Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 34

— Первая рота готова, — доложил он, появляясь на вышке. — Вторая и третья завершают подготовку. Горючего полные баки, боекомплект полный. Связь проверена трижды.

Максим кивнул. Он смотрел на восток, где край неба уже начал светлеть. Там, в двадцати километрах от их позиций, был оборудован полигон с мишенями, имитирующими укрепрайон противника. Доты из бетона, врытые в землю танки, проволочные заграждения, минные поля, всё как на настоящей линии обороны. На строительство этого полигона ушло много времени и две тысячи рабочих рук заключенных. Теперь предстояло проверить, насколько хорошо они поработали.

Жуков появился ровно в пять. Он был свеж, гладко выбрит и, казалось, совсем не спал. На этот раз с ним прибыли ещё двое: начальник артиллерии округа генерал-майор Соколов и представитель из Москвы, чью фамилию Жуков предпочёл не называть. Человек был в штатском, но с военной выправкой, и Максим сразу понял: из наркомата внутренних дел. Что ж, тем лучше, пусть докладывают куда следует.

— Товарищ Егоров, — Жуков поднялся на вышку и пожал Максиму руку, — показывайте, на что способны ваши машины. Только предупреждаю: гостей из Москвы впечатлить сложно.

— Постараемся, товарищ командующий, — ответил Максим и повернулся к радисту. — Сигнал «Гроза». Начать первый этап.

В динамике захрипело, и через секунду из леса начали выползать танки. На этот раз они шли не развёрнутым строем, а колоннами, по три машины в ряд. Это был классический марш к линии соприкосновения, тот самый этап, на котором большинство танковых соединений теряли до трети машин из-за поломок и отставаний. Но сегодня всё было иначе.

Жуков поднёс бинокль к глазам и замер. Колонны двигались с идеальной дистанцией в пятьдесят метров, не сбиваясь и не отставая. Скорость держали двадцать пять километров в час по пересечённой местности, немыслимый темп для мехкорпусов того времени. Но самое главное, что танки шли практически бесшумно, если не считать ровного гула дизелей.

— А как с обслуживанием?

— Моторесурс увеличен до двухсот пятидесяти моточасов. Фильтры масляные и воздушные новой конструкции. Плюс вот это, — Максим протянул Жукову небольшую книжечку в кожаном переплёте. — Технический регламент. Каждый водитель-механик обязан знать его наизусть.

Жуков пролистал книжечку, хмыкнул и передал её Соколову. Тот начал читать, шевеля губами.

Тем временем колонны достигли исходных позиций. Танки развернулись в боевой порядок: классический клин, который Максим позаимствовал из немецкой тактики блицкрига, но значительно доработал. Первая линия это тяжёлые Т-34–85, за ними вторая линия это СУ-85, и на флангах это лёгкие Т-34–57 для прикрытия. Всего в атаке участвовало сто двадцать машин.

— Внимание, — сказал Максим в микрофон. — Начать огневую подготовку.

И тут же небо над полигоном прочертили первые дымные трассы. Это были не «Катюши», он их берёг для решающего удара, а дивизионная артиллерия, которую Козырев разместил на закрытых позициях в пяти километрах за линией танков. Двадцать четыре гаубицы калибра 122 миллиметра открыли беглый огонь по переднему краю обороны. Разрывы легли кучно, накрывая траншеи и ходы сообщения. Через две минуты к ним присоединились миномёты калибра 120 миллиметров, они накрывали вторую линию обороны, где по легенде учений располагались резервы противника.

Жуков считал разрывы. Его губы беззвучно шевелились. Соколов, артиллерийский генерал, смотрел на часы и сверял график.

— Плотность огня десять снарядов на гектар в минуту, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Это уровень немецкой артподготовки под Верденом. Как вы этого добились?

— Централизованное управление, — ответил Максим. — У нас единая система связи с корректировщиками на передовой. Каждый взвод имеет радиостанцию. Каждый дивизион получает целеуказание в реальном времени.

Человек в штатском, до этого молчавший, вдруг спросил:

— А откуда у вас столько радиостанций? На всю армию их не хватает, а у вас, я гляжу, даже у отдельных танков имеются.

— Собственное производство, — коротко ответил Максим. — Товарищ Козырев может предоставить документацию.

Штатский ничего не сказал, только сделал пометку в блокноте.

Артподготовка длилась ровно пятнадцать минут. Потом наступила тишина, такая звенящая, напряжённая, — и в этой тишине танки пошли в атаку.

Это было величественное и страшное зрелище. Сто двадцать машин, лязгая гусеницами и выбрасывая клубы сизого дыма, двинулись на позиции условного противника. Они шли на скорости тридцать километров в час, непрерывно маневрируя, меняя направление, используя складки местности для укрытия. В бинокль было видно, как башни танков поворачиваются, нащупывая цели, как вспыхивают короткие молнии выстрелов.

— Почему они не стреляют с ходу? — спросил Жуков.

— Стреляют, — ответил Максим. — Но только головные машины. Остальные ведут огонь с коротких остановок. Мы отработали методику: три секунды на остановку, выстрел, две секунды на разгон. Это даёт точность почти как с места, но не позволяет противнику пристреляться.

Жуков перевёл бинокль на мишени. Первая линия: фанерные макеты танков уже горела. Вторая линия: бетонные доты получала прямое попадание за попаданием. Снаряды Т-34–85 пробивали бетон толщиной до полуметра, оставляя после себя рваные дыры. А АСУ и вовсе творили чудеса, их орудия, стрелявшие снарядами, пробивали броню любой толщины. Жуков видел, как один из таких снарядов попал в башню врытого в землю танка, старого Т-26, списанного по износу, и буквально сорвал её с погона.

Жуков опустил бинокль. Его лицо было задумчивым.

— А если у них появятся свои такие?

— Появятся, — согласился Максим. — Но позже. Года через два-три. А пока у нас есть фора. И мы должны использовать её по максимуму.

Тем временем танки прошли первую линию обороны и углубились в тыл условного противника. По легенде учений, там должны были находиться склады боеприпасов и штабы. Танкисты отрабатывали рейдовую тактику, они не задерживались для зачистки, а шли дальше, оставляя позади горящие макеты и паникующих статистов. С флангов их прикрывали лёгкие Т-34–57, которые вели огонь по «ожившим» пулемётным гнёздам.

К полудню первый этап был завершён. Танки вышли на рубеж в пятнадцати километрах от исходных позиций и остановились, ожидая подхода тылов. По легенде, они выполнили задачу по прорыву обороны и теперь закреплялись на достигнутом рубеже.

Жуков спустился с вышки и приказал подать машину.

— Едем на полигон, — сказал он. — Хочу посмотреть на мишени вблизи.

Максим и Козырев поехали с ним. На полигоне их встретила картина, которая впечатляла куда больше, чем из бинокля. Бетонные доты, на строительство которых ушло столько месяцев, были разрушены прямыми попаданиями. В некоторых зияли сквозные пробоины, через которые виднелось небо. Другие просто обрушились внутрь, не выдержав ударной волны. Врытые танки, которые должны были изображать долговременные огневые точки, выглядели так, словно по ним прошёлся великан с кувалдой. Башни валялись в стороне, броня была вспорота, как консервная банка.

Соколов, выбравшись из машины, ходил между остовами и качал головой.

— Вы представляете, что будет с немецкими когда по ним ударят такие снаряды? — спросил он Жукова.

— Представляю, — ответил тот. — Именно поэтому я и хочу понять, сколько таких снарядов мы можем производить в месяц.

— много, — сказал Максим. — При полной загрузке цехов. Если дадут сырьё и оборудование.

Жуков записал информацию в блокнот. Человек в штатском тоже записал.

Второй этап учений начался после обеда. Теперь предстояло отработать оборону. По сценарию, условный противник, то есть свежие силы, имитирующие подходящие резервы немцев, переходил в контрнаступление. Танки Егорова должны были остановить его и отбросить назад.

На этот раз в дело вступили «Катюши». Жуков, помня вчерашнее впечатление, специально поднялся на вышку, чтобы видеть всё своими глазами.