Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 35

Максим дождался, пока «противник», а именно три десятка старых Т-26 с манекенами в люках выйдет на открытое пространство, и только тогда дал команду.

«Катюши» ударили с двух направлений, перекрёстным огнём. Сорок машин дали залп в течение десяти секунд. Небо над полигоном почернело от дыма, земля вздрогнула, и на том месте, где только что были танки «противника», выросла стена огня. Когда дым рассеялся, стало видно, что от тридцати Т-26 не осталось ничего, кроме горящих обломков. Некоторые машины перевернуло взрывной волной, другие разорвало в клочья, третьи просто исчезли, оставив после себя только воронки.

Жуков долго молчал, вцепившись в поручень вышки. Потом повернулся к Соколову:

— Ты понял? Они могут накрыть целую дивизию за один залп. Дивизию, Коля. Даже не армию, а целый корпус, если сосредоточить огонь.

— И они накроют, — тихо сказал Максим. — Если продолжать активно производство.

Жуков кивнул.

Вечером Максим собрал командиров частей в штабном вагоне. Обстановка была напряжённой, первый день прошёл блестяще, но все понимали, что второй будет ещё сложнее. Жуков не тот человек, которого можно впечатлить дважды одним и тем же. Ему нужно было показать что-то новое.

— Завтра отрабатываем взаимодействие родов войск, — сказал Максим, расстилая карту. — Танки, пехота, артиллерия, связь. Всё в одной связке. Если кто-то ошибётся, то подведёт всех. Поэтому слушайте внимательно…

Он говорил до полуночи, расписывая каждый манёвр, каждую фазу операции, каждый сигнал. Офицеры слушали, делали пометки, задавали вопросы. Когда все разошлись, Козырев подошёл к Максиму:

— Как думаешь, он уже наш?

— Жуков? Нет. Жуков не может быть чьим-то. Но он видит то же, что и мы. И этого достаточно.

День второй. «Маневр»

Второй день учений начался с сюрприза, которого не ожидал никто. Жуков приехал на полигон не один и не со вчерашними спутниками, а с целой свитой генералов, человек десять. Максим сразу узнал некоторых: командующие округами, начальники родов войск, даже один замнаркома. Очевидно, слухи о вчерашних стрельбах разлетелись быстро, и теперь каждый хотел увидеть чудо-технику своими глазами.

— Товарищ Егоров, — Жуков был подчёркнуто официален, — командование проявляет интерес к вашим разработкам. Покажите всё, что умеете. Но предупреждаю, — он понизил голос, — среди них есть скептики. Те, кто считает, что конница и пехота решают всё, а танки это дорогая игрушка. Вам придётся их переубедить.

Максим оглядел генералов. Лица суровые, некоторые с орденами ещё за Гражданскую. Старая школа. Та самая, которая в сорок первом будет бросать кавалерию против танков и терять дивизии за неделю.

— Переубедим, — коротко ответил он.

Сценарий второго дня был сложнее. Предстояло отработать встречный бой, самый трудный вид боевых действий, в котором, как показывает история, побеждает тот, кто быстрее разворачивается и наносит удар. Максим построил учения так: две группы, «красные» и «синие», выдвигаются навстречу друг другу с разных сторон полигона. Задача это обнаружить противника, развернуться в боевой порядок и нанести упреждающий удар.

«Красными» командовал Козырев. У него было шестьдесят Т-34–85, двадцать СУ-85 и батальон пехоты. «Синими» командовал один из генералов, Максим настоял, чтобы командование условным противником взял на себя кто-то из скептиков. Жуков поддержал идею, и выбор пал на генерал-лейтенанта Горелова, старого кавалериста, который, по слухам, до сих пор считал танки «бесполезными железными коробками».

Горелову дали пятьдесят Т-26 (машины, снятые с консервации и кое-как приведённые в порядок), а также два кавалерийских полка в поддержку, в общей сложности около трёх тысяч сабель. Сценарий имитировал типичную ситуацию: старая техника и старая тактика против новой.

— Товарищи, — Жуков поднялся на вышку и обратился к генералам, — прошу внимания. Сегодня вы увидите то, что, возможно, изменит ваше представление о современной войне. Или не увидите. Всё зависит от товарища Егорова и его людей.

Максим занял место у рации. На полигоне, разделённом на две зоны, разворачивались события. «Синие» Горелова, следуя классической тактике, выдвинулись вперёд кавалерийским авангардом. Разъезды конницы, человек по двести в каждом, рассыпались по фронту, прощупывая местность. За ними, в километре, шли основные силы: полки в конном строю и танки Т-26, растянувшиеся колонной по дороге.

«Красные» Козырева действовали иначе. Вперёд выдвинулись не конные разъезды, а разведчики, оснащённые радиостанциями. Они обнаружили противника на расстоянии десяти километров и немедленно передали координаты. Козырев, не дожидаясь полного развёртывания, бросил вперёд танковый батальон: двадцать Т-34–85, которые пошли наперерез кавалерийскому авангарду.

На вышке заспорили. Кто-то из генералов сказал, что это ошибка: танки без пехотного прикрытия уязвимы для кавалерийской атаки, особенно на пересечённой местности. Жуков слушал молча, поглядывая на Максима.

А на полигоне уже разворачивалась драма. Кавалерийские разъезды «синих», обнаружив танки, попытались уйти из-под удара, но не успели. Т-34–85 открыли огонь осколочно-фугасными снарядами. Разрывы ложились прямо в гущу конных масс. Кони шарахались, всадники падали, строй рассыпался. Это был не бой, а избиение. За пять минут головной разъезд, около двухсот сабель, перестал существовать как организованная сила.

Тем временем основные силы «синих»: танки Т-26 и кавалерийские полки начали разворачиваться для атаки. Горелов, судя по радиоперехватам, был в ярости и требовал немедленно контратаковать. Его танки пошли в лобовую атаку на позиции «красных», которые к тому времени уже заняли господствующую высоту.

— Сейчас начнётся мясорубка, — тихо сказал Соколов.

Но мясорубки не получилось. Потому что Т-34–85 открыли огонь с дистанции в полтора километра: предельной для Т-26, чьи орудия могли поражать цели только с восьмисот метров. Более того, снаряды Т-34–85, оснащённые улучшенной баллистикой, ложились с ювелирной точностью. Первый залп и пять Т-26 загорелись. Второй залп ещё семь. Третий залп и оставшиеся начали пятиться, пытаясь выйти из-под обстрела.

Но самое страшное для «синих» случилось на флангах. Там появились АСУ, которые до этого были скрыты в лесу. Они ударили во фланг наступающей кавалерии, той самой, что должна была обойти позиции «красных» с тыла. Снаряды рвались прямо в лаве, поднимая фонтаны земли и дыма. Кавалерийская атака, на которую Горелов возлагал столько надежд, захлебнулась, не дойдя до цели пятьсот метров.

Через час всё было кончено. «Синие» потеряли почти все танки и до половины кавалерии. «Красные» не потеряли ни одной машины. Только один Т-34–85 получил условное попадание, и то потому, что подставил борт под огонь замаскированного орудия.

Жуков молчал. Молчали и генералы. Первым нарушил тишину сам Горелов, он поднялся на вышку, красный, потный, и выпалил:

— Это нечестный бой! У них машины лучше, снаряды лучше, связь лучше! Дайте мне такие же и я покажу, как надо воевать!

— Не дадим, — ответил Жуков спокойно. — Потому что у немцев тоже будет лучше. И у них будут лучше танки и у них будет связь. А у нас если мы не перестроимся будут только шашки и тачанки. Понял, Горелов? Вот и думай.

Генерал замолчал, набычившись, но возражать не стал.

Второй день завершился разбором полётов, который Жуков устроил прямо на полигоне. Он говорил долго, жёстко, не стесняясь в выражениях, и главная мысль его речи была проста: армии нужна новая доктрина, новая техника и новые люди. Старые методы ведения войны умерли, навсегда и бесповоротно.

Вечером к Максиму подошёл Козырев.

— Ну, теперь-то он наш?

— Теперь — да, — сказал Максим. — Но теперь у нас другая проблема.

— Какая?

— Мы стали слишком заметны. А заметных людей в этой стране любят не все.

День третий. «Итог»