Моли ночь (ЛП), стр. 7

— Что ты имела в виду, когда сказала, что быть красивой — это хорошо?

— О! — она оглядывается через плечо, а когда поворачивается обратно, то пригибается ниже и подается вперед, словно собирается поделиться секретом. — Хорошеньких ставят в пару с высшими уровнями. Ты понравишься Директору. Она может даже свести тебя с тройкой.

Едва не давлюсь.

— Здесь есть тройки? Думала, Министерство изо всех сил ищет хотя бы единичек и двоек.

— Так и есть, — она наклоняется ближе, голос — едва слышный шепот. — Сейчас здесь только один маг третьего уровня. Знаешь, — она хмурится. — Хотя нет, передумала. Возможно, ты и не захочешь быть с тройкой. По крайней мере, не с этим. Он страшный. Типа, жуткий. На твоем месте я бы держалась от него подальше.

— Правда? — тоже понижаю голос до шепота, хотя ближайший мужчина находится футах в двадцати. — Кто же это?

Она оборачивается через плечо, осматривая помещение. А затем — и меня это ни капли не удивляет — просто показывает на мужчину пальцем.

Прослеживаю за ее рукой.

Сердце падает в пятки.

Здоровенный мужчина полулежит на койке, застеленной одеялом. Его кровать — в самой задней части темницы, под одним из крошечных отверстий в стене пещеры. Он вытянулся во весь рост, и постель кажется слишком ничтожной для его огромной фигуры.

— Ты шутишь?

Маргарет издает тихий смешок.

— Вовсе нет. Этот парень — отшельник. Мы все его стороной обходим. Слышала, однажды он своей магией убил человека за то, что тот на него не так посмотрел. Я в это верю. Он реально жуткий.

Отвожу взгляд прежде, чем мужчина заметит, что я пялюсь. Меньше всего нужно нежелательное внимание от единственного мага третьего уровня в этой темнице.

— Если он настолько силен, как им удается удерживать его здесь? Почему не использует силу для побега? Вас тут много. Разве не можете объединиться и…

Глаза Маргарет расширяются, она отшатывается.

— Отсюда нельзя сбежать, — сбивчиво шепчет она. — А если попытаешься, тебя накажут, — она кивает на мое бедро. — Это лишь начало. Мистики, работающие на Министерство, каким-то образом узнаю́т, когда мы используем силу, — за дверью десятки солдат, готовых сразиться с любым, кто достаточно глуп, чтобы попытаться. Ты здесь, пока не умрешь или пока Министерство не докажет, что ты достаточно сильна, чтобы использовать на поле боя.

Качаю головой, дыхание вырывается с шумом. Всё это дикость.

— Как долго это продолжается? Сколько ты здесь?

Она вытягивает руку перед собой и загибает один палец, другой, третий, щурясь на них.

— Три месяца. Нет, четыре. Точно, четыре месяца.

Прикусываю язык, чтобы не выругаться вслух.

— И ты проходила ритуал Притязания? Звучит совершенно ужасно.

Она качает головой и мягко улыбается.

— Меня для этого еще не признали достаточно полезной. Первый уровень, сила совсем небольшая. Во всяком случае, так сказала Директор. Думаю, они ждали кого-то сильнее. Кого-то вроде тебя.

— С чего, черт возьми, все решили, что у меня есть сила? Я не мистик, Маргарет, — прижимаю пальцы к вискам и растираю круговыми движениями, силясь унять гул в голове. — Это всё какая-то больная, извращенная шутка.

Она громко вздыхает.

— Конечно, ты мистик. Ты бы здесь не оказалась, если бы это было не так.

— Но я никогда раньше не использовала магию. Вообще никогда.

Она наклоняется так близко, что ее лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего.

— Не волнуйся, — шепчет она. — Я сохраню твой секрет.

Последующие несколько часов Маргарет вводит меня в курс дела, рассказывая всё что знает о темнице и Министерстве. Она слегка чокнутая, но мне это нравится. Скрашивает атмосферу невыносимо мрачной пещеры, а это само по себе — почти непосильная задача.

Ее поведение так сильно напоминает Жасмин.

Насколько могу судить, мужчины полностью игнорируют ее. Уверена, это благословение. Девушка держит меня за руку и таскает по пещере, указывая на грязные стены и чересчур низкий потолок так, будто она экскурсовод, обозревающий шикарные апартаменты.

У края пещеры Маргарет показывает несколько естественных углублений в скальных стенах. В них нет дверей, но они обеспечивают куда больше уединения, чем любое место в общем зале.

Делаю мысленную пометку: просочиться в одно из них и застолбить для сна. Может, мы с Маргарет могли бы сделать это вместе.

Дальше на очереди душевые и туалеты. Водопровод и проточная вода удивляют, но душевые с туалетами просто втиснуты в грязное углубление, выдолбленное в стене сырого подземелья. Несколько маленьких лампочек на стенах дают ровно столько света, чтобы хоть что-то видеть. Когда я выражаю обеспокоенность ее безопасностью здесь, то Маргарет смеется.

— Они никогда не причинят мне вреда, — говорит она. — И поверь, тебе тоже. Просто любят делать вид, что могут.

Прекрасно. Просто замечательно. Точно не собираюсь верить этой сумасшедшей, если она действительно думает, что мы в безопасности рядом со всеми этими мужчинами.

После того как снова устраиваемся в пустом углу, то Маргарет пускается в подробный рассказ обо всем, что знает об уровнях и церемонии Притязания.

По ее словам, в последний раз, когда тройки спаривались во время Притязания, возникшая сила была неизмеримо больше той, что любой мистик мог призвать сам по себе. Министерство могло использовать эту силу против целой армии. Это не обязательно должны быть именно мужчина и женщина, но женщин-мистиков всё равно катастрофически не хватает.

Маргарет не знает всех деталей, но она, кажется, абсолютно уверена, что это правда.

Я не в том положении, чтобы ставить ее слова под сомнение.

— Не позволю им прикоснуться ко мне. Ни одному из них, — говорю я. Большинство мужчин уже уснули, понижаю голос до шепота, чтобы мои слова не разносились эхом по влажным стенам.

Маргарет делает то же самое.

— Ну, есть один способ избежать этого. Оба человека должны добровольно провести церемонию. Ее нельзя совершить насильно.

Даю ее словам уложиться в голове.

— Если так, то как они вообще заставляют кого-то соглашаться? Спариваться со случайным мистиком ради какого-то странного ритуала? По-моему, звучит чертовски мерзко.

Она пожимает одним плечом.

— У людей свои причины. Может, они больше не в силах жить под землей. Вскоре после моего появления здесь двое, ненавидевшие друг друга, заключили союз, чтобы уйти. И теперь они свободны!

Меня передергивает.

— Фу. Отвратительно. Я бы ни за что не стала спать с одним из них, чтобы выбраться отсюда.

Она обхватывает ноги руками и кладет подбородок на колени.

— Не все такие плохие.

— Серьезно? Пока я здесь, ни один не излучал доброжелательности. Если чему и научилась в жизни, так это то, что мужчины всегда будут причинять женщинам боль, и их поведение, когда меня втолкнули в пещеру, только подтвердило это.

Ее губы изгибаются.

— Ты очень цинична. Так грустно.

Рассеянно ковыряю свои грязные штаны.

— Ну, того третьего уровня зовут Синнер. Как думаешь, откуда у него такое имя? Вряд ли мужчина заслужил его, будучи милым и любящим со своими друзьями.

Маргарет лишь пожимает плечами.

— Не хотела бы, чтобы кто-то судил обо мне, не узнав как следует. Нравится оказывать другим ту же любезность.

Это просто чудо, что Маргарет так долго продержалась здесь. Слишком добрая. Слишком… доверчивая.

Эти мужчины полностью ее игнорировали, тогда как я, едва появившись, привлекла внимание всех до единого. Быть невидимкой было бы куда предпочтительнее, чем терпеть словесные оскорбления Блондинчика.

Он и его приятели спят в дальнем конце темницы, в нескольких футах от того места, где Синнер сидит на кровати, используя лунный свет, просачивающийся из отверстия в стене, чтобы читать старую, потрепанную книгу.

Выражение его лица мягче, чем кажется возможным для столь сурового человека. Он выглядит почти умиротворенным.