Развод. Не называй меня любимой (СИ), стр. 26

Но ничего не сказала.

Села.

— Руслан у меня.

Я не пошевелилась.

Лера тихо поднялась.

— Я, наверное…

— Сидите, — сказала Тамара Львовна. — Вы тоже часть этого балагана.

Лера села обратно.

Я чуть не улыбнулась.

— Как он? — спросила я, прежде чем успела себя остановить.

Вот дура.

Но Тамара Львовна не стала добивать.

— Плохо.

Одно слово.

И мне стало больно.

Даже после всего.

Особенно после всего.

— Я не пришла просить тебя простить его, — сказала она.

— Удивительно.

— Не язви. Я старая женщина, но не настолько, чтобы не понимать, что мой сын натворил.

— Он вам рассказал?

— Часть. Остальное я умею додумывать. В отличие от него, иногда правильно.

Лера смотрела в сторону.

Тамара Львовна положила на стол маленькую бархатную коробочку.

Моё кольцо.

Я сразу узнала.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Он забрал его из бокала, — сказала она. — Когда все ушли.

Я не прикоснулась.

Не могла.

Кольцо лежало между нами как маленькое, золотое доказательство того, что вчера действительно было.

— Зачем вы принесли?

— Потому что оно твоё. Носить или нет — решишь сама. Но оно не должно лежать у Руслана как трофей или наказание.

Я посмотрела на неё.

— Вы очень странно умеете поддерживать.

— Как умею.

Она помолчала.

— Катя, я знаю своего сына. Лучше, чем он думает, и хуже, чем хотелось бы. Он мог быть идиотом. Мог молчать. Мог решить за всех. Это у него от отца. И от меня, наверное. Мы все в этой семье уверены, что если любим, то имеем право командовать спасением.

— Очень точное описание.

— Но я не верю, что он привёл в вашу жизнь эту девицу ради похоти.

Слово “похоть” от Тамары Львовны прозвучало так, будто она достала его из старого сундука и отряхнула от пыли.

— А если верите неправильно? — спросила я.

Она выдержала мой взгляд.

— Тогда я первая назову его дураком при людях. Хотя, если честно, уже назвала ночью. Но в более узком кругу.

Лера кашлянула, скрывая смешок.

Я не улыбнулась.

Не смогла.

— Он вам сказал про документы?

— Да.

— И вы знали?

— Нет.

Она ответила сразу.

Без паузы.

И я ей поверила.

— Если бы знала, — продолжила Тамара Львовна, — сама бы пришла и ударила его папкой по голове. Формальные схемы с женой надо обсуждать с женой. Удивительно, что мужчина до сорока восьми лет дожил и не понял такую простую вещь.

Я наконец взяла коробочку.

Открыла.

Кольцо лежало внутри.

Чистое.

Без запаха шампанского.

Без вчерашнего зала.

Просто кольцо.

Маленький круг, который почему-то весил больше, чем все документы Руслана.

— Я не знаю, что с ним делать, — сказала я.

— И не делай. Пусть полежит.

Я закрыла коробочку.

— Он просил вас приехать?

— Нет. Он просил не трогать тебя.

— И вы, конечно, послушали.

— Я мать. У меня иммунитет к просьбам сына.

Я посмотрела на неё и вдруг почувствовала такую усталость, что захотелось положить голову на стол.

— Тамара Львовна, я не могу сейчас быть вашей мудрой невесткой.

— И не надо.

— Не могу думать о семье.

— Подумай о себе.

— Вы правда это говорите?

Она поджала губы.

— Не привыкай. Мне самой непривычно.

Тишина стала мягче.

Ненамного.

Но уже не резала.

— Я пойду к юристу, — сказала я.

Лера резко посмотрела на меня.

Тамара Львовна не шелохнулась.

— К вашему семейному? — спросила она.

— Нет. К своему.

Она кивнула.

— Правильно.

Я не ожидала.

— Вы не будете отговаривать?

— Нет.

— Почему?

Тамара Львовна поднялась.

— Потому что женщина, которая не знает своих прав, всегда зависит от мужских объяснений. А тебе сейчас нужны не объяснения. Тебе нужна земля под ногами.

Она взяла сумку.

— К Артёму Власову иди.

Я подняла глаза.

— Вы его знаете?

— Все, кто хоть раз делил имущество с умными людьми, знают Артёма Власова.

Лера присвистнула.

— Он дорогой.

— Значит, полезный, — отрезала Тамара Львовна. — Я пришлю контакт.

Я смотрела на неё и вдруг поняла: эта женщина не стала на мою сторону против Руслана. Нет. Она осталась на стороне семьи. Просто впервые за много лет семья в её понимании включила не только сына.

И меня это почти добило.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Она остановилась у двери.

— Не благодари. Я тоже виновата.

— В чём?

— Вырастила мужчину, который решил, что любовь даёт ему право молчать.

Она вышла.

Лера молчала несколько секунд.

Потом сказала:

— Вот ведьма. Обожаю.

Я впервые за утро засмеялась почти нормально.

Смех быстро закончился, но всё равно стало легче.

Совсем чуть-чуть.

Иногда этого достаточно, чтобы не упасть снова.

Через десять минут пришло сообщение от Тамары Львовны.

Контакт.

“Артём Сергеевич Власов. Разводы, активы, корпоративные споры. Не бойся его цинизма.”

Я посмотрела на номер.

Потом на кольцо в коробочке.

Потом на Леру.

— Позвонишь? — спросила она.

— Да.

— Сейчас?

Я взяла телефон.

— Сейчас.

Пальцы уже не дрожали.

Это не значило, что стало легче.

Просто боль начала превращаться в действие.

Я набрала номер.

Мужчина ответил на третьем гудке.

— Власов.

Голос спокойный, низкий, немного усталый. Как у человека, который видел слишком много чужих разводов, чтобы удивляться интонациям.

— Артём Сергеевич, добрый день. Меня зовут Екатерина Берсенева.

Я впервые за утро назвала свою фамилию.

Не “жена Руслана”.

Не “Катя”.

Екатерина Берсенева.

И почему-то от этого стало ровнее внутри.

— Слушаю вас, Екатерина.

— Мне нужна консультация. Срочно.

Пауза.

— Семейное или корпоративное?

Я посмотрела на кольцо.

На телефон.

На Леру.

На дверь, за которой уже начинал просыпаться салон, приходили сотрудники, звонили клиентки, ждали платья, ткани, чужие свадьбы, чужие счастливые фотографии.

— Боюсь, и то и другое, — сказала я.

Власов чуть помолчал.

— Тогда приезжайте через час. И возьмите всё, что у вас есть по браку, имуществу и бизнесу мужа.

Я закрыла глаза.

Бизнесу мужа.

Вот оно.

Снова.

— Не только мужа, — сказала я.

— Что?

Я открыла глаза.

— Возьму всё, что есть по нашей жизни.

Он ответил без паузы:

— Это правильнее.

Я отключилась.

Лера смотрела на меня.

— Ну что?

Я взяла коробочку с кольцом и положила в сумку.

Пока так.

— Поедем к юристу, — сказала я.

— Вместе?

Я посмотрела на неё.

Вчера я сказала ей: если будет потом.

Оно наступило.

Неровное, больное, непонятное.

Но наступило.

— Вместе, — ответила я. — Только больше не ври мне. Даже если правда грязная.

Лера кивнула.

— Не буду.

— Не обещай красиво. Просто делай.

— Хорошо.

Я поднялась.

Внизу зазвенел колокольчик входной двери. Первая клиентка пришла на примерку.

Жизнь, наглая тварь, опять продолжалась.

Но теперь я уже стояла.

Не уверенно.

Не гордо.

Просто стояла.

А для утра после такого вечера это было почти победой.

ГЛАВА 8

К юристу нельзя ехать с побитым лицом.

Не потому что он осудит. Хороший юрист вообще никого не осуждает. Он зарабатывает на том, что люди годами принимают идиотские решения, а потом приходят к нему в красивом пальто и с фразой: “У нас всё сложно”.

Просто если ты приезжаешь к юристу с красными глазами, он сразу понимает: перед ним не клиент, а кровоточащая женщина, которая ещё надеется услышать, что всё можно решить разговором.