Поколение М, стр. 22

Пообсуждали, что привезти для общего стола. Отдавать виски «Джонни Уокер» из Хитроу Слава пожидился. Азия, не поймут-с. Лучше оставить для какого-нибудь солидного гостевания. Экономика должна быть экономной.

Решили заехать на Климашкина, оприходовать лимит. Взял там сервелат, бутылку приличного коньяка. Для ностальгической встречи более чем.

По дороге опять схлестнулись, перескакивая с одной актуальной темы на другую. Поскольку машина не квартира, в спальню не эвакуируешься и не запрешься, Слава предъявил новые, заранее продуманные аргументы по поводу Бикина.

Лучше быть королевой маленького королевства, чем третьей фрейлиной при большом дворе. (Напомнил Лидке театральную обиду — как ей в театре сначала дали роль в «Золушке» с одной коротенькой репликой). Ты, сказал, будешь первая леди района. И на зверосовхоз тоже не фыркай. Они разводят норок и куниц. Соорудим тебе шубку, даже две, ни у какой Гурченко таких нет. По поводу ребенка сказал: поработаешь пару лет матерью, все равно в районе играть негде. Зато когда меня переведут в Хабаровск, там два драмтеатра. Тебе будет не тридцать три, а только тридцать. Как раз бэби подрастет — и ты свободна, как птица.

По крайне мере задумалась. Уже прогресс. А вошли в кинотеатр — ожила, засветилась. Перецеловалась с девчонками, шурша своей умопомрачительной лайкой. Каждому из парней подарила свою фирменную улыбку. Во главу стола села, как на трон.

Слава тем временем осмотрел личный состав.

Нет, это не картина Маковского. Скорее плакат «Два мира — два детства». Очкастые кузины, так и не подстригшийся дуралей Брыкин, клуша Морозенкова и люмпен Клычов не удивили, но по Генке Щипку было ясно, что у него дела на подъеме, а Валерка вообще заинтриговал. По всем приметам видно — человек хорошо устроен.

Расспрашивать не пришлось — тот сам рассказал. В подробности не вдавался, но вскользь обронил, что работает на площади Дзержинского. Значит, в центральном аппарате, это серьезно.

Разговаривали понизив голоса. Валера еще и переставил свой стул на угол, оказался между Дружиниными.

Вдруг Славе пришло в голову: вот кто может пригодиться. Ну и, если честно, захотелось произвести впечатление.

— Валер, дай совет. Ты человек разбирающийся. Мы с Лидкой ломаем голову, не можем решить. У меня подходит очередь в аспирантуру Высшей партшколы, а тут оттуда, с самого верха… — Поднял глаза к потолку. — Ладно, тебе могу сказать: от личного помощника генерального секретаря поступило предложение ехать первым секретарем райкома, на периферию. Ответ надо дать на следующей неделе. Спорим между собой, взвешиваем за и против. Ты бы как поступил?

Лида перестала прислушиваться к болтовне Морозенковой, повернула голову.

Савчук на нее поглядел. Подумал. И вдруг говорит:

— Я бы на твоем месте остался. Там еще неизвестно, как сложится. Периферия не Москва, там свои засады. А тут ты все ходы-выходы знаешь. Да и жену пожалей. Ты будешь с утра до вечера горбатить, а ей что? Киснуть в четырех стенах?

— Вот! Вот! — воскликнула Лида. — Послушай, что умный человек говорит!

Порывисто обняла Савчука, поцеловала в щеку.

Слева наклонился Генка Щипок.

— А тут всех целуют? Чур, я следующий!

Десять лет назад он таким бойким не был. Пиджак между прочим твидовый, явно не из совторговли. Из нагрудного кармана торчит ручка «паркер».

Захотелось выяснить, что за птицу-удачу ухватил за хвост бывший негритянский космонавт. Тем более заход на Лиду через Савчука оказался плохой идеей. Этот разговор надо было сворачивать.

— Как живешь-поживаешь, физик? — дружелюбно спросил Слава. — Или кто ты у нас? Математик?

ГЕНА ЩИПОК

— А? — переспросил Гена.

Вроде всё обдумал, всё решил, но пришел сюда — и загляделся на Самотину, которая стала еще краше, чем была. Десять лет назад он всяким таким мало интересовался, но сейчас женская тема у него находилась в фокусе внимания. И он не то чтобы заколебался, нет, но как перед стендовым пуском — захотелось еще раз проверить. Вроде знаешь: всё точно, сбоя быть не должно, полет будет успешным, но вдруг ёкнет — что если какой-то параметр остался вне сферы вычислений? Или вообще не поддается расчету? После команды «старт» будет поздно.

Мысленно представил Нину рядом с Лидой. Обе уставились бы одна на другую с жалостным недоумением, как на нелепое чучело. Нину невозможно представить ни в одной ситуации, которые для Самотиной естественны. Типа накрашивающей ресницы или завивающей локоны. Гена фыркнул, нарисовав себе такую картину. То же и с Лидой. Ни в лаборатории, ни в лыжном походе этакая райская птица невообразима.

Внезапно из памяти выскочило: когда-то, в этом же самом зале, он уже что-то подобное прикидывал. Но с тех пор Самотина отдалилась от мира, который Гена считал своим, еще на несколько световых лет.

— Сядешь сюда — поцелую, — сказала Лида, очаровательно улыбнувшись. Как раз Савчук со своим стулом вернулся на место, раскрасневшийся и притихший.

— Пусть сначала заработает поцелуй, — рассмеялся Славка. — Пусть расскажет, где служит, чем занимается.

— Вообще-то я работаю в Химках, но часто сижу в Обнинске и в Семипалатинске. Когда готовим очередные испытания.

— Что-то космическое? — догадался Дружинин. — Стало быть, мечта осуществилась? Кем хотел, тем и стал? Здорово. Расскажи поподробней, интересно же.

— Поподробней не могу, у нас секретность, — объяснил Гена. Дружинин уважительно кивнул. — Только в общих чертах. В принципе я занимаюсь в НИИТП именно тем, чем планировал. Разработкой двигателя, который обеспечит космические полеты средней дальности. Например, на тот же Марс. Но не совсем по тому профилю, какой воображал на заре туманной юности. То есть профиль тот же, но…

Хотел сказать, что гениальная идея ядерного ракетного двигателя, которой он в семнадцать лет собирался взорвать космическую науку, оказалась давно уже запущенной, просто разработки засекречены, поэтому заниматься приходится не теоретическими исследованиями, а техническим обеспечением модификаций двигателя ЯРД-50. Но для Славки это было бы сложно. Он даже аббревиатуры не понял.

— НИИТЭПЭ?

— Тепловых процессов. Ну, Келдышевский центр. Ты наверняка слышал.

Дружинин присвистнул.

— Ни фига себе. Да ты выше всех нас взлетел. Причем в буквальном смысле.

— Отстань от человека! — сказала Лида. — Поменяйся с Геной стульями. Я его порасспрашиваю про важное.

Пересел. Она чмокнула его в щеку. Та стала горячей. Обдало ароматом каких-то умопомрачительных духов. А от Нининых коротко стриженных волос пахнет хозяйственным мылом — она говорит, оно натуральное и дольше держит чистоту.

— Щипочек, ты сияешь и светишься, — шепнула Лида на ухо. — Ты счастлив? У тебя всё хорошо?

— На работе? Да. Жутко интересно.

— Черт с ней, с работой. У тебя кто-то есть. Я такие вещи сразу вижу. Выкладывай.

Он смущенно заулыбался.

— Собираюсь жениться.

Лида взвизгнула. Все повернулись в их сторону. Она отмахнулась: отстаньте, не мешайте.

Пригнулась.

— Рассказывай, рассказывай! Как вы познакомились? Кто она? Не навостряй уши, Дружинин. Твой допуск тут не работает.

Было видно, что ей действительно интересно.

— Вы с ней коллеги, да?

— Не совсем. Она в другом отделе, орбитальных станций. Ведет собственную разработку. В таком возрасте, да еще для женщины это огого. Расчет зацепления стыковочных агрегатов — ужасно интересно.

— Фотокарточку покажи, — потребовала Лида.

Он достал снимок, сделанный в лыжном походе по Кольскому полуострову. Правда, Нинино лицо под меховой шапкой было почти не видно.

— Какого же это она роста?

— Немножко повыше меня.

Самотина поднесла фотографию к глазам, поизучала.

— Решительная.

Гена засмеялся.

— Ты даже не представляешь до какой степени. Это она мне предложение сделала, не я ей.