Поколение М, стр. 49

Валера посмеялся, но намек усвоил.

Жили они с Ритой в материальном смысле хорошо, грех жаловаться. Тесть помог с квартирой, его служебная дача, пятьдесят соток, была в их полном распоряжении, Александр Кириллович загород не любил. В плане отношений — как в английском кино. Валера всегда вел себя по-джентльменски. Хотя иногда очень хотелось вмазать по Риткиной совиной роже. Очень уж часто она напоминала, кому он всем обязан, и чуть что грозилась пожаловаться папе. Валера переживал, что нет ребенка — у Риты еще и по женской части были проблемы, а теперь думал: слава тебе господи.

После августовской катастрофы жена, дура, не врубилась, что теперь всё по-другому. По своей привычке принялась пилить: возьми себя в руки, тряпка, не раскисай, я не за алкаша замуж выходила. У него терпения хватило ненадолго. Как-то утром, с бодуна, сорвался, рявкнул: «А ну катись отсюда! На даче живи». Она ему пощечину — он ее кулаком с разворота. Слетели очки — по стеклам каблуком. Кинулась, как курица, в прихожую, сослепу никак не могла найти на вешалке пальто. Единственное приятное воспоминание за полгода.

31 марта Валерий, протрезвевший, готовый к возрождению, произвел оценку своих возможностей. Кое-какие ресурсы от прошлой жизни все-таки остались.

Солидный массив информации по работникам культуры, искусства и СМИ. Не только по тем, кто секретно сотрудничал. Намного шире. У большинства людей есть секреты, про которые окружающим ничего не известно, а кому положено — например, майору Савчуку — те были в курсе.

Но тут две проблемы. Во-первых, на деятелях культуры особо не разживешься, большие деньги сейчас есть только у бизнесменов. Имелись у Савчука данные и кое по кому из этой сферы, но шантажухой зарабатывать — дело тухлое. Объект тебя ненавидит, мечтает избавиться. Это проблема номер два. Человеку при деньгах сейчас дешевле нанять киллера за сто баксов, чем откупаться от какого-то отставной козы барабанщика.

Надо тоньше. Не угрожать, ничего с ножом к горлу не требовать, а деликатно, по-хорошему. Если человек, который всё про тебя знает, вежливо попросил об услуге, отказывать ему не хочется.

И деятели культуры тоже имеют ценность. Не денежную, а посредническую. Сами они мало что могут, но вхожи в высокие кабинеты и все рады сделать им приятное.

Одним словом, товар у Валеры имелся. Но специфический, к такому еще надо найти покупателя.

Естественно, первый про кого подумал — новая буржуазия. Но вокруг Гусинских-Березовских-Смоленских вьются генералы, что им майоришка?

Иное дело — крупные бандюки. Им очень надо обрастать связями. И просто хочется повасьваситься со знаменитостями.

Определив направление оперативного поиска, Валера запустил щупальцы в разные стороны. Задействовал и старые связи, и новые, милицейские. Начал составлять список кандидатов. И через некоторое время — опа! — наткнулся на Сергея Петровича Клычова, 1955 г.р., он же «Серго Чистый». Сразу сделал стойку. Иметь дело со знакомым всегда лучше.

Бизнес у Клычова легальный, но подозрительный: охрана, подрывные работы. Чем на самом деле промышляет, недоустановлено, но ниточки к нему тянутся от очень крутых команд. Может быть, какой-нибудь теневой диспетчер, или решала по конфликтам, но человек явно серьезный.

Нацелился на объекта, поизучал.

Фирма располагается в центре, на Пятницкой, в очень неслабом особняке. Ездит Серега солидно, с охраной.

Загвоздка в том, что знакомство знакомством, но дружбы между ними не было. Наоборот, однажды по юной дури даже схлестнулись. Как к Клычову подъехать?

Ломал над этим голову, и тут звонок от Лолки Октябревой. Эврика! То, что надо.

Заодно Валера провернул мелкий гешефт. Жить на что-то нужно.

Саня Колодяжин из отдела, оборотистый парень, не нам чета, исхитрился взять в льготную аренду одно из конторских помещений в конце Лубянской улицы. Сделал ремонт, открыл ресторан.

Договорились так: 15 процентов со счета Савчуку. «А отстегнет твоя американка полторы сотни?» — засомневался Саня. Для нее это семечки, ответил Валера, ты еще бар с импортной жбанкой открой. С нее мне двадцать пять, окей?

Но это мелочи. Главное — чтоб пришел Клычов.

Сереги всё не было и не было. Сначала Валера по этому поводу не психовал. Выпивал, закусывал. Смотрел, как с кем обошлась жизнь.

Определенный интерес представлял только Брыкин. Народный депутат, звезда свободной журналистики. Но этот вариант Валерий отмел заранее, еще до того, как позвонил Максу, чтобы позвать на встречу.

Отношения с хипарем когда-то были неплохие. Допустим, по старому знакомству он поможет куда-нибудь устроиться. Но все брыкинские связи так или иначе «надводные», с верхней части айсберга. Придется заполнять анкету, называть прежнюю работу, а это чревато. Не дай бог всплывет та история. И Брыкин догадается, благодаря кому в восемьдесят втором съездил подышать северным воздухом. На фиг, на фиг.

Поэтому когда Макс предложил заехать в редакцию, Валера отказался. Ждал Клычова.

Понемногу начал нервничать. Вдруг не придет и всё впустую?

Потом разозлила Жанка, позвала в прихвостни к шалавам. Это уж совсем днище.

Внезапно пришла мысль. Раз Клычов не явился, может быть, все-таки попробовать с Максом?

Что если сыграть в открытую? Сделать из минуса плюс.

Отвести в сторону и сказать: «Хочу тебе признаться. Увидел тебя — совесть загрызла. Это ты из-за меня тогда под арест попал. Я служил в госбезопасности. Получил задание тебя разработать. (Знать о том, что никакого задания не было, Максу необязательно). Завел с тобой контакт, выяснил, где и когда ваши собираются. Доложил. Я, собственно, и не мог поступить иначе. Задание же. В свое оправдание могу сказать только одно. Ты вот удивляешься, что из протокола исчезло упоминание о нескольких копиях Солженицына. Это я их изъял, рискнул. Чтоб тебя не укатали за решетку. (Между прочим, это правда. Жалко стало дурака, увел из вещдоков лишние экземпляры)». Макс сначала выпучит глаза. Потом расчувствуется. Потом сообразит, что из этой истории можно состряпать ломовой материал для газеты. И всё. Полная легализация, бояться больше нечего. Найдется приличная работа. Еще и прославишься.

Идея была наглая, но крутая. Запросто может получиться.

Но Макс куда-то исчез. Похоже, уехал не попрощавшись. Большому человеку среди маленьких людей стало скучно.

Коли так, оставалось только одно. Надраться.

Но не надрался. Потому что пришла Лида. И, как поется, всё былое в отжившем сердце ожило.

Черт! В возрасте, когда обычные женщины уже начинают жухнуть, она стала еще прекрасней. Как октябрьская багряная листва прекрасней зеленой летней. Мысли и фразы вроде этой Валерию были до такой степени несвойственны, что он сам себе поразился. И еще выскочило из памяти: осенняя пора, очей очарованье.

Может быть, в том и разгадка магнита, которым Лида его притягивала и двадцать лет назад, и десять, и вот сейчас. Что-то в нем при ее виде растрескивалось. Или наоборот пыталось срастись, хрен знает.

Наверное все-таки он выпил больше нужного. А сел с ней, заговорил — вообще разнюнился. Лида была нарядная, очень красивая, улыбалась, но все равно напоминала раненого лебедя. Или растерявшую огненные перья жар-птицу. Ему сейчас даже ничего такого от нее не хотелось — только как-нибудь ее поддержать, помочь.

И возникло что-то между ними. Впервые. Никогда раньше Лида не смотрела на него глазами, полными слез. У него тоже запершило в горле.

Она сказала:

— Ну почему это ты больше никогда меня не увидишь? В одном городе живем.

Валера подумал: когда оба в дерьме, это сближает больше, чем когда оба в шоколаде.

И здесь встряла сука Мышкина, испортила момент.

Ничего, сказал себе Валерий, раз искра проскочила, ток пойдет. Разговор не окончен.

Пятнадцать минут назад он был в черной-пречерной дыре и собирался нырнуть в нее еще глубже, упиться до отключки. Но зебра тряхнула головой, приподнялась на задних копытах, сдвинула его с черной полосы на белую.