Ловушка для мастера (СИ), стр. 69

Я аккуратно ощупал ее найниитом и прищурился.

Плотная. Полупрозрачная: сквозь нее смутно просвечивали другие перегородки, а между ними виднелась все та же багровая хмарь, что и снаружи. Наверняка толстая, потому что резалась с большим трудом. Вернее, практически не резалась, словно я не найниитом работал, а тупым ножом. Если же убрать броню и коснуться ее голой рукой, то она не только жглась, но еще и молниями фигачила, причем с такой силой, что это было больно даже во сне.

Второй уровень защиты, не иначе.

— Будем ломать? — деловито осведомилась Арли, проследив за моими манипуляциями.

Я вместо ответа создал под нами большой найниитовый диск, замаскированный, как и всегда, под обычный стальной, и взмыл наверх.

Хм.

Как и ожидалось, последняя перегородка не просто служила перемычкой для двух ближайших «соседок» и не только замыкала образованный ими треугольник, но еще и прикрывала их сверху, словно наброшенный на стойки парника целлофан. Более того, прикрывала она не две, а все до единой перегородки, не позволяя проникнуть внутрь. А то, может, и внизу выстилала чужой сон наподобие защитной пленки.

Тем не менее мы с Арли смогли облететь всю конструкцию и выяснили, что размеры чужого сна, если ориентироваться на привычные меры длины, составляли около дийрана в диаметре. Форма у сна оказалась идеально круглой, словно его рисовали по трафарету. В плане количества образованных перегородками секторов мастер Майэ тоже не ошибся. Однако о том, что происходило внутри, мы по-прежнему не имели ни малейшего понятия — пленка и «туман» скрывали все. Прорезать пленку найниитом… а я попробовал аж в нескольких местах… мне, к сожалению, не удалось. На обычное давление она не реагировала, то есть не рвалась и не прогибалась даже от мощного пинка. Так что было не совсем понятно, как ее повредить.

Центр сна мы тоже нашли. Он оказался расположен строго посередине и был вдавлен внутрь собственно сна, словно пупок на животе. Интересно, что пленка в этом месте выглядела более тонкой и прозрачной. А под ней проглядывало что-то темное, длинное, вертикально стоящее, смутно похожее на здоровенный стержень, к которому крепились остальные перегородки. И чисто теоретически, если его разрушить…

— Не уверена, что это хорошая идея, — пробормотала Арли, когда я спустился пониже и присмотрелся повнимательнее в поисках слабого места. — Конечно, есть вероятность, что когда мы разрушим центральную часть сна, все остальное исчезнет само. Но сны-ловушки в этом плане особенно опасны. Если мы ошибемся, он может не растаять, а схлопнуться и убить наших родителей быстрее, чем царящие внутри кошмары.

Хм.

Тоже верно.

На всякий случай я все-таки ощупал сомнительный участок найниитом. Убедился, что, несмотря на внешний вид, пленка и здесь осталась достаточно прочной. После чего отлетел в сторонку. Еще немного подумал и пришел к выводу, что выход у нас с Арли, по большому счету, один.

— Изменить структуру сна? — прищурилась юная провидица, без труда уловив мои мысли. Все-таки связанные ауры — великая вещь, так что тратить время на объяснения мне не понадобилось. — Именно так? Не сломать?

— Думаю, сломать ее мы не сможем, — признался я. — Сама видишь: конструкция цельная, устойчивая, слабых мест, как и сказал учитель, у нее нет. До центральной опоры нам не добраться. Да и по прочности она вряд ли уступит наружной защите. Но мастер Майэ сказал, что нам подвластна структура сна, то есть его основа. И если мы не можем ее сломать, то надо попробовать хотя бы изменить.

— Погоди, — на мгновение задумалась Арли. — Я спрошу совета у предков.

И ненадолго закрыла глаза.

Я, спохватившись, последовал ее примеру и снова обратился к роду. Причем получил довольно быстрый отклик. А когда снова посмотрел на маленькую провидицу, та быстро кивнула.

— Мои готовы помочь.

— Мои тоже, — улыбнулся я. — Принцип работы мне тоже подсказали, поэтому если ты не против…

— Конечно. Ты делаешь, а я тебя поддерживаю магией и силами.

Отлично.

Я снова вернулся к центру сна, опустился пониже, потому что тан Альнбар, посоветовавшись с Талусом, сказал, что так будет проще. Попутно увеличил площадь найниитового диска, чтобы на него можно было усесться в позу покоя. Ну а когда мы с Арли устроились поудобнее, я мысленно потянулся к ее ауре и магическому дару. Убедился, что девочка полностью мне открылась. После чего, следуя подсказкам биологического отца, аккуратно объединил наши ауры и магию, не затрагивая при этом личности и разумы.

Итог моих действий получился странным.

Все еще будучи самим собой, я самым неожиданным образом вдруг оказался обладателем второго магического дара, который слушался меня как родной даже в той части, которая была мне незнакомой. К примеру, в магии земли и огня, которые оказались развиты у Арли достаточно слабо. Что же касается магии воздуха, магии пространства и времени, магии сна и магии разума, то тут все оказалось намного интереснее. Я словно разом вырос в магическом плане как минимум вдвое, если не больше. Моих сил заметно прибавилось, резервы тоже существенно возросли. Да и вообще я чувствовал себя как качок, у которого всего за миг резко прибавилось мышечной массы. Или заправский сладкоежка, который внезапно обнаружил, что вместо одного подвала с пирожными у него теперь появился второй. Причем без каких бы то ни было усилий.

Арли я при этом тоже ощущал хорошо — ей, несмотря на то, что лидерство в этом процессе полностью перешло ко мне, было вполне комфортно. Второстепенную роль она приняла охотно, привычно, уверенно. Как будто так и надо. И как будто мы делали это уже не в первый раз. Меня и моих спонтанных решений она тоже не боялась. И даже зная, что я в любой момент могу ее истощить до предела, ослабить и даже убить, она по-прежнему мне верила. Причем верила безгранично. И была готова во всем поддержать, помочь, прикрыть и отдать всю себя, если понадобится.

Я же в свою очередь еще плотнее окутал ее найниитом. Теперь, когда она стала зависимой от меня и от этого намного уязвимее, ей нужна была усиленная защита. Так что я окружил ее максимумом заботы и внимания, избавил от любой потенциальной угрозы. И лишь убедившись, что она в полной безопасности, взялся за собственно сон.

Тан Альнбар… опять же, с подачи лэна Талуса, конечно… сообщил, что управление чужим сном — это все равно что управлять чужим разумом. Вернее, продуктом чужого разума, на который, прежде чем что-то делать, еще следовало настроиться. И от того, насколько удачно пройдет этот процесс, будет зависеть, насколько хорошо меня будет слушаться чужой сон.

Проще говоря, для такого сна я должен буду стать альтернативным хозяином. Его, можно сказать, двойником. Так что не только мне надо будет настраиваться на сон, но и сну волей-неволей придется подстраиваться под меня.

Для обычного мага, как и предупреждал мастер Майэ, это — непосильная задача. Однако для проводника не было большой разницы, свой это сон или чужой, обычный или закрытый. Вопрос заключался лишь в том, насколько активно сон будет сопротивляться чужому воздействию и хватит ли у проводника сил это самое сопротивление преодолеть.

Второй немаловажный момент, который следовало учесть, это то, что даже если с настройкой все пройдет удачно, то даже тогда я не смогу творить в закрытом сне все, что хочу. Его законы мне в любом случае обойти не удастся. Более того, даже настоящему хозяину, если он сюда все-таки пожалует, придется их соблюдать, и это радикальным образом отличало закрытые сны от других видов снов-ловушек.

Что это означало на практике?

Как и сказал учитель, закрытый сон — это тщательно обособленное пространство с очень строгими закономерностями, которые можно было задать на этапе создания лишь единожды и уже нельзя поменять в процессе. Именно благодаря этому на такой сон было очень трудно воздействовать. И по этой же причине его было невозможно разрушить изнутри.

Но это накладывало ограничения и на хозяина тоже, поэтому явиться и свободно выйти из такого сна он еще мог, а вот радикальным образом изменить его уже нет.