В тени рябины (СИ), стр. 35

Фиалка не возражала против подъёма, она считала себя достаточно тренированной, чтобы выдержать его, но лестница казалась бесконечной. Дериан же на вид шёл легко, не сбивая дыхания.

— Вам бы не помешал лифт, — выдохнула Фиалка, когда ноги начали дрожать.

— Лифт? — удивлённо обернулся Дериан и, кажется, заметил, что Фиалка запыхалась. — Осталось недолго.

И правда — ещё пара поворотов, и воздух наполнился сладкими ароматами фруктов и свежими ароматами, как после дождя. Перед ними выросла массивная дверь, и когда Дериан толкнул её, Фиалка шагнула в новый мир.

Над ней раскинулось небо. Не то тусклое, однотонное небо, которое она видела всю ночь, а бесконечное, усыпанное звёздами.

Фиалка не могла поверить своим глазам. Она же видела небо раньше, там не было ни намёка на светила. Только ровная, вечерняя дымка, разлитая от горизонта до горизонта. А здесь...

Она подняла голову, и у неё закружилась голова. Невозможно было сложить созвездия: звёзды не стояли на месте, а двигались вразнобой, будто каждая жила своей жизнью. Они кружились, переливались, мерцали, и только спустя несколько мгновений Фиалка заметила, что это не звёзды — искры. Такие же, как в саду внизу, но там они были холодных оттенков, а здесь — тёплых.

— Красиво, правда? — Голос Дериана вывел её из ступора.

Фиалка посмотрела на него и увидела, как искры тянутся к нему и облепляют его тело, а потом, словно нехотя, отрываются и уплывают дальше.

— Красиво, — прошептала она, боясь спугнуть это чудо.

— Это ещё не всё. Пойдём.

В этот раз Фиалка, заворожённая сиянием, безропотно взяла Дериана за ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья и повели дальше.

Терраса оказалась круглой площадкой. Вокруг росли растения: огромные золотые цветы, издающие высокий, дребезжащий звук — приглядевшись, Фиалка увидела, как трепещут их лепестки, будто цветы дрожали всем телом, ловя невидимый ветер. Дальше стоял куст, почти лишённый листьев, с узким стволом, завязанным в причудливые узлы, с него капала алая смола. Ещё дальше раскинулась лужайка с жёлтой травой, склонившейся под тяжестью капель воды, застывших на каждом стебле и не падающих на землю.

И вот они дошли до края, и Фиалка ахнула. Это и правда оказался край.

Площадка резко обрывалась, и внизу простирался Двор Лета во всей своей красе. Бескрайний лес, горы, поляны, тонкие линии серебряных рек. Города фэйри вплетались в природу так изящно, что с высоты их было почти не различить. Только редкие огоньки среди деревьев выдавали присутствие живых существ.

У самого горизонта тлела узкая полоса золотого света, будто солнце застряло где-то за краем мира и не могло ни взойти, ни уйти окончательно. Выше небо темнело до туманного фиолетового, а затем до густой синевы, в которой не мерцала ни единая звезда.

Дериан отпустил руку Фиалки и, ничуть не боясь, облокотился о каменные перила, увитые тонкими золотыми лозами.

— Терраса Эль-шиар, — произнёс он с благоговением. — Моё любимое место. Сколько я себя помню.

Дериан выглядел уверенным в перилах, которые показались Фиалке старше не то, что её самой, а всего мира, но она не рискнула опереться о них. И всё же подошла ближе. Посмотрела вниз, и желудок сжался узлом, а голова закружилась так сильно, что она всё же схватилась за камень перед собой, чтобы не упасть. За перилами не было стены. Терраса выдавалась вперёд на несколько метров от Дворца, а земли не было видно за дымкой.

Дрожь прокатилась по телу Фиалки, накатила тошнота, но тут на её руку легла тёплая ладонь Дериана. И от этого стало легче. А амулет затеплился на груди.

— Это Сидхе, — сказал он.

— Служанки Фэлианы говорили, что у вас нет утра, — сказала Фиалка, всматриваясь в даль, стараясь игнорировать бездну под ногами. — Это так?

Дериан ответил с заминкой глухим голосом, будто тяжело было произносить слова.

— Первые годы после смерти Матери не было даже этого, — сказал он. — Только бесконечная ночь, пожирающая мраком любой свет. Мы думали, что так будет вечно. Что мы прокляты.

— Кто такая Матерь? — спросила Фиалка. Обыкновенный, казалось бы, вопрос — она ведь ничего не знала о мире фэйри, — но Дериан обернулся к ней с таким выражением лица, словно она спросила: «Что такое цветок?»

— Матерь, — эхом отозвался Дериан. Всмотрелся в лицо Фиалки, словно искал что-то и, видимо, не нашёл. Отвернулся к обрыву, бросил безразличный взгляд вниз и продолжил голосом, лишённым интонаций: — Матерь-прародительница стояла у истоков всего. Она была первой фэйри.

— Первой фэйри? — брови Фиалки сами собой поднялись вверх. Для неё это звучало так, будто он говорил об Адаме и Еве — первых людях. Но ведь никто из живущих не мог встретиться с ними. Так ведь? — Но… — она замялась.

— Что такое? — Дериан обернулся к ней.

— Ты говоришь так, словно застал время, когда она только умерла. Но фэйри ведь древний народ. Древнее людей, наверное?

— Намного древнее, — кивнул Дериан. — Когда Хозяйка склонила Великий котёл, изливая в пустоту искры жизни, фэйри были первыми. Мир — наш и ваш, все миры, которые только существуют, — принадлежали нам. Мы были хозяевами всего сущего.

— Но если это было так давно, то… — Фиалка замолчала, не зная, как подобрать слова. Она чувствовала, что ступает на тонкий лёд. — То значит, она погибла в преклонном возрасте? Естественной смертью?

— Она вообще не должна была умирать! — процедил сквозь зубы Дериан. Его пальцы впились в каменные перила с такой силой, что Фиалке послышался хруст.

Резкая реакция испугала, и Фиалка замолчала, вжав голову в плечи. Тишина становилась всё более вязкой, а Дериан не нарушал её. Он так и стоял, окидывая Сидхе пустым взглядом.

Неужели она задела болезненную тему?

Переборов стеснительность, Фиалка прикоснулась к плечу Дериана. Он резко обернулся. Всего на мгновение в его глазах промелькнула темнота, но она тут же рассеялась, будто Дериан одёрнул себя, что он сейчас не один.

— Мне жаль, — хрипло ответила Фиалка. Что ещё она могла сказать?

— Мне тоже, — отозвался Дериан.

— Что с ней произошло? — Фиалка понимала, что этим вопросом может вновь всколыхнуть ненужные воспоминания, но амулет на груди вдруг снова нагрелся, словно побуждая спросить.

— Это… сложно объяснить, — выдохнул Дериан. — Знаешь, когда-то мы думали, что бессмертны. Что мы — вершина творения и ничто не может нас уничтожить. А потом узнали, что это не так.

Холодный порыв ветра чуть не сбил Фиалку с ног. Она зажмурилась, прикрывая лицо от взмывшего в воздух песка, и Дериан взял её под руку и отвёл от опасного края к скамейке, спрятанной в глубине террасы, окружённой сферическими кустами, чьи центры светились мягким светом.

— Мир людей захлестнула война, — начал он, усаживаясь рядом так близко, что Фиалка чувствовала тепло его тела. — Не думаю, что ты можешь помнить её — слишком давно это было, — но уверен, что о ней рассказывают ваши сказители. Те, кто хранит память о прошлом.

— Историки? — неуверенно поправила Фиалка. — В мире людей было много кровопролитных войн. Какая именно?

— Я не знаю названия ваших войн, — покачал головой Дериан, — и сколько времени прошло с тех пор — не скажу. Мы практически утратили чувство времени из-за вечных сумерек. Дни перестали отделяться от ночей, годы сплелись в один бесконечный миг. Знаю только, что та война захлестнула весь ваш мир. Не осталось ни одного уголка земли, куда бы не пришла смерть.

«Мировая? — мелькнуло в голове у Фиалки. — Но какая? Вторая? Первая? И так ли это важно сейчас?»

— И она не обошла и наш мир, — продолжал Дериан. — Фэйри не могли пройти мимо. Столько желаний, столько отчаянной веры в чудо и волшебство. Эта вера прорвала барьеры и помогла нашей магии просочиться в мир людей. Порталы стали открываться охотнее, через них хлынули фэйри — даже те, кто раньше не мог переместиться и на несколько шагов.

Он протянул руку к ближайшей ветке, и та сама склонилась к нему, как ручная, вручая золотой цветок, который Дериан тут же вставил в причёску Фиалки, любуясь. На месте сорванного цветка тут же вырос новый.