Поколение М, стр. 42

Брыкин присесть не захотел, слушал хмуро, а может вообще не слушал.

— Жанн! — крикнул от стола Савчук, держа в руке контрамарку. — Поматросила и бросила! Потом пошепчешься! Расскажи про спектакли. «Бал у Сатаны» — это что такое?

Понадеявшись на то, что депутат размягчеет, когда выпьет, Жанна отложила разговор на позже. Вернулась к столу. С удовольствием принялась рассказывать про свой бизнес.

— Я рассуждала как? У нас в стране полная жопа. Везде. Раньше продавали нефть — она подешевела. Заводы не работают, колхозники поразбежались, ничего не производят, продавать нечего. Но остался один продукт мирового уровня. Это, товарищи, бывший советский человек, а ныне гражданин демократической России. У него две руки, две ноги, а также первичные и вторичные половые признаки, которые не хуже, чем у жителей развитых стран. Настоящий бизнес, я читала, развернул институт Склифосовского, который продает на экспорт почки-печенки жертв ДТП за немереные бабки. У меня такого ресурса нету. Зато имеется опыт работы в культмасс-секторе, а вокруг неограниченный запас высококачественных сисек-писек.

Катька Морозенкова сморгнула, покраснела — смешно.

— Бордели — бизнес рискованный. Без «крыши», даже двух «крыш», ментовской и братковской, не поработаешь. На фиг мне такие приключения… Кстати, а где остальные? Где Сережа Клычов?

— Вроде обещал, — сказал Савчук. — Ты не отвлекайся, развивай тему. Все жадно слушают.

— В чем фишка моего «Театра»? В двух гениальных придумках. Во-первых, я не нанимаю профессионалок, всяких там стриптизерш или путан. Им надо до фига платить, и они кривляются. У меня на сцену выходят самые обычные домохозяйки и студентки. Тела у них обыкновенные, а это намного эротичней надутых сисек и бритых писек. Плюс они стесняются, это тоже заводит публику. Всего-то и требовалось — придумать маски. У нас все спектакли в масках. Девушка открывает всё, кроме лица. Никаких фамилий в программке, только придуманные имена. Плачу я сдельно, за каждый выход. Деньги сейчас нужны всем, так что желающих полно.

— А вторая придумка какая? — спросил Генка. Вот кто точно явится по контрамарке — сразу видно, у человека никакой интимной жизни.

— Репертуар. Видите, у меня сплошь высокая литература. «Бал у Сатаны» — это сцены из «Мастера и Маргариты». «Ромео и Джульетта» — Шекспир. «Дон Жуан» — сборная солянка из классики, под музыку Моцарта. Ко Дню Победы делали на один показ патриотическую эродраму «А зори здесь тихие»: кирзовые сапожки, пилоточки. Литературный антураж что дает? На спектакли ходят не только дрочилы из подворотни, но и интеллигенция. Такая публика ведет себя культурно, не создает эксцессов. Экономлю бюджет на вышибалах.

Подала голос Лола:

— Почему ты взяла псевдоним «Фан»? Это английское fun?

— Не только. Первый спектакль у меня был с китайской экзотикой — «Сон в красном тереме». Я подумала, что «Фан» звучит очень по-китайски.

Жанна повернулась посмотреть, где Брыкин. Куда-то подевался. Ладно, займемся пока американкой.

— Посмотрите, я фоточки принесла.

Вынула пачку снимков. Савчук и Генка к ним прилипли, Катька застенчиво косилась. А Жанна подсела к Лоле. Для затравки спросила, где Норка, как у нее дела, придет ли. Потом перешла к делу.

— К нам на спектакль «Белоснежка и семь гномов» приходил корреспондент из немецкой газеты «Бильд». Потом у них вышла статья про неглянцевый русский эрос. И мне пришла в голову мощная идея. Эротику надо выводить на экспорт. Я здесь обеспечиваю производство: фотосъемка, видеосъемка, по любому профилю. Нужны партнеры на той стороне. Ты чем в Америке занимаешься?

— Я совсем не по этой части, — хихикнула Лола. — Работаю ассистентом у врача, моего приятеля. Плюс получаю алименты от бывшего. На жизнь хватает, более чем.

— Брось, денег много не бывает. А тут светят бешеные бабки, причем влегкую. Ты живи себе как жила, просто поищи мне заказчиков. Получишь комиссионные за посредничество. Подумай короче, окей?

Лолка вежливо кивнула. Ни черта искать не станет, ясно. Но Жанна особо и не рассчитывала. Просто кинула удочку, на всякий случай. Закон успеха прост: нужно быть активным. Не упускать ни одного шанса, даже крошечного. Побеждают не умные и даже не везучие, а упорные, кто никогда не останавливается и — второе правило — умеет работать с людьми.

Следуя этому правилу, Жанна прошлась вдоль накрытого стола, собрала на тарелку ням-ням для водителя.

Надо чтобы сотрудники тебя любили. Не только за то, что ты им платишь, но и за доброе отношение. Жанна находила время проявить заботу обо всех, кто на нее работал. А Дато не просто шофер, но еще и мастер спорта. И вообще джигит, практически Дата Туташхиа. Без такого сопровождающего деловой женщине по нынешним временам не обойтись. Еще и красивый, зараза, на Рембо похож. Эх, в прежние бы времена так его и съела бы. Но теперь стала взрослая, умная, поэтому только облизывалась. С кем работаешь — не трахайся. И наоборот.

Вышла к своей «черошке», поворковала, первый кусочек колбаски загрузила чудесному грузину прямо в уста.

— Сзады две крутые тачки, — сказал Дато с набитым ртом. — Стекла темные. Внутри сыдят. У тэбя проблемы?

Жанна поглядела.

— Я еще не доросла, чтобы за мной следили люди на «крузерах». У них какие-то свои дела. Кушай, золотце, не скучай.

Вернулась в ресторан. Брыкина по-прежнему не было.

Ладненько, пощупаем Савчука.

Он единственный остался в маске Азазелло, остальные сняли.

Подсела.

— Как поживаешь, боец невидимого фронта? Цирк закрылся, клоуны разбежались?

Глаза в прорезях сузились.

— Какого еще фронта?

— Кончай. Я тебя еще в тот раз срисовала, у меня встроенный рентген. Чем ты теперь кормишься?

Валерка не торопился с ответом, и Жанна законкретизировала вопрос:

— Связи-возможности остались? Мой бизнес растет, мне всякие люди нужны. Расскажи: есть у тебя товар?

— Есть, да не про твою честь.

Обиделся.

Она рассмеялась.

— Типа, «я еще не так низко пал, чтоб шестерить при борделе»? Всё нормально, Валерик. У меня не бордель, а стопроцентно легальное заведение. Приходи по контрамарке, сам посмотришь. Познакомлю тебя с моими актрисами.

Подмигнула.

Что-то в нем, Савчуке, есть. Надо бы пощупать получше. Он обязательно придет. Как и у Генки, глаза голодные. Никто обсоску не дает.

Больше ничего полезного пока не проглядывало, и Жанна решила перейти к приятному — повеселиться.

Пересела к Морозенковой. Как пишут в песенных нотах, начала «тихо, задушевно»:

— Ты в норме, Катюнь? В семье всё хорошо?

— Спасибо, Жанночка, дети здоровы, это самое главное, — ответила ясноглазая Катя-телятя. — В материальном смысле, конечно, непросто, но кому сейчас легко?

Жанна изобразила задумчивость.

— Слушай. Может, тебе у меня подкалымить? Пополнишь семейный бюджет.

— Как это?

Ресницы хлоп-хлоп.

— Раз в недельку сходишь, отыграешь спектакль, это пять сотен.

— Сколько?! — ахнула Морозенкова. Потом сообразила: — Это что же, по сцене голой ходить?

— Не голой, а в маске. Никто не узнает, что это ты, — с серьезным видом стала объяснять Жанна. Перешла на шепот. — А если будет желание, можешь вообще серьезные деньги делать. После спектакля мужики распаленные. За быстрое чики-дрики актрисы, кто не против, получают три тысячи. Причем не снимая маски. Если снять — это за дополнительную плату. Ты прикинь: три с половиной штуки за вечер. И так четыре раза в месяц.

В вытаращенных глазах Морозенковой читался ужас. Но и нолики, кажется, тоже замелькали.

— В общем, надумаешь, вот моя карточка. Звони.

Еле сдерживаясь, чтобы не заржать, Жанна повертела шеей. Чертов Брыкин так и не появлялся. Неужели свалил с концами?

Имелся разговор и к Лидке, звезде экрана, — если приедет. Уже серьезный, не для прикола. Там главное сразу прикинуть, сколько предлагать. Если мало, она обидится, но и переплачивать незачем.