Моли ночь (ЛП), стр. 52

— Ты вообще видела, насколько была невероятна?

Мое сердце замирает.

— Что? Я…

— Бенедикт был бы мертв, если бы не ты. Ведь понимаешь это?

Я качаю головой.

— Ему повезло. Всё могло пойти очень, очень плохо. Я могла…

— Но не пошло, — Синнер наклоняется ближе, так что чувствую легкий запах лавандового мыла, исходящий от него. — Каждый раз, когда выпускаю фантомов, рискую причинить кому-то вред. Они могут убивать. Ты видела это. Чувствуешь. Разница между этим? — он поднимает руки между нами, крошечный усик тени щекочет мое лицо. — И мгновенной смертью? Дело не в контроле. Всё дело в намерении.

Дыхание перехватывает.

— Ты научился контролировать свою силу много лет назад. У меня был один день практики.

— Неважно. Это твоя сила. Твоя. Она подчинится тебе. Ты ее бог. А не наоборот.

Ковыряю ногти, не зная, как заставить его понять.

— На твоем месте, — шепчет он, — я бы давно ее убил.

Смех вырывается из меня, прежде чем успеваю его остановить. Черт, как же хорошо.

— Поверь, я была близка. Повезло, что ее не было рядом, когда я…

Захлопываю рот, не давая себе продолжить. В те, другие разы, когда я убивала.

— Ты не такая ужасная, какой я тебя считал, когда встретил, — говорит он.

Вскидываю голову от правды в его словах, хмурясь.

— Ты тогда ничего обо мне не знал.

— Я отлично читаю людей. Но ты меня удивила.

Я пытаюсь — и не могу — сдержать смех.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего. Просто, — давлюсь очередным приступом смеха. — «Отлично читаю людей».

На секунду он застывает, и мое сердце падает. Уверена, что разозлила его. Ранила, пошутив об уязвимости.

Но прежде чем успеваю сформулировать извинение, Синнер наклоняется и брызгает водой мне в лицо.

Взвизгнув, я отползаю.

Синнер следует за мной, зачерпнув пригоршню воды. Плещет в меня, пока поднимаюсь на ноги, всё еще смеясь.

Разворачиваюсь, готовая бежать, но не успеваю сделать и шага — он ловит меня, кружит и поднимает с земли одним сильным движением.

— Перестань! — смеюсь я. — Прекрати немедленно! Опусти!

— Ах, ты думаешь, это смешно? — шепчет он, его дыхание на моей шее посылает дрожь по спине.

Он сгибает пальцы, щекоча мне бока.

— Нет! Нет, вовсе не смешно! — смеюсь лишь громче.

Звук прочищаемого горла останавливает нас. Сердце колотится, оборачиваюсь. Синнер тоже поворачивается, — всё еще крепко держа меня, хотя хватка стала защитной.

— Простите, что прерываю, — говорит Маргарет. — Бенедикт ищет тебя, Элайджа.

Дыхание покидает мои легкие в одном облегченном выдохе.

Синнер кивает и обходит меня. Но бросает взгляд через плечо — немое обещание закончить начатое позже.

Закусываю щеку изнутри, чтобы не улыбаться как дура. У меня не может быть к нему чувств. Между нами ничего не получится. Я слишком сложная. Недостойная любви.

А он… ну, он Синнер. Тройка. Солдат, который сделает всё ради сестры.

— Ты называешь его Элайджей? — спрашиваю, когда он отходит на достаточное расстояние.

Маргарет глядит туда, где ее брат исчез в лесу.

— Это долгая история. Для всех остальных он Синнер, но для меня навсегда останется Элайджей. Даже если это его бесит. Хотя приятно видеть, что вы двое ладите. Он вообще ни с кем не ладит. Ни с кем, кроме меня.

Подавляю улыбку.

— Я заметила. Как вышло, что ты такая дружелюбная, а он такой…

— Нелюдимый?

Еще один смешок вырывается из груди.

— Я хотела сказать «замкнутый». Но да.

Она пинает ветку, улыбаясь.

— Он не всегда был таким. Раньше был такой же сумасшедший, как я.

— Синнер? Сумасшедший? Что-то слабо верится.

— Это правда, — она скрещивает руки и останавливается, губы опускаются в хмурой гримасе. — Он оберегает меня теперь, но только потому, что винит себя.

Тревога сжимает грудь, когда слышу печаль в ее голосе.

— Винит за что?

Она вздыхает и пинает землю.

— Когда мы были детьми — ну, он тогда уже был подростком, — у нашего отца был очередной приступ. Обычно он вымещал злость на Элайдже, но в тот раз его не было рядом. Поначалу.

У меня внутри всё холодеет. Мэгс обычно такая беззаботная и мягкая. Эта жесткость в ее голосе режет слух — звучит так неправильно.

— Отец хотел, чтобы я была сильной, как он. Орал, требовал доказать, на что я способна. Он презирал меня за то, что я не тройка, — она издает мрачный смешок. — Мне до тройки далеко. В общем, ему не понравилось то, что он увидел. Он решил, что если я пройду Притязание, то стану сильнее.

Нет. Нет, нет, нет.

— Он связал меня. Я пыталась отключиться. Была тогда такой маленькой, даже не понимала, что такое Притязание. Была в полной растерянности, — ее руки сжаты в тугие кулаки по бокам, костяшки белые. — Но Элайджа появился — слава богу, — и остановил всё. Это был первый раз, когда он убил кого-то по собственной воле.

Мой желудок сжимается.

— Синнер убил вашего отца?

Слезы наворачиваются ей на глаза.

— Лучше бы он сделал это задолго до того. Не ради меня, со мной всё было бы в порядке. Но он… — ее голос дрожит. — Брат не был в порядке долгое, очень долгое время. Ты называешь его Синнером, потому что это имя он выбрал для себя после того, что сделал. Но я никогда, никогда не назову его так. И он это знает. Брат навсегда останется для меня Элайджей, даже если притворяется, что Элайджа мертв.

Сокращаю расстояние между нами и заключаю ее в крепкие объятия. Ох, Маргарет.

— Приятно видеть его с тобой. Не была уверена, сможет ли он ужиться с самим собой после Притязания. Не если ты… ну… он бы никогда никого не принуждал. После того, что видел. После того, через что прошел.

Мое горло сжимается.

— Он сделает всё, чтобы защитить тебя. И я тоже. Даже если ты иногда слегка безумна.

Она улыбается мне в ответ — такой же свежей и милой улыбкой, как всегда. Только теперь, увидев проблеск ее прошлого, замечаю, что именно Маргарет прячет за этой улыбкой. Счастье не дается легко, даже ей. У всех нас есть демоны. Мы все от чего-то бежим.

— Я бы тоже тебя защитила, — говорит она. — Как и он. Брат уже сделал это.

Уже сделал.

Чего Синнер не знает — так это того, что ему больше никогда не придется защищать сестру в одиночку. Больше никогда не придется быть монстром — если только он сам этого не захочет.

Вижу сквозь эту маску. Вижу настоящего Синнера — более мягкого, израненного.

И я не боюсь.

Небо лиловое, солнце только-только показывается над горизонтом, пока мы втроем пробираемся через лес. Мэгс отчаянно сопротивлялась, но в итоге я убедил ее остаться сторожить Кэтрин. Не сказал всей правды — не могу сосредоточиться, когда моя младшая сестра рядом. Мне не нужно, чтобы она оказалась замешана в том хаосе, что вот-вот разразится.

До темницы остается полмили, если карта Бенедикта не врет. Кэтрин исцелила его, но его сила восстановилась не до конца. Он мог бы телепортироваться на короткое расстояние, если бы очень понадобилось, и мы сошлись на том, что лучше приберечь силы для боя.

У меня такое чувство, что ему они пригодятся.

Всё утро мы снова и снова перебирали план, но легче от этого не стало. По сути, нас трое против целого отряда охраны.

Магической охраны.

Рев двигателя разрезает тишину, — бесшумно бросаемся в деревья и падаем на землю.

Вдох. Выдох. Грузовик проезжает так близко, что уверен — придется убить всех, кто внутри.

Но вместо того чтобы остановиться, он проползает мимо. Ни один из мужчин в кабине даже не смотрит в нашу сторону.

— Опасно близко, — шепчет Бенедикт, когда шум двигателя затихает.

Слишком близко. Но это значит, что лагерь рядом.

— Пошли, — приказываю, поднимаясь на ноги.

Мы бежим еще несколько минут, пока голоса и движение впереди не заставляют свериться с нарисованной от руки картой.