Диктатор 2 (СИ), стр. 33

— А может они все правы, и все именно так, как они и говорят? — пробормотал он, и потянулся к стаканчику с кофе. Отхлебнул напиток, не чувствуя вкуса, и откинулся на спинку кресла. — Если это просто беспорядки, и ничего больше?

Полиция, ФБР и теперь вот ЦРУ все многократно проверили и перепроверили, но не нашли ни единого следа какого-то внешнего вмешательства. Вывод силовых служб был однозначен — к самым массовым в истории США беспорядкам привел большой комплекс взаимосвязанных причин, среди которых были и острое социальное расслоение, и повальный низкий уровень среди афроамериканских жителей южных городов, и провал специальных служб и муниципальных органов власти, и массовая бесконтрольная миграция, и многое другое.

Уэбстер перевел взгляд на свой блокнот, раскрытый на странице со знакомыми только ему пометками. Еще раз пробежал по ним глазами, несколько раз прочитал вслух, но детали все равно упрямо не хотели складываться в единую картину. Он все равно никак не хотел соглашаться с общей оценкой этих событий.

— Неужели это всего лишь моя старческая мнительность?

Сколько бы он не вчитывался в свои заметки, ясности от этого больше не становилось. Перед глазами был хаос, множество разрозненных, несвязанных друг с другом событий, но внутренний голос, по-прежнему, продолжал твердить одну и ту же фразу: «это все не случайно».

— Нет… Нет, здесь точно что-то есть. Точно есть то, что это все связывает…

Уэбстер чувствовал, что что-то упускает. Какая-то мелкая, но при этом ключевая, деталь снова и снова ускользала от его внимания. И именно ее не хватало, чтобы пазл окончательно сложился.

Вдруг он затаил дыхание, замерев над документом — одним из сотен и сотен опросных свидетельских листов. Похоже, он что-то нащупал.

— Вот… Мужчина средних лет… Среднего роста… Среднего телосложения… — мужчина держал в руках два опросных листа, в которых свидетели описывали явно одного и того же человека, и называли его одним из участников бандитских разборок. Мол, боевик одной из уличных банд. — Обычный, совершенно обычный.

Директор начал судорожно перебирать документы в других папках, в надежде найти нужно ему сходство. И вскоре нашлось еще три подобных свидетельства, в которых люди описывали какого-то незапоминающегося мужчину то с пистолетом, то с бутылкой с зажигательной смесью. Этот непонятный человек казался бестелесным фантомом — его все видели, но почему-то толком не могли запомнить его особые приметы. Незапоминающийся, называли его свидетели.

Уэбстер не поленился и сходил за папками со стола своего заместителя, который занимался Лос-Анджелесом. И почти сразу же ему улыбнулась удача — под руку попался опросный лист с описание мужчины средних лет с неприметной внешностью, который остановили полицейские при выезде из города во время беспорядков. Мужчина назвался коммивояжером Стеном Уолесом из штата Мэн. Офицер отметил необычный акцент, но это его нисколько не насторожило, так как он знал, что у жителей штата Мэн необычный говор.

— Один раз случайность, два раза совпадение, а три раза — это уже совпадение, — известная поговорка сейчас оказалась очень даже кстати, заставив его помрачнеть. Похоже, он оказался прав в своих подозрениях на все сто процентов, и это было очень и очень плохо. — Получается, нет никакой случайности. Господи…

Получалась очень нехорошая картина. Если он, действительно, прав и массовые беспорядки возникли по чьей-то злой воле, то нужно уже сейчас бить во всей колокола — звонить Президенту, поднимать национальную гвардию, армию.

— Господи… Нет, нет, все нужно еще раз проверить, проверить самым тщательным образом… Но сначала нужно выспаться.

Это тоже было одним из его правил, которых Уэбстер строго придерживался на протяжении всей своей жизни. Перед принятием какого-то важного, судьбоносного решения нужно было хорошенько выспаться.

— Да, нужно выспаться, а завтра все еще раз проверить, — окончательно решил он, и тяжело поднял с кресла. Сейчас после тяжелого дня усталость особенно чувствовалась. От возраста не убежишь, как ни старайся, грустно улыбнулся он. — Домой, теперь домой.

Собрался, вышел из кабинета, убедившись, что все закрыто и выключено. Спустился в холл, кивнул охраннику, как делал этого много раз до этого, и вышел на парковку. Его машина была в самой середке, чтобы с утра немного пройтись пешком.

— … Хорошо, — Уэбстер с облегчением вдохнул прохладный воздух, и медленно пошел в сторону машины, наслаждаясь каждым шагом. В его возрасте, да и в любом другом возрасте, нужно уметь ценить каждое мгновение, каждый вдох, каждый шаг, что, собственно, он и старался делать. — Хорошо.

В той части, парковки, где он оставил автомобиль, царила темнота. Фонари почему-то не горели.

— Нужно сказать Фареллу на вахте, — Уэбстер сделал зарубку в памяти. Теперь это было и его хозяйство, а беспорядок терпеть он был никак не намерен. — Чтобы разобрался с эти.

Добравшись до автомобиля, он открыл дверцу, сел, и сразу же замер. Рука с ключом зажигания так и застыла в воздухе.

— Кто здесь? — спросил Уэбстер, хотя мог бы этого и не делать. Он все и так уже понял. — Это ведь ты? Как мне тебя называть? Ведь, Стенли Уоллес не твое настоящее имя? Уверен, что в штате Мэн никогда не слышали о продавце факсов Стенли Уоллесе. Я не ошибся.

Многолетний опыт говорил директору ЦРУ, что все кончено, и жить ему осталось немного. Но он все же старался, как мог, оттянуть неизбежное.

— Не молчи, ответь. Неужели, я так много прошу? Это ведь ты все организовал?

С заднего сидения донесся сначала смешок, а затем и сам голос:

— Ты не ошибся, старик, это был я.

Уэбстер вздрогнул, едва прозвучал голос незнакомца. Ведь, он узнал его.

— Господи… Этот акцент, я помню его… Ты точно не из штата Мэн, — дрожащей рукой директор ЦРУ вытер холодную испарину со лба. — Этот восточная Европа… Болгария… Нет, это Россия! Господи, ты русский. Но зачем? Ты ведь не сумасшедший? Зачем все это? Это же война, Господи, это война.

За спиной вновь хмыкнули.

— Это война! — воскликнул Уэбстер, разворачиваясь назад. Он хотел посмотреть в глаза человека, который решил начать третью мировую войну. — Ты понимаешь, что теперь будет война!

В темноте Уэбстер увидел лишь размытый силуэт.

— Господи, ты сумасшедший, настоящий сумасшедший.

Наконец, донесся ответ незнакомца:

— Не мы начали эту войну, но мы ее закончим.

И таким фатализмом и скрытой яростью повеяло от этих слов, что у Уэбстера защемило сердце. Человек, говоривший таким тоном, был готов умереть без всяких раздумий, просто по щелчку пальцев.

— Но почему? Как? — растерянно бормотал Уэбстер. — Что мы начали? Это какая-то ошибка… Подождите.

Человек сзади дернулся, и старик почувствовал острый запах хлороформа у своего лица.

— Подожди, — шептал старик, уже засыпая. — Убьешь меня, и тебя будут искать.

— Не бойся, старик. Никто тебя не будет убивать. Это будет несчастный слу…

Уэбстер вырубился. Его осторожно переложили на переднее сидение. Сиденье водителя занял незнакомец, и автомобиль медленно тронулся. У моста директора ЦРУ вернули на место, и… осталось лишь чуть подтолкнуть автомобиль, чтобы он скатился с насыпи и упал в реку.

Глава 16

Хороший повод, чтобы начать генеральную приборку

Москва, Кремль

Рано или поздно это обязательно должно было случиться. Естественно, об этом никто не говорил вслух, но и без слов все это прекрасно понимали. То равновесие среди новой верхушки Советского Союза, которое сложилось в первые недели после августа 1991 года, не могло продолжаться вечно.

Слишком разными были люди, образовавшие и примыкавшие к ГКЧП. Слишком разные были у них цели, интересы и желания. Одни хотели возвращения «твердой» руки «старого» усатого Хозяина в шинели и сапогах, ностальгируя о прошлом. Вторые желали обновления, но такого, чтобы все не рухнуло разом и не погребло их всех под своими обломками. Третьи просто примкнули к первым или ко вторым. Были еще четвертые, пятые со своими желаниями и потребностями.