Поколение М, стр. 81

Ему хотелось сказать что-то еще. Тонкогубый рот подергивался.

— Знаешь, Лид, кто ты? Ты мой сон. Мне часто снилось, что я бегу за чем-то желанным, тяну руки, а догнать никак не могу. История всей моей жизни… — Печально усмехнулся. — Но теперь всё. Я старый, я больше не бегаю, у меня одышка и артрит. Да и ты не бежишь, ты взлетела. Не знаю почему и как, но вижу. Мне остается только махать тебе вслед рукой, любоваться красотой твоего полета и петь.

Он действительно тихонько запел:

Губы у Савчука улыбались, в глазах стояли слезы.

Это очень красиво, подумала Лидия. Когда очень некрасивый человек вдруг совершает нечто очень красивое, это особенно драгоценная, высокая красота.

А следующая мысль была: надо рассказать Крёзу про эту идею — Красота Некрасивого.

Понравилось ей и то, что Валерий не стал затягивать момент. Сказал, что собирался — и вернулся к остальным.

А Лидия снова повернулась к стеклянной стене, еще посмотреть на город.

Он тоже был некрасивый, не Париж и не Венеция. Чем-то похожий на Савчука. Жутковатый, опасный, непредсказуемый, но сейчас медная от заходящего солнца река переливалась и сияла, сталинский небоскреб походил на готический сказочный замок, и над ним тянулась белая полоса — след от самолета, словно отчерчивающий земной город от небесных сфер.

В сценарии «Дом, увитый плющом» постаревшая Маргарита в разговоре с Мастером вспоминает, как они прощались с Москвой.

Она говорит: «Черный покров отнесло в сторону, я на скаку обернулась и увидела, что сзади нет не только разноцветных башен с разворачивающимся над ними аэропланом, но нет уже давно и самого города, который ушел в землю и оставил по себе только туман».

25 МАЯ 2022 ГОДА

Р.М. ДРУЖИНИН

После того, как съемка закончилась, Ростислав Марленович, как всегда, остался перед монитором и внимательно просмотрел запись интервью. Договоренность с телевизионщиками была такая: если он решит, что необходимо какой-то фрагмент вырезать или даже целиком перезаписать тот или иной ответ, у него есть на это час. По этой причине Ростислав Марленович никогда не выступал в студии, в прямом эфире, а только под запись, по зуму, из думского кабинета. Бывает ведь, в сердцах скажешь что-нибудь, чего ответственный человек говорить не должен, а это может создать проблемы — будет использовано завистниками или даже противником. Например, в прошлый раз, неделю назад, ведущий задал вопрос про тяжелую ситуацию под Харьковом, и Ростислав Марленович стал говорить, что ровно восемьдесят лет назад, в мае сорок второго, этот город тоже был ареной очень тяжелых для Красной Армии боев. Проведение исторических параллелей с Великой Отечественной являлось его всегдашним, «фирменным» приемом, но в данном случае могло быть интерпретировано как карканье, потому что наступление маршала Тимошенко тогда закончилось колоссальным разгромом, после которого пятились аж до Сталинграда. Пришлось этот кусок убрать.

Но сегодня всё звучало нормально, и отсылка к Второй мировой получилась очень кстати. Правда, и тема была позитивная: наконец взяли Мариуполь. Ростислав Марленович объяснил упорство затянувшейся операции тем, что воевать приходится вовсе не с нацистским киевским режимом, а со всем Западом, чья военная промышленность задействована на уничтожение России — как это было и в сорок первом, когда нашим дедам пришлось воевать отнюдь не только с фашистской Германией, а фактически со всей Европой. Закончил свое выступление он просто отлично, словами: «Наше дело правое, победа будет за нами!»

Довольный, хотел отключиться, и вдруг наверху выскочило извещение о новом мейле. Взглянул — вздрогнул. Письмо было от Zhannamyshkina.

Открыл — не поверил глазам. Адресат Zhannamyshkina прислала инвайт на зум-конференцию онлайн-группы «Aelita». Начало в 19.00, через десять минут.

Группу два года назад, во время ковидного карантина, создал Щипок. Гена предложил: давайте отметим 48-летие нашей студии. Мол, в Китае (он туда постоянно таскался по своим айтишным делам) зодиакальные, двенадцатигодичные юбилеи отмечают пышнее, чем десятилетние, а четырежды зодиакальная дата считается особенно знаменательной. Собянин только что объявил продление самоизоляции, все сидели по домам, взаперти, скучали, так что с удовольствием пообщались. Понравилось, решили продолжить онлайн-встречи. И действительно, два или три раза потом снова чатились. Правда, Ростислав Марленович уже не участвовал, как-то не складывалось. Но инвайты в почтовом ящике видел. Карантин закончился — перестала собираться и группа. Почти два года ничего не было, и вдруг здрасьте.

Ростислав Марленович вздрогнул и в первый миг даже не поверил своим глазам, потому что приглашение пришло от покойницы. Жанна Мышкина умерла еще зимой. Узнал он об этом не то в конце марта, не то в начале апреля. На совещании в министерстве обороны, от Валерия Савчука. Тот сказал: померла наша хохотушка, Жанна Мышкина, слыхал? В больнице, на какой-то операции. Я, говорит, позвонил ей, хотел перетереть насчет поставки рационов, а оно вон как…

Никаких особых чувств Ростислав Марленович тогда не испытал — ну, умерла и умерла. Не то чтобы дружили, а вживую он не видел Жанну бог знает сколько лет. С двенадцатого года, последнего юбилея. Сказал Савчуку что-то соответствующее печальной новости, типа «вот и очередь нашего поколения подошла» — и переключились на важное, из-за чего собралось совещание.

Что за мистика? Как может умершая приглашать на встречу?

Сначала подумал, что кликать на странный линк не станет. Но, во-первых, заинтриговался. А во-вторых, вспомнил про отца. Это и решило.

У отца после ухода матери случился инфаркт. Лежал в Кремлевке. Хорошая палата, отличные условия, все дела, но старик маялся, тосковал. И не сказать ведь, чтобы они с матерью жили душа в душу — нет. Ростиславу Марленовичу всегда казалось, это классический вариант «стерпелось-слюбилось». Но отец как-то сошел с катушек, стал на себя не похож. Звонил по несколько раз в день, почти всегда невовремя, заводил долгие разговоры, просил почаще навещать. В тот мартовский день Ростиславу Марленовичу было не до болтовни. Разворачивались крымские события, дым коромыслом, занимать телефон нельзя, а отец звонит первый раз, второй, третий. Сбрасывал, не мог отвлекаться. Наконец, когда выдалась короткая передышка, набрал, а там чужой голос, скорбный. Марлен Игнатьевич только что скончался. Внезапная остановка сердца. Как раз собирались вас известить, поверьте мы делали всё что могли, и прочее.

Ростислав Марленович потом ужасно казнился. Вдруг отец почувствовал приближение смерти, хотел попрощаться или напоследок сказать что-то важное? Теперь никогда этого не узнаешь, не исправишь.

Короче, в девятнадцать ноль ноль нажал на Join Zoom Meeting.

Решил не выводить себя на видеорежим. Сначала послушать, разобраться, что это вообще такое. Если какая-нибудь техническая глюковина, просто отключиться.

Появились девять иконок. Восемь серых: Zhanna, Slava, Katya, Lola, Gena, Lida, Valera, Nora — эти тоже пока не включили видео. И одна, Maxim, черная. Брыкин, стало быть, не увидел инвайта. Или не захотел присоединяться. Где он сейчас кстати, оппозант хренов? Наверно, свалил за границу, как все они.

Прямоугольник Zhanna ожил: там появилась фотография — та же, что была во время ковидного общения. Улыбчивое, задорное лицо. Как же странно, что смерть забрала из них девятерых самого главного живчика…