Ловушка для мастера (СИ), стр. 68

Я прищурился.

Да, Арли правильно сказала — у большинства перегородок имелись участки, где оттенок был несколько иным, чем везде. Не скажу, что он был именно черным. Для моего зрения цветовая гамма выглядела несколько иначе, чем для девочки. Поэтому я воспринимал «пятна» не как плесень или слабое место, а, скорее, как особенности узора. Этакие цветовые переливы. Которые, как мне показалось, мало влияли на толщину перегородок.

Впрочем, это, скорее всего, придется уточнять по ходу дела.

— А теперь запомните одну важную вещь, — добавил учитель, когда мы с Арли снова взялись за руки. — Первое: у закрытых снов всегда есть четкая логика, которую вам не удастся изменить или разрушить. Второе: закрытый сон обладает своими собственными законами, и вы, приходя в него, будете вынуждены им подчиняться. Но при этом, являясь проводниками, вы способны достаточно широко действовать в рамках этих самых законов. Для этого вы должны видеть структуру сна — раз, должны иметь огромный запас магии и сверхустойчивый дар — два, а также должны быть готовы использовать силу рода — три, поскольку сон будет сопротивляться чужому воздействию, особенно если хозяин окажется внутри. Если у вас получится его убить, то сон, скорее всего, распадется. Если же нет, то вам достаточно будет сломать его структуру. Снаружи это сделать не удастся, а вот изнутри… пожалуй, можно попробовать.

Я, не отрывая взгляда от алой хмари, замедленно кивнул.

Да, про хозяина я тоже помнил. И, вспоминая свой опыт со снами-ловушками, прекрасно понимал, что предостережения учителя имеют под собой веские основания.

— Ну что, пойдем? — тихонько спросила Арли, когда учитель, дав еще несколько советов, аккуратно отступил в сторону.

Я молча сжал ее руку.

Да, пора…

После чего мысленно попросил помощи у предков и, как только получил ответ, сделал решительный шаг вперед.

Глава 7

Зайти в чужой сон оказалось не так-то просто. С виду вроде бы хмарь и хмарь. Подумаешь, красный туман, что с того… Однако на деле выяснилось, что от тумана там одно только название, тогда как по структуре сон-ловушка оказался больше похож на густое, очень плотное и упругое желе, которое отчаянно сопротивлялось попыткам в него войти.

В том смысле, что самый первый шаг мы с Арли все-таки сделали. То есть от двери все-таки отошли. Однако как только это произошло, багровая хрень мгновенно окружила нас со всех сторон, сомкнулась, словно волны вокруг утеса, и все вокруг нас буквально потонуло в кроваво-красном киселе.

Видимость, естественно, при этом резко упала. Да еще и с пространством начало твориться что-то непонятное — казалось, что оно резко расширилось, словно мы попали в гигантский пространственный карман. И словно, кроме нас двоих, в этом мире больше никого и ничего нет. Ни моего сна, ни двери, ни замершего на пороге мастера Майэ, который обещал нас дождаться.

Более того, когда я попытался сделать шаг назад, то багровая фигня, чем бы она ни была, этому яростно воспротивилась. Вместо того, чтобы отступить и выпустить нас обратно, она, наоборот, сомкнулась еще плотнее. А когда я попытался позвать учителя, то никакого отклика не услышал. Ни звука, ни шороха… и даже печать не отреагировала, когда я попробовал связаться с мастером мастеров через нее.

Любопытно, да?

Самое же интересное заключалось в том, что эта странная субстанция еще и между нами с Арли попыталась вклиниться, будто хотела во что бы то ни стало нас разделить. Однако мы с принцессой вовремя сдвинулись. Арли, оказавшаяся чуть впереди, отшатнулась и буквально вжалась в меня спиной. Я, в свою очередь, крепко обнял ее за плечи. И вот так, вдвоем, нам все-таки удалось выстоять, хотя давление снаружи было приличным.

Впрочем, давление — это еще полбеды, потому что как только мы попытались сдвинуться, эта зараза начала жечься, причем довольно сильно. Контактировать с ней дольше нескольких сэнов даже мне оказалось проблематично, тогда как Арли, едва попытавшись надавить на нее рукой, как в обычном сне, тут же зашипела и торопливо подула на ладошку, на которой ни с того ни с сего вздулся огромный волдырь.

— Однако… — пробормотал я, убедившись, что у чужого сна есть еще и защита. — Ладно, попробуем иначе.

Сон есть сон.

Что обычный, что магический.

Может, магия сна нам поможет?

— Вряд ли, — наморщила носик Арли, когда ее коснулась моя мысль. — Магия сна в таких снах, как правило, не работает. Хозяин… если он не глупец, конечно… наверняка построил ловушку таким образом, что для магии в ней не осталось места. Ни снаружи, ни внутри.

Согласен. Но я все равно решил попытаться и, как ожидалось, никакого эффекта не получил — защита мне не поддалась, хотя магом я был не самым слабым. Пройти ни вперед, ни назад она нам тоже не позволила. Да и жечься меньше не стала, если не сказать что наоборот.

И вот тогда я подумал: хорошо, про магию хозяин сна действительно подумал, а как насчет найниита?

Когда мы изучали особенности снов-ловушек с мастером Рао, учитель сразу сказал, что хоть на Талант ни чужая магия, ни блокираторы не влияют, но внутри снов-ловушек ограничения по Таланту все же можно поставить. В том плане, что сам Талант ни один сон-ловушка, конечно, у мага не отберет, однако поскольку он, как правило, непосредственно связан с магией… ну или с воздействием на нее… то если магия во сне в принципе отсутствует, то у Таланта попросту исчезнет точка приложения силы.

Мой же Талант — это способность работать с найниитом через прямое влияние на управляющее поле. То есть если найниит в чужом сне не существует как класс, то мне не к чему будет приложить свой Талант.

Я, естественно, тут же это и проверил. И очень быстро выяснил одну прелюбопытнейшую вещь — оказывается, найниит в чужом сне вовсе не находился под запретом. В моем теле его осталось столько же, сколько и в реальном мире. Модуль, как ни странно, тоже оказался на месте и исправно выполнял свои привычные функции. Да и управляющее поле никуда не делось, вот только мне оно больше не подчинялось. То есть оно в принципе было, я его чувствовал, однако его что-то блокировало, будто я, как когда-то, попал под действие генератора «Анти-Н». Поэтому, несмотря на наличие подходящего субстрата и тот факт, что Талант никуда не делся, использовать его… в том числе создать броню или найниитовый диск… у меня не получилось.

Любопытным же здесь было другое.

Как выяснилось несколькими сэнами позже, не подчинялось мне управляющее поле лишь в одном режиме. В первом. Тогда как при переключении на второй все ограничения, которые были установлены чужим сном, с меня мгновенно слетели, так что я без проблем окутал и себя, и Арли найниитовой броней. На всякий случай, раз уж мы тут были не одни, сделал ее невидимой. После чего давление снаружи заметно ослабло, да и о жжении тоже можно было забыть.

Ну а когда я сформировал и использовал найниитовые нити в качестве обычных, ну разве что очень прочных и острых лезвий, то оказалось, что окружающая субстанция не рассчитана на такое варварство, поэтому я без труда вырубил для нас с Арли целый коридор, по которому мы наконец-то смогли пройти дальше.

Шаг, другой, третий…

В процессе у меня назрел закономерный вопрос — а куда мы, собственно, идем? И куда нам нужно двигаться, чтобы отыскать родителей?

Стремиться к центру в надежде, что там будет понятно, что к чему?

Попробовать разрезать одну из перегородок и посмотреть, что находится за ней?

Перегородки, к слову, я по-прежнему видел. Значительно хуже, чем с порога своего собственного сна, но все-таки. Более того, рядом с нами их имелось несколько. Причем две ближайшие расходились в стороны под углом, образуя приличный по размерам треугольник. А третья этот самый треугольник естественным образом замыкала и, похоже, переходила потом на соседние перегородки, как обод у колеса.

В нее-то мы с Арли, едва продвинулись вперед, вскоре и уперлись.