Инженер из будущего. Книга третья (СИ), стр. 3

— Выспался? — спросил он, протягивая одну из них.

— Вроде да, — ответил Максим. — Нервов много, но спал крепко. А ты?

— Я не сплю вообще, — усмехнулся Козырев. — Привычка. Ладно, поехали. Машина у входа.

До аэродрома добрались быстро. Самолёт, тот же военный, тряский, пахнущий бензином, уже стоял на взлётной полосе. Лётчик, молодой капитан с обветренным лицом, козырнул.

— Товарищ Егоров, готовы к вылету. Через Новосибирск, без долгих посадок. К вечеру будем в Красноярске.

— Хорошо, — ответил Максим.

Самолёт взлетел. Москва осталась внизу: серая, дождливая, но уже родная. Максим смотрел в иллюминатор и думал о том, что вчерашний разговор со Сталиным изменил всё. Девять цехов. Личный контроль. Училище при полигоне. И доверие, которое нужно оправдать любой ценой.

Летели долго. Козырев задремал на соседнем кресле, а говорил то, что совсем не спит никогда, Максим не спал. Он листал блокнот с записями, делал пометки, перечитывал список необходимого оборудования. В голове уже выстраивалась схема перестройки завода: где что поставить, какие станки нужны в первую очередь, кого из инженеров поставить на новые цеха.

В Красноярске приземлились около трёх часов дня по местному времени. Небо было ясным, солнце светило, но воздух уже чувствовал осень. У трапа их встречали Кошкин и Воронцов.

— Егоров! — крикнул Кошкин, махая рукой. — Живой?

— Живой, — ответил Максим, спускаясь по ступенькам. — А вы чего тут?

— Встречаем, — сказал Воронцов. — Козырев звонил из Москвы, сказал, что вы летите. Мы и приехали. Только не на машине, на попутной полуторке.

— Спасибо, — Максим пожал им руки. — Дела есть?

— Есть, — ответил Кошкин. — Но сначала домой. Наталья ждёт, переживает.

Машина Козырева уже стояла у аэропорта. Сели вчетвером, тесновато, но доехали быстро. Город встретил обычной суетой: трамваи, грузовики, люди. Максим смотрел на улицы, на дома, на заводские трубы, которые дымили вдалеке, и чувствовал, как напряжение отпускает. Он дома.

Дом был тот же: деревянный, с резными наличниками, с палисадником, где росли кусты сирени. Наталья ждала на крыльце. Увидев машину, она спустилась, побежала навстречу.

— Максим! — она обняла его, прижалась, не отпуская. — Я так боялась.

— Чего боялась? — спросил он. — Всё хорошо.

— Мало ли, что в Москве бывает, — ответила она, вытирая слёзы. — Проходите в дом. Я обед приготовила.

В доме пахло пирогами. На столе уже стояли тарелки, ложки, хлеб. Дети выглядывали из-за печки. Лариса держалась за подол матери, Ванятка сделал вид, что читает книгу.

— Папа! — закричал он, бросаясь к Максиму.

— Здорово, сынок, — Максим подхватил его, закружил. — Соскучился?

— Ага! А ты нам гостинцы привёз?

— Привёз, привёз. Сейчас покажу.

Он развязал мешок, достал свёртки. Куклу и мишку для Ларисы, книгу и модель самолётика для Ванятки. Дети завизжали от радости. Наталья, глядя на них, улыбнулась, но Максим заметил, что она ждёт чего-то и для себя.

— Это тебе, — сказал он, протягивая коробку с платком. — С Москвы. Шёлковый.

Наталья развернула подарок, прижала к щеке.

— Красивый, — прошептала она. — Спасибо.

— И конфеты, — добавил Максим, ставя на стол коробку с пирожными. — К чаю.

Наталья быстро накрыла на стол. Обед был сытным: щи, картошка с мясом, солёные огурцы, пироги. Козырев, Кошкин и Воронцов тоже сели за стол. Ели молча, но это молчание было тёплым, домашним.

— Ну, — сказал Козырев, отодвигая тарелку, — с возвращением, Егоров. И с новыми полномочиями.

— Спасибо, — ответил Максим. — Но работать теперь будем больше.

После обеда Воронцов задержался. Козырев уехал в контору, Кошкин на завод. Максим и Воронцов остались на кухне, пили чай, говорили о жизни. Наталья ушла укладывать детей.

— Как там в Москве? — спросил Воронцов. — Что говорят?

— Говорят, что война будет, — ответил Максим. — И что мы должны быть готовы.

— А конкретнее?

— Конкретнее расскажу потом. Соберём совещание завтра утром. Всем скажу.

— Тайны, — усмехнулся Воронцов.

— Не тайны, а необходимость, — ответил Максим. — Время сейчас такое.

Они проговорили до вечера. Вспоминали прошлое, лагеря, первых рабочих, первые станки. Потом Козырев вернулся, принёс бутылку самогона. Выпили по маленькой, закусили пирогами. Разговор стал тише, спокойнее.

— Егоров, — сказал Козырев, — а ты веришь, что мы успеем?

— Должны, — ответил Максим. — У нас есть танк, есть завод, есть люди. Осталось наладить массовое производство.

— А Гитлер? — спросил Воронцов. — Не ударит раньше?

— Ударит, — твёрдо сказал Максим. — Но не раньше, чем через год. Успеем.

К полуночи гости разошлись. Козырев уехал в гостиницу, Воронцов домой. Максим помог Наталье убрать со стола, потом долго сидел на крыльце, смотрел на звёзды. Завтра начинался новый этап.

Пятое сентября. Утро. Максим проснулся рано, но не так рано, как обычно. Вчерашний самогон дал о себе знать, голова была тяжёлой, но терпимо. Он встал, умылся, оделся. Наталья уже хлопотала на кухне.

— Завтракать будешь? — спросила она.

— Да, — ответил Максим. — Только быстро. Дела.

Он поел каши, выпил чай, поцеловал жену и детей и вышел. Завод был в пяти минутах ходьбы как всегда. Проходная встретила его тем же охранником, который теперь козырял, как старому знакомому.

— С возвращением, товарищ Егоров.

— Спасибо, — ответил Максим.

В цехах уже кипела работа. Станки гудели, рабочие сновали между ними, летела стружка. Максим прошёл в свой кабинет. Там его ждали Кошкин, Воронцов, Кузьмин, Соколов и ещё несколько инженеров, всего человек десять.

— Садитесь, — сказал Максим, занимая место за столом. — Разговор серьёзный.

Все сели. Козырев стоял у окна, скрестив руки на груди. Он тоже пришёл, молча, без лишних слов.

— Товарищи, — начал Максим, — я был в Москве. У Берии. У Сталина. Разговор был долгий и важный. Теперь слушайте.

Он обвёл взглядом присутствующих. В глазах читались и любопытство, и тревога.

— Все цеха Красмаша переданы мне. Всё, что есть. Девять цехов. Мы будем их перестраивать под новые задачи.

В комнате стало тихо. Даже Козырев перестал дышать.

— Но, — продолжил Максим, — я не могу рассказать вам всё сразу. Это военная тайна. Каждый из вас будет отвечать за свой цех. И каждый будет знать только то, что ему необходимо для работы.

— А кто за что отвечает? — спросил Кошкин.

— Вот сейчас и распределим, — ответил Максим.

Он достал блокнот, открыл на нужной странице.

— Кошкин, ты берёшь на себя первый и второй цеха. Там будет основное производство. Что именно, скажу позже. Но готовь людей, станки, технологические карты. Работа предстоит большая.

— Понял, — кивнул Кошкин.

— Воронцов, ты берешь третий цех. Тоже производство, но другое. Нам нужны новые технологические линии. Займись перепланировкой.

— Есть, — ответил Воронцов.

— Кузьмин, ты берешь шестой цех. Там будут тяжёлые машины. Нужны мощные краны, усиленные фундаменты. Думай, как это организовать.

— Сделаю, — сказал Кузьмин.

— Соколов, — Максим повернулся к молодому инженеру, — ты берёшь на себя восьмой цех. Связь, радиостанции.

— Спасибо, товарищ Егоров, — ответил Соколов, покраснев.

— Остальные цеха: четвёртый, пятый, седьмой и девятый, пока под вопросом. Я сам буду ими заниматься. Всё, что вам нужно знать, я скажу позже. Сейчас готовьте свои участки к перестройке.

— А что с людьми? — спросил Кошкин. — Нам нужны новые рабочие, инженеры.

— Будут, — ответил Максим. — Я уже договорился с Козыревым. И с Москвой. Пришлют из других городов. И местных наберём.

— А сроки? — спросил Воронцов.

— До конца года всё должно быть готово, — твёрдо сказал Максим. — Через три месяца будет первый пробный пуск, кроме 1 цеха, с вас 150 обещанных танка. Не подведёте?

— Не подведём, — ответили все.

После совещания Максим остался в кабинете один. Козырев подошёл к нему.