Поколение М, стр. 72

Вошли в просторную комнату с чудесным видом через широкое и высокое, от пола до потолка, окно.

Екатерина Сергеевна на всех посмотрела, со всеми поздоровалась. Очень порадовал Гена. Десять лет назад был потрепанный, быстро напился, уснул прямо за столом, а сейчас свежий. Помолодеть, конечно, не помолодел, но стал гладкий, румяный. И веселый. «Катюша, — сказал, — наша русская красавица». Обнял, щекотнул бородой.

Лола Октябрева тоже коротко приложилась щекой к щеке. Выглядит хорошо, только немного похожа на печеное яблоко, всё лицо в мелких аккуратных морщинках.

Жанну Мышкину еле узнала. Всегда была сорокой-вертихвосткой, падкой на блесткое и яркое, а стала очень представительная. Похожа на начальницу окружного управления образования, которая недавно проводила конференцию по патриотическому воспитанию в начальной школе.

Валера Савчук тоже посолиднел. Раньше был быстрый, всё время глазами туда-сюда, а сейчас неторопливый, спокойно улыбчивый, лицо покрупнело, потяжелело. Видно: человек знает себе цену.

А остальные пока не пришли.

Екатерина Сергеевна немного постояла перед фотографией Сережи Клычова. Пошептала молитву: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Сергея. Прости ему вся согрешения вольные и невольные и даруй ему Царствие Небесное».

Вот и Лида Дружинина — такая же красивая, как всегда. То есть нет, красивая по-другому, но всё равно красивая. Как сорок лет назад, девчонкой, тогдашняя Катя Морозенкова ею любовалась, так и теперь засмотрелась. Одно слово — актриса. Улыбнулись друг дружке. Есть такие кометы — на природоведении Екатерина Сергеевна о них третьеклассникам рассказывает, — которые появляются около Земли с определенной периодичностью. Вот и Лида такая же комета. Раз в десять лет прочертит небо золотой стрелой и снова исчезнет.

Потом Екатерина Сергеевна пошла изучать угощение. Всякие заморские штуки осмотрела, но не притронулась — не любила. Они с Колей и Богданчиком иногда ходили отметить какое-нибудь радостное событие в «Фергану», недалеко от дома. Узбекская кухня хороша тем, что не злоупотребляет соусами — Богданчику с его диагнозом это вредно. Екатерина Сергеевна там всегда брала одно и то же, знакомое: манты, плов. Не стала экспериментировать и сейчас. Пирожок с капустой, тефтелька, маленький бутербродик с икрой, еще можно положить пару ломтиков сыра, колбаски…

Подошла Жанна. Обхватила за плечо, обдала парфюмным ароматом.

— Ну, как живешь-можешь? Между прочим зря седины не закрашиваешь. Была бы еще ого-го. Мне бы такую кожу, как у тебя.

О чем с Жанной говорить, Екатерина Сергеевна никогда не знала. Слава богу Мышкина всегда затевала разговор сама. Но сейчас вспомнилось, что у ней дочка такого же возраста, как Богданчик. Имя… что-то на «М».

Не стала напрягать память. Сказала попросту:

— Жанна, твоей дочке сколько, тринадцать? Моему младшему тоже.

И тема нашлась. Про то, что поздние дети — особая радость, но у них часто проблемы со здоровьем. У Богданчика вот диабет, приходится колоть инсулин, контролировать углеводы.

— Моя здорова как пожарник, тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно поплевала Жанна.

— И слава богу, это самое главное. Это потому что у тебя были роды хоть и поздние, но первые. У меня-то четвертые, тонус матки был уже слабый.

Но Мышкина женский разговор не поддержала. Спросила: живешь-то как? Муж нормально зарабатывает?

Вот ей Екатерина Сергеевна про Колины заработки с удовольствием рассказала. С ними выходит столько же, как было на работе, а время почти всё свободное. Ипотеку выкупили раньше срока, теперь вот выплачиваем ссуду за дачу. Ничего, справляемся.

Жанна слушала, наклонив голову, с интересом.

Вдруг спрашивает:

— У тебя любовники когда-нибудь были?

— Никогда. Только муж.

— А за границей ты бывала?

— Нет. То денег на это не было, детей поднимали. А когда старшие стали самостоятельными и когда рассчитались за квартиру, у Коли начались проблемы с глазами, пришлось уходить на пенсию. Теперь его с дачи ни в какую Анталию не вытащишь. Да я бы и сама никуда не поехала. Дома хорошо, а на даче еще лучше, — засмеялась Екатерина Сергеевна. Ей нечасто удавалось пошутить, а тут получилось, и неплохо.

Но Жанна даже не улыбнулась. Что-то не давало ей покоя.

— Но у тебя всё хорошо, ты счастлива. И работу свою любишь, да?

— Очень. У меня же самый лучший возраст, с первого до третьего класса. Я от детей прямо заряжаюсь. Болеть — никогда не болею. Я вообще на пенсию не уходила бы. Но Коля пилит: ну ее, твою работу, давай поселимся на даче. Там и вправду рай. На две пенсии с Колиной подработкой вполне можно прожить. Но я хочу, чтобы Богданчик подрос, закончил школу, поступил. Тогда и…

— А я всю жизнь бегу, как осел за морковкой, — перебила Мышкина. Екатерине Сергеевне показалось, что она говорит это самой себе. — Окей, пусть не за морковкой — за ананасом…

И остановилась.

— Чуднó ты, Катька, на меня действуешь, я про это забыла.

Жанна тряхнула головой, отгоняя какие-то неприятные мысли. Наклонилась, прошептала, глядя куда-то вбок.

— Сейчас будет интересно. Давай подглядывать!

Екатерина Сергеевна проследила за ее взглядом. Увидела, что Лида направляется к стоящему у окна Дружинину.

Встала рядом. Он обернулся, лицо сделалось испуганным.

– А помнишь, какие они были? — тихо спросила Екатерина Сергеевна. — Он весь такой золотистый, солнечный. Она вообще картинка. И вот оба уже совсем пожилые. Как встреча Старца с Наиной.

— Кого с кем? — удивилась Мышкина.

Забыла. Ей ведь второклассникам каждый год читать «Руслана и Людмилу» не приходится.

Екатерина Сергеевна напомнила. И даже прочитала отрывок:

Хотела добавить, что Лида, само собой, совсем не дряхлая старушка и для своего возраста выглядит потрясающе, но Жанна прыснула.

— Вот те на. Не ожидала от тихой Катюши такого стеба!

На этот раз Екатерина Сергеевна шутить и не собиралась, а неожиданно получилось.

Она тоже засмеялась, довольная.

Замурлыкал телефон в сумочке.

— Ого! У нее и рингтон «Радиохед». Катька, ты что, овцой только прикидываешься? — изумленно уставилась Жанна.

— Это Валя мне установил, я ничего в таких вещах не понимаю.

Валя и звонил.

Она поднесла трубку к уху.

— Да, Валюш?

— Мам, тут такое дело… — Голос приглушенный, как будто держит ладонь у рта. И шумы какие-то, слышно так себе. — Меня тут немножко замели.

— Кто? Куда?

Екатерина Сергеевна отошла в угол.

— Ну кто заметает? Менты. На Абае. Приедем в ментуру — мобильник отберут. Короче, я сегодня ночевать скорее всего не приду, ты не психуй. Всё нормально.

— Как нормально?! Как нормально?! — закричала Екатерина Сергеевна — на нее заоборачивались, и она сбавила голос. — Что ты натворил?

— Ничего. Но шьют неповиновение. Ты не волнуйся, нас таких тут полный автозак.

Она успокаивающе всем помахала, перешла на шепот. Не хватало еще, чтобы они услышали про милицию. Стыда не оберешься.

— Куда тебя везут? Я приеду, я объясню!

— Э, э, мать! Не вздумай! — рассердился Валя. — Я позвонил, только чтоб ты не кинулась морги и больницы обзванивать. У меня всё норм.

Отсоединился.

Екатерина Сергеевна дрожащими пальцами спрятала телефон. Стараясь не бежать, не привлекать к себе внимания, направилась к выходу.

Господи Боже, что делать? Что делать?

РОСТИСЛАВ МАРЛЕНОВИЧ ДРУЖИНИН