Моли ночь (ЛП), стр. 8

Это тревожит.

Если мужчина так силен, как утверждает Маргарет, то у него не должно быть проблем с побегом. Он запросто мог бы убить Директора и перебить солдат, охраняющих объект. Тогда все мы могли бы быть свободны.

Что держит его здесь? Кто контролирует пленников?

Неужели Директор и вправду промыла всем мозги, заставив поверить, что они недостаточно сильны, чтобы сбежать?

В любом случае, не собираюсь сидеть на месте весь месяц и ждать смерти или того, что похуже. Всю жизнь заботилась о себе сама.

И скорее умру, чем позволю мужчине надругаться надо мной во имя государственной власти.

Проходит еще три дня. Поначалу я каждую секунду бодрствования жду, что Директор или кто-то из ее прихвостней ворвется в эту проклятую комнату и… ну, не знаю. Что-нибудь сделает. Не могу поверить, как они могут притворяться, будто всех нас просто… не существует. Нас кормят, но этого едва хватает. И мы с Маргарет делим еду на двоих, потому что мужчины съедают раз в десять больше.

Повезло, что они вообще оставляют хоть что-то. Если бы не Маргарет, я бы уже умерла с голоду. Кажется, все здесь испытывают к ней какой-то базовый уровень уважения, которого не нашлось для меня. Не уверена почему, но чем больше узнаю́ Маргарет, тем сильнее убеждаюсь, — в ее безумии есть что-то особенное.

Девушка начинает мне нравиться.

Кроме болтовни с новой компаньонкой, делать нечего — только сидеть и смертельно скучать. Я здесь уже несколько дней. Остальные провели в заточении месяцы, а может и годы. Как, черт возьми, они еще не сошли с ума? Единственное, чем мужчины развлекаются здесь, — участвуют в изредка вспыхивающих драках, которые обычно заканчиваются жалкой потасовкой, и их приходится разнимать, когда кто-то из парней становится слишком агрессивным.

Жду, что кто-нибудь использует способности, но они никогда этого не делают. Ни один из парней не пытается выбраться или хотя бы применить магию в драке.

Маргарет права. Министерства не видно. И всё же у них вся власть.

— Я твоя подруга, и ты мой самый любимый человек здесь, так что не хочу задеть чувства, когда говорю это, но ты воняешь. Нужно принять душ и переодеться в чистую одежду, хорошо?

Качаю головой, не дав ей договорить.

— Ни за что на свете не разденусь догола в нескольких шагах от целого подземелья, полного мужчин.

— Они тебя не тронут. Я постоянно здесь моюсь, и они всегда оставляют меня в покое. Даже в ванную не заходят, когда я там.

Те пару раз, когда я заставляла себя сходить в ванную, то брала Маргарет с собой. Ведь сила в количестве, верно? Хотя это лишь еще больше ограничивает уединение.

Маргарет, кажется, понимает. И всё же она права. Каждый раз, когда она заходит в душевые, мужчины лишь косятся на нее, но держаться подальше.

Опять же, есть в этом какое-то глубинное уважение, которого я до конца не понимаю.

И не уверена, что они окажут мне ту же любезность, не будь она рядом.

Так что готова мириться с запахом собственного тела. Так лучше, чем рисковать в душе.

— Я знаю, что ты боишься, — мягко говорит она. Девушка берет мою ладонь и сжимает в своих. — Я буду ждать снаружи всё время, хорошо? Ты не можешь прожить целый месяц, не принимая душ.

— Еще как могу, черт возьми.

Закатив глаза, она встает. Затем тянет меня за собой.

— Давай, — шепчет она. — Они всё равно спят. Вот он, твой шанс.

Каждая клетка моего тела твердит, что это очень, очень плохая идея. Я не чувствую себя в безопасности, даже полностью одетая. Душ лишь сделает меня более уязвимой.

Для Маргарет всё иначе.

Но она, кажется, уверена, что со мной всё будет в порядке. И в одном девушка права. Я действительно ужасно воняю.

— Ладно, — шепчу я. — Но ты ждешь за дверью. И если кто-то войдет, сразу кричишь. Поняла?

Улыбка расползается по ее лицу.

— Слава богу. Не была уверена, что выдержу еще одну ночь сна рядом с тобой в таком состоянии.

Легонько толкаю ее в плечо, девушка с усмешкой ведет меня к душевым. Мы перешагиваем через спящие тела и бесшумно пробираемся в заднюю часть подземелья. Ржавые металлические туалеты и раковины — справа от небольшого проема в углу, а душевые — слева. Ждем у входа несколько секунд, убеждаясь, что комнаты пусты, прежде чем проскользнуть внутрь.

Мое сердце колотится так сильно, что, думаю, вот-вот разорвет грудную клетку. Но Маргарет вкладывает свою маленькую ладонь в мою и тянет вперед. Здесь четыре или пять душевых, все отделены толстыми занавесками. Ботинки хлюпают по мокрому полу подземелья, пока Маргарет ведет меня к последней импровизированной кабинке.

— Дай воде прогреться несколько секунд, прежде чем вставать под струю. Поверь, она ледяная, — девушка указывает на дальнюю стену. — Возьму полотенце и чистую одежду из припасов вон там, хорошо? А потом буду ждать здесь.

Киваю, всё еще не до конца убежденная, что это хорошая идея. В смысле, у меня же есть базовые инстинкты выживания.

Или, по крайней мере, так кажется.

— Только попробуй бросить меня, Маргарет.

Она поднимает мизинец в пространстве между нами.

— Клятва на мизинчиках, — подмигнув, она двигается к удивительно аккуратной стопке припасов в углу, где начинает рыться в поисках запасной одежды. Шагаю за занавеску и задергиваю ее, убедившись, что в плотной ткани нет зазоров, прежде чем наконец сбросить ботинки.

Ноги гудят, и стоит мне содрать носки, буквально вросшие в плоть, как волдыри от многодневного ношения ботинок взрываются пульсирующей болью от притока свежего воздуха. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть от облегчения, когда босые ступни касаются холодного пола подземелья.

Затем снимаю футболку и аккуратно складываю грязную ткань поверх ботинок. То же самое делаю со штанами.

Вместо того чтобы сбросить лифчик и трусы, решаю оставить их. По крайней мере, для первого душа. Если Маргарет права и это совершенно безопасно, то я подумаю о том, чтобы снять белье в следующий раз.

Видите? Я не полная идиотка.

Тянусь к частично проржавевшему крану и включаю душ. Он пару секунд плюется, прежде чем сверху льется сплошной поток ледяной воды.

Горячая вода в нашем доме перестала работать много лет назад, так что я уже давно привыкла к холоду. Вообще-то, даже начала его ценить.

Но когда в кабинке начинает скапливаться пар, едва не плачу от облегчения.

Шагаю под струю и запрокидываю голову, позволяя воде омыть отвратительные, спутанные волосы и грязное тело. И, черт возьми, это так хорошо.

Поднимаю бутылочку из ряда принадлежностей на полу и выливаю щедрую порцию жидкости на ладонь. Запрокинув голову и закрыв глаза, намыливаю густые волосы. Приходится дважды мыть кожу, прежде чем въевшаяся корка начинает по-настоящему поддаваться.

С трудом отмываю тело, а когда перехожу к лицу, то вода в ладонях мгновенно становится багровой от грязи и запекшейся крови.

Конечно, извращенные, больные ублюдки, держащие нас в плену, заперли всех вместе в этом подземелье, но при этом милостиво выделили мыло. Потрясающая логика.

— Кто бы мог подумать, что Министерство окажется настолько злым, но даст горячую воду, — шучу я.

Когда Маргарет не отвечает, сердце сжимается. Жду несколько секунд, но ничего не слышу.

— Маргарет?

Проходит еще несколько секунд, прежде чем слышу ее голос. Но она говорит не со мной. Девушка говорит приглушенным тоном с кем-то еще, и, судя по тому, как неразборчивые слова отражаются от стен, кажется, она сейчас на другом конце комнаты.

— Маргарет? — повторяю я. — Кто там?

Инстинктивно скрещиваю руки на груди, готовая схватить одежду и броситься прочь при первых признаках опасности.

Но не успеваю это сделать, как занавеска, закрывавшая мой душ, оказывается сорвана.

Резко вдыхаю, готовая закричать, но большая мужская ладонь обхватывает мое горло и впечатывает спиной в стену, выбив воздух из легких.