Моли ночь (ЛП), стр. 50
— Почему ты не спишь? — произносит она, наконец отстраняясь.
— Мне нужна твоя помощь.
Прежде чем она успевает задать вопросы, тихо проскальзываю обратно в комнату, увлекая ее за собой. Лунный свет, сочащийся из окна, достаточно ярок, чтобы осветить все списки и планы, что написал Бенедикт. Сажусь на пол рядом с ними, Афина следует моему примеру.
— Что ты делаешь? Ты же не собираешься менять план сейчас?
Глубоко вдыхаю, закрыв глаза, затем выдыхаю и пристально смотрю на нее.
— Нет, я не меняю план.
Она осторожно разглядывает меня, глаза припухшие и красные.
— Ладно, тогда что?
Беру листок — кажется, тот самый, что составили Мэгс и Бенедикт со списком известных даров в армии, — и протягиваю Афине.
— Прочитай мне это.
Она закусывает губу и осторожно берет листок из моих рук.
— Ты хочешь, чтобы я прочитала тебе этот список?
— Да.
Пауза.
— Зачем?
— Потому что я хочу знать, что в нем, — киваю на листок. — А теперь, пожалуйста, читай.
Она смотрит на список, потом на меня, потом снова на список. Когда ее взгляд возвращается ко мне, брови сведены, глаза сосредоточены.
— Ты не можешь его прочитать?
— Если бы мог, то не просил бы тебя сделать это за меня, правда? — слова выходят резче, чем хотел, но Афина не вздрагивает. И не смеется надо мной, что уже само по себе огромное облегчение.
Не то чтобы мне было не всё равно, черт возьми.
— Но я видела, как ты читаешь. Ты читал ту книгу в темнице почти каждую ночь.
Заставляю себя не отводить взгляд от ее глаз.
— Притворяться, что понимаю, что, черт возьми, значат слова, было веселее, чем пялиться в пустоту. Пожалуйста, — киваю на бумагу. — У нас не вся ночь впереди.
Она прочищает горло, звук кажется оглушительным в тишине комнаты.
— Хорошо.
И затем, даже не хмыкнув, она начинает читать.
Список приличный, но, конечно, там будут и другие. Те, с кем мы еще не столкнулись.
Такие, как я.
— Маргарет знает? — спрашивает она.
— Знает что?
— Что ты не умеешь читать? Она-то явно умеет, — Афина переводит взгляд на страницу, затем снова на меня. — Учитывая, что она составила этот список.
Меняю позу, вытягивая ноги перед собой.
— Как и большинство людей, она считает, что я владею базовым навыком грамотности. Мой отец научил ее читать. Меня учил другому. Это не важно.
Она изучает меня слишком пристально. Стоит немалых усилий, признаюсь, не ерзать под ее взглядом. Я никогда никому не говорил. До сих пор просто не приходилось. До этого момента меня не вынуждали читать ради выживания.
Но теперь, когда Афина знает, увидит ли она во мне слабость? Я же Синнер, наводящая ужас тройка с магией смерти, который даже не может прочитать чертов список.
Но она не выглядит удивленной.
Афина выглядит грустной.
И почему-то это в тысячу раз хуже.
— Ладно, — выхватываю листок из ее рук и даю другой. — Теперь этот.
Она читает каждое слово с каждого листа бумаги на полу, даже подписи к схемам. Каждую заметку. Ни разу не смеется. Ни словом не упоминает мой недостаток.
Просто читает.
А потом перечитывает всё снова.
И снова.
Только когда солнце почти встает, мои веки тяжелеют. Последнее, что слышу, проваливаясь в сон, — звук ее голоса.
Он повторяется в моих снах, прогоняя кошмары и ужасы.
И я сплю.
Спасибо Господу за обувь. Мою и Афины.
Остальные тоже переоделись — никаких больше нелепых белых нарядов. Мы собрали те немногие вещи, что накопили за два дня в гостинице, съели всё, что смогли в себя вместить, и выдвинулись в путь.
Не буду скучать по этому городку. Многолюдные места не для меня. Но буду скучать по тому, как Афина и Мэгс глазели на каждую мелочь, мимо которой мы проходили, смеясь и держась друг за друга, будто никогда не видели ничего лучше.
Одним из чудес, что им повстречалось, была собака в свитере. Чертовски нелепо.
Идем через город в лес, тем же путем, каким пришли. Бенедикт говорит, что прыгать с открытого пространства будет легче.
Кэтрин молчит. Спасибо, блядь, потому что не уверен, что не пустил бы кровь, сорвись с ее губ хоть одна грязная реплика. После того, как она обошлась с Афиной прошлой ночью.
Тот факт, что все в семье Афины, кроме Кэтрин, мертвы?
Это не укладывается в голове. Ставит в тупик.
— Хорошо, — говорит Бенедикт, когда мы выходим на небольшую поляну. — Пути назад не будет, как только окажемся там. Мы будем в зоне досягаемости Министерства. После этого нам ничего не останется, кроме как действовать по плану.
Никто не произносит ни слова.
— Отлично. Раз мы заодно, — он поправляет лямку сумки на плече. — Все, держитесь.
Мэгс тут же обнимает Афину одной рукой и протягивает другую Бенедикту.
Афина поворачивается ко мне и улыбается.
Переплетаю наши пальцы, игнорируя тени, что рвутся наружу от ее прикосновения.
Боже, надеюсь, это сработает.
— Три.
Делаю глубокий вдох.
— Два.
Кэтрин вытаскивает из кармана серебристый предмет. Понимаю, что это маленький кинжал, но уже слишком поздно.
Нет, нет, нет…
— Один.
Она вонзает нож в живот Бенедикта.
Блядь.
Я познала хаос. Пожалуй, вся моя жизнь и была одним долгим потоком хаоса. Но то, что чувствую после прыжка, выводит это понятие на совершенно новый уровень.
Мы приземляемся на твердую землю с глухим ударом. Раздается хруст, но из-за адреналина, бушующего во мне, не могу сказать, ранена ли я, или этот звук исходит от кого-то другого.
Крик дает ответ. Голос низкий. Бенедикт, может быть?
Тени Синнера пульсируют в моей ладони. Открываюсь им, как он учил, и позволяю облаком окутать мое тело, затем Маргарет. Меня не беспокоит, что они могут нас ранить. Теперь знаю — у них есть собственный разум.
И они защищают свою семью.
Моргаю, пытаясь прояснить зрение, отчаянно желая, чтобы мир перестал вращаться.
Синнер отпускает мою руку, и мгновение спустя второй крик эхом разносится среди деревьев.
На этот раз — Кэтрин.
— Какого хрена ты творишь?! — Синнер прижимает ее к земле, сжав горло рукой, и кричит ей в лицо.
Рядом с ними Бенедикт падает на колени.
— О боже мой, — мы с Маргарет бросаемся ему на помощь. — Всё будет хорошо, — говорю я, хотя понятия не имею, есть ли в этих словах хоть капля правды. Особенно когда замечаю кинжал, торчащий из живота мужчины, — прямо над пупком. — Это пустяки.
С его лица сошли все краски.
— Мне так жаль, — выдыхает он.
— Не извиняйся, — Маргарет уже отрывает кусок от своей рубашки и прижимает к ране. — Мы вытащим это, и ты будешь в порядке, ладно? Всё будет хорошо.
Ее слова звучат странно уверенно. Синнер всё еще орет в лицо моей сестре. Та, в свою очередь, самодовольно несет какую-то чушь.
— Мы не можем этого сделать! — визжит она. — Не можем!
— Ну так уже, черт возьми, слишком поздно! — голос Синнера эхом разносится по лесу.
Маргарет хватается за рукоять кинжала и тянет, — еще больше крови хлещет из раны.
— Иди сюда и исцели его! — кричу я.
Кэтрин издает хриплый смешок.
— Он не может тебе помочь! Никто не может!
У меня внутри всё холодеет.
— Он твой избранник! Зачем, черт возьми, ты это сделала?
Ее собственный избранник. Она действительно ударила ножом мужчину, с которым связана узами, чтобы помешать нам прыгнуть.
— Ты можешь взять ее силу, да? — спрашиваю я Бенедикта.
Его взгляд затуманился, голова качается.
— Бенедикт, послушай. Ты можешь использовать ее силу исцеления, раз вы связаны.
Кэтрин смеется, но звук обрывается, когда Синнер надавливает ей на горло.