыхали его глаза.
У Фиалки спёрло дыхание при его виде, и по телу пробежала волн облегчения, за которой последовало тепло, вернувшее возможность двигаться. Она сжала руки на груди, ощущая, как всё еще бьется ее глупое сердце.
В волосах Короля фейри застряли листья, будто он впопыхах пробирался сквозь кусты. Подол рубашки оказался порван. А по виску втекала капля пота. Дериан тяжело дышал и изредка кидал взгляд на Фиалку, но тут же отводил, не давая морхайру и возможности опередить его удар.
Дериан. Он пришёл спасти её.
Фиалка ощутила, как губы расходятся в улыбке, а сердце бьётся быстрее.
Он пришёл! И как же она хотела его видеть.
Глава 19.
Глава 19.
Дериан и морхайр застыли друг напротив друга. Замерли, как два хищника перед смертельным прыжком, выжидая, кто совершит ошибку первой. Даже ветер, секунду назад шумевший в кронах, утих, боясь встать между ними.
И как бы ни был ужасающ морхайр — с его искажёнными, паучьими пропорциями и смертоносными когтями, — Фиалка не могла оторвать взгляда от Дериана. Она впервые видела его таким.
Между его бровей пролегла глубокая складка. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от страшного напряжения. С плаща сорвался сухой лист и медленно опустился на поносок испачканного в грязи сапога. Куда делся прежний безупречный Дериан? Перед ней больше не было ни Короля, ни вообще бессмертного фейри. Лишь молодой парень, вокруг которого больше не сияла золотом магия, от плаща которого не отлетали привычные алые искры. Парень, который был… испуган.
Собственный страх подкрался к горлу. Непривычно было видеть испуганным Дериана. Это чувство казалось ближе ей — Фиалке, а не Королю фейри.
Морхайр сделал предупреждающий шаг вперед. Дериан ответил зеркальным движением: вскочил в стойку, выставив клинок перед собой по диагонали.
Движение вышло до того изящным, что у Фиалки перехватило дыхание. В памяти мгновенно вспыхнуло воспоминание о том, как осторожно он зашивал её раненую руку — так же нежно, трепетно и аккуратно. Но каким оно было изящным, таким же и нервным. Фиалка слишком хорошо помнила, как накануне он сражался с целой сворой этих тварей. Тогда его меч летел с легкостью мотылька, а сам Дериан казался некрушимым, абсолютно уверенным в себе. Морхайров тогда было больше, а сейчас — лишь один. Так почему же теперь в каждом жесте Дериана читался страх?
Морхайр рванул первым.
Воздух разорвал оглушительный скрежет когтей о металл. Дериан принял удар на лезвие и отпрыгнул в сторону, уводя монстра подальше от дерева, к которому прижималась Фиалка. Точно так же он уводил их на поле боя.
Фиалка дёрнулась было следом, вытягивая дрожащую руку и желая помочь, но бессильно опустилась обратно, вжимаясь спиной в шершавую кору. Страх запечатал её эль-шиар. Попытайся она вмешаться сейчас — и лишь станет помехой.