Диктатор 2 (СИ), стр. 34

И как только основные страсти в стране улеглись, от согласия в верхах не осталось и следа. С этого момента все и началось. Закоперщиком среди недовольных и организатором самого настоящего заговора оказался министр внутренних дел Пуго, собравший вокруг себя ИО президента СССР Янаева и премьер-министра Павлова.

— … Вы что совсем ничего не видите? Разуйте глаза! Он же в диктаторы метит, пытается на себя сталинскую шинель напялить! — Пуго вскочил с места, размахивая руками так, словно чистокровный итальянец. Весь красный, возбужденный, на лбу выступили капельки пота, белая рубашка под мышками взмокла. — Его срочно нужно остановить, пока мы все на Колыму не уехали! Вы со мной?

Павлов, как и ожидалось, сразу же отвел взгляд, как только на него посмотрели. Янаев угрюмо жевал нижнюю губу, верный признак, что размышляет над чем-то важным.

— Он же все на себя замкнул — экономику, оборонку, социалку. «А кто ему давал эти полномочия?» — снова и снова спрашивал Пуго, пристально вглядываясь в лица заговорщиков. — Мы уже ничего не решаем, а только, как попугаи, головами киваем. Вы это не видите? Разве об этом мы думали, когда заваривали всю эту кашу? Мы должны что-то делать!

Янаев пошевелится, и с грустной усмешкой спросил:

— И что же предлагаешь делать? Выведешь своих милиционеров к Белому Дому? Пойдешь с резиновыми дубинками против автоматов? Под Варенниковым армия, вдобавок Крючков его поддерживает. Они любого раздавят.

Павлов продолжал молчать, и это было красноречивее всего.

— Или хочешь, как с Берией? Тогда где нам взять своего Жукова?

— Я все продумал, — сразу же заявил Пуго с вспыхнувшим огоньком в глазах– Мы будем бить по нему его же оружием — Законом. Он же на каждом заседании говорит про Закон, и его соблюдение. На следующем заседании нужно поставить вопрос о завершении режима чрезвычайного положения, — начал излагать свой план Пуго. — Уже прошло пол года, а именно столько и планировалось, хочу напомнить. Уверен, что с нами согласятся, ведь чрезвычайное положение не может продолжаться вечно. Тем более, основных причин, из-за которых и было создано ГКЧП, уже нет. Нужно настаивать на созыве съезда народных депутатов Верховного Совета СССР для выбора президента. А там мы уже посмотрим…

Павлов и Янаев понимающе кивнули. Действительно, все выходило в рамках Закона, и главное, безопасно. Получалось, что они ставили Варенникова перед вилкой — или он соглашается с созывом съезда народных депутатов и проведением выборов или отказывается и тем самым признается в узурпации власти и диктаторстве.

— Красиво, Борис Карлович, красиво, — покачал головой Янаев. — Не знал, что вы настоящий легист и настолько разбираетесь в юридических тонкостях.

— Да, никакой силы. Мы просто зададим нужные вопросы в нужное время, — ухмыльнулся Пуго. — А вас, Геннадий Иванович, я попрошу осторожно поговорить с руководителями республик. Намекните им, что новые выборы в их интересах. Уверен, что недавние события на Украине и Узбекистане им хорошо прочистили мозги, и они прекрасно поймут намеки.

Янаев в ответ что-то чиркнул в блокнот. Идея подключить к трудному разговору и регионы была просто отличной. Варенников должен видеть, что за ними стоят и региональные элиты, а это очень даже много.

— Сделаю пару звонков, — задумчиво проговорил он, — снова что-то чиркнув в свой блокнот. — Пожалуй, начну с Назарбаева. У нас с ним хороший контакт наметился. Если с ним договориться, то он и остальных соседей подтянет.

— Хорошо, Геннадий Иванович, хорошо. Займитесь этим. Постарайтесь, чтобы до всех дошла вся серьезность. И лучше без намеков, а то не все поймут, — Пуго хмыкнул, явно намекая на то, что не все руководители республик хорошо читают между строк. — Скажите прямо, что, если сейчас будут стоять в стороне, то в следующий раз наступит и хи очередь, вслед за Кравчуком. Хм, кстати, а что с ним? Совсем все? Никак нельзя?

Они понимающе переглянулись. На самом верху многие вопросы решались совсем иначе, чем внизу. Здесь старались не выносить сор из избы, многое заминалось, прощалось или откровенно скрывалось, чтобы не дискредитировать саму власть. Однако, если дело доходило от открытых обвинений, то государство показывало всю мощь карательного правосудия. Вот и с Кравчуков все случилось именно так. В другое время, при Брежневе, к примеру, ему скорее всего все сошло бы с рук. Ведь, у многих было рыльце в пушку, и коррупцией никого было не удивить. Кравчука скорее всего бы пожурили, покритиковали на заседании Политбюро, сделали бы выговор по партийной линии и вернули на свое место.

— Мне шепнули, что контора накопала на Кравчука и его команду столько, что на две жизни хватит, — негромко проговорил Павлов, сняв очки и начав судорожно протирать линзы носовым платком. Чувствовалось, что происходящее с Кравчуком он принял довольно близко к сердцу. Скорее всего примерил это на себя. — С Генеральной прокуратуры идет слух, что его к вышке ведут… Это точно все Он устроил.

У Янаева брови взлетели к верху. Точно не ожидал такого сурового наказания.

— Вот, товарищи, про это я и говорю, — Пуго поднял указательный палец правой руки вверх, таким образом подчеркивая важность своих слов. — Он самый настоящий диктатор! Это точно он принял решение, он давит на Генеральную! Он сумасшедший, у меня просто другого слова нет! — министр внутренних дел раскраснелся, рубил руками воздух. И, вообще, выглядел чрезвычайно решительным, и готовым к конфронтации. — Кравчук же просто жертва системы. Он заслуженный человек, много лет состоит в партии, занимает руководящие посты. Зачем так с ним?

Остальные медленно кивали, без сомнения, соглашаясь с ним.

— Это теперь любого, получается, можно так судить? Еще проверить нужно, чего там КГБ нашло. Вы ведь все прекрасно понимаете, как у нас делается. Любой человек подпишет любую бумажку, ведь, к нему нужно лишь ключик подобрать. Не удивлюсь, если точно так и с Кравчуков сделали.

— Гм, да, — протянул Янаев. — Я хорошо знаю Кравчука. Несколько раз был в Киеве, и меня очень хорошо приняли… Умеет он принимать гостей…

— Поэтому Геннадий Иванович, вам и карты в руки, — Пуго наклонился над столом, внимательно смотря на Янаева. — Именно это все и расскажите нашим республиканским первым секретарям. Пусть они впечатляться как следует. Глядишь, с Варенниковым все еще проще решится.

Павлов и Янаев снова с вопросом посмотрели на него, похоже, спрашивая, что же он такое имеет ввиду.

— Если все республики поддержат нас, то с Варенниковым можно будет говорить, как Жуков с Берией, — многообещающе ухмыльнулся Пуго, явно примеряя на себя личину Хрущева. — Посмотрим, товарищи, посмотрим, как карта ляжет.

В эти самые часы генерал Варенников в качестве министра оборона и руководителя оперативного штаба ГКЧП находился в Киеве. После обнародования результатов расследования и вскрытия масштабной коррупции в органах республиканской власти он получил тот самый стопроцентный повод к началу полноценной «зачистки» страны. Теперь можно было смело «вырывать» все те ростки национализма, что густо вылезли в конце Перестройки.

— … Валентин Иванович, ты либо очень глупый, либо очень смелый человек! — за несколько часов до его поездки в Киев сказал председатель КГБ Крючков. Они встретились прямо у трапа самолета, который уже прогревал двигатели, и поэтому им пришлось кричать во весь голос. — Ты даже не представляешь, сколько гнили полезет наружу, когда ты начнешь все это ворошить. Последние пять — шесть лет мне докладывали такие вещи, что даже вспоминать не хочу. Они, уже не скрываясь, поливают грязью нашу Победу, ветеранов, славят на националистическую сволочь, своих коллаборационистов, а я ничего не мог с этим поделать. Горбачев, Лигачев все время били по моим рукам, обвиняли в сталинизме…

— Пришло время, Владимир Александрович, окончательно вырвать все эту гадость с корнем! — кричал генерал Варенников, стараясь перекричать шум двигателей. — Ваши сотрудники хорошо поработали, у нас столько материала, что теперь никто не уйдет…