Диктатор 2 (СИ), стр. 42

Ведущая программы, где выступал генерал Варенников, в какой-то момент замерла с удивленным лицом. Видимо, пришедшая ей в голову неожиданная идея, настолько ошеломила ее, что она временно потеряла дар речи. Когда же способность говорить вернулась к ней, то она сразу же спросила:

— Э-э-э, товарищ генерал, мне кажется, или ваше выступление очень напоминает предвыборную речь? Разве нет?

Находившимся в студии сотрудники телеканала, затаили дыхание. Ведь, этого вопроса не было в программе выступления. Планировалось персональное обращение генерала Варенникова, и ни о каких других форматах не было и речи. Директор телеканала аж побелел, когда услышал этот вопрос. Ведь, все знали о крутом нраве министра обороны, из кабинета которого союзных министров на медицинских носилках выносили. И это просто после обычных разговоров…

Прошло несколько мгновение — едва заметная пауза, во время которой генерал Варенников пристально смотрел на ведущую. До нее в этот самый момент, видимо, наконец дошло, что она сделала. По ее лицу стали гулять красные пятна, нижняя губа задрожала, а мочевой пузырь вдруг с такой силой заболел, что стало сводить судорогой живот.

— … Хм, — вдруг генерал легко улыбнулся, качнув головой. — Сразу видно женский проницательный взгляд. Именно об этом и должна была идти речь во второй части моего выступления.

Он развернулся к камере, и продолжил:

— Товарищи, за пол года, прошедшие с августа, нам удалось стабилизировать социально-экономическую и политическую обстановку. Однако для дальнейшего поступательно развития требуется нормализация политического процесса. Страна не может развиваться исключительно в правовых рамках чрезвычайного положения, которой может носить только временный характер. В этой связи Оперативным штабом принято решение о проведении Чрезвычайного съезда народных депутатов СССР, на которых будут утверждены положения конституционной реформы страны и делегаты выберут президента СССР.

Все, занавес. Камера крупным планом взяла ведущую, которая самым натуральным образом открыла рот.

НЕБОЛЬШОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Москва, Серебряный Бор

Закрытый пансионат Министерства внутренних дел

Министр внутренних дел Пуго сдвинул штору и окинул взглядом легкий снежок за окном, высокий забор из красного кирпича. Отметил небольшое приземистое здание контрольно-пропускного пункта с полосатым шлагбаумом, рядом с которым скучал милиционер.

— Хорошо тут, — глубоко выдохнул сидевший рядом вице-президент Павлов, откинувшись на спинку кресла. Выглядел расслабленным, вместо привычного пиджака на нем был зеленого цвета мягкий пуловер. — Тихо, птицы поют.

— Главное, нет лишних ушей, — Янаев, то же стоявший у окна, многозначительно поднял палец вверх. — И можно спокойно поговорить.

Место, и правда, подобрали соответствующее той встречи, которая должна была состояться. Ведомственный пансионат располагался в Серебряном Бору вдали от населенных пунктов. Место не только живописное, но и уединенное. Территорию окружал внушительный забор с видеокамерами, периметр находился под круглосуточным наблюдением вооруженных милиционеров. Лишних людей здесь точно не встретишь.

Это была уже третья их встреча, и сегодня им нужно было принять конкретно решение. Сутки назад их идеологический противник — генерал Варенников — официально объявил о подготовке Чрезвычайного Съезда народных депутатов Советского Союза, на котором планировалось утвердить Конституционную реформу и через систему выборщиков избрать Президента СССР.

— Кстати, товарищи, я взял на себя смелость, позвать на нашу встречу еще одного человека, — едва Янаев это произнес, как Пуго и Павлов тут же нервно уставились на него.

И их тревогу сложно было не понять. Зная крутой нрав генерала Варенникова, не хотелось даже думать о том, что он сможет сделать с заговорщиками. Как говориться в одном известном фильме, тогда живые будут завидовать живым. И никому не хотелось этого от слова никак.

— Геннадий Иванович, ты чего? — прошипел Пуго, нервно дергая головой. — Какого еще человека? Мы же договорились, что никто не должен был ничего не знать.

— Товарищи, я все прекрасно помню. Но это нужно было сделать, и я уверен, что в скором времени вы полностью со мной согласитесь. Ведь, чтобы наше предприятие увенчалось успехом, нам необходима поддержка КГБ. Крючков в последнее время сильно сдал, но…

В этот момент дверь в кабинете открылась и на пороге появился высокий мужчина средних лет в строгом сером костюме и таким характерным непроницаемым лицом, которым обычно отличаются сотрудники специальных служб.

— Первый заместителя председателя КГБ генерал Соколов Аркадий Петрович, — представил незнакомца Янаев. — Хочу сказать, что он сам вышел на меня, и предложил сотрудничество.

— Значит, Аркадий Петрович, — полуутвердительно проговорил Пуго, с явным недоверием смотря на вошедшего. — А почему мы должны верить вам?

Тот криво хмыкнул, молча подошел к ним, легким движением вытащил из под стола небольшой жучок и положил его на столешницу. Мол, вот поэтому вы и должны верить мне.

— Ваш? — голос у Пуго дал петуха. Точно не ожидал. — Еще есть?

Генерал Соколов кивнул. Еще один точно такой же жучок он вытащил из-за картины на стене со сценой охоты. Другой жучок располагался у двери.

— Не беспокойтесь, все они сейчас не работают, — совершенно спокойно сказал комитетчик. — Я сразу же об этом позаботился. Давайте, не будем терять время, а то я сейчас официально на выездном мероприятии, и меня в любое время могут отозвать на Лубянку. Времени до Съезда осталось немного, и нужно договориться о конкретных шагах.

— Не боишься? — не унимался Пуго. Его, видимо, сильно уязвило, что с ним прежде никто не посоветовался. — Как на этой Крючков посмотрит? Ведь, если узнают, что ты с нам разговоры разговариваешь, живо отправишься туда, где и солнца-то не бывает.

Соколов спокойно выдержал этот взгляд. Чуть помолчав, негромко ответил:

— Шеф тяжело болен. Врачи ему дали не более года, а скорее всего и меньше. Об этом пока знают только несколько человек в стране. Даже родные не в курсе. Почти все дела в комитете сейчас веду я, поэтому он точно ничего не узнает. Когда же все будет сделано, то менять что-то будет уже поздно.

Пуго кивнул. Ответ его, явно, устроил. Получалось, Варенникова больше никто не прикроет. По крайней мере, Крючков это уже точно не сможет сделать.

— Теперь можно поговорить, — Янаев пригласил всех к столу. — Приступим. Думаю, никому не нужно объяснять, что чрезвычайное положение отменять пока глупо. Понятно, что продвигая это решение, Варенников хочет завоевать голоса депутатов.

Все, как один, кивнули.

— Выпускать из рук такой инструмент, действительно, глупейшая ошибку, — подтвердил генерал Соколов. — Пока все не нормализуется, об этом даже думать не нужно.

За последние месяцы люди, сидевшие сейчас за столом, а также приближенные к ним, сконцентрировали в своих руках невероятную распорядительную, судебную и законодательную власть. Естественно, никому из них не хотелось ее терять.

— Генерал Варенников, по всей видимости, метит на место президента, — продолжал комитетчик. — Если у него это получится, то многих из нас ждут тяжелые времена. Шеф несколько раз случайно оговаривался, что на каждого уже заведены папки.

Пуго сразу же принял это на свой счет. Лицо немедленно пошло красными пятнами, задергалась щека.

— Затевать свару в открытую глупо и опасно. Лучше вести себя совершенно естественно, и ничем себя не выдавать. Но к началу съезда нужно полностью дискредитировать генерала. Насколько я знаю, вы уже ведете нужную работу с национальными республиками.

Янаев кивнул. Такую работу они, действительно, начали, и уже были кое-какие результаты. В некоторых республиках уже дали понять, что делегаты из их регионов, выступят против генерала Варенникова.

— Тогда я займусь компроматом. Дело для нас знакомое, — подытожил комитетчик.