Развод. Не называй меня любимой (СИ), стр. 11

Поставленный.

Глаза внимательные.

Она протянула руку.

Я пожала.

Не крепко.

Не слабо.

Ровно так, чтобы она поняла: я не дрожу.

— Милана Рогова, — сказала я. — Наслышана.

Улыбка у неё стала чуть глубже.

— Надеюсь, только хорошее.

— Пока только интересное.

Она выдержала паузу.

Молодец.

Многие на этом месте начинали суетиться.

— Мне сказали, у вас лучший салон в городе, — сказала она. — А сегодня важный вечер. Хотелось бы выглядеть достойно.

Я прошла к креслу напротив и села.

— Достойно — понятие растяжимое. Кому-то для этого достаточно хорошего платья. Кому-то не помогает даже воспитание.

Милана моргнула.

Быстро.

Едва заметно.

Первый укол дошёл.

— Вы остроумны, — сказала она.

— Нет. Просто не люблю тратить время на длинные заходы.

Вошла Нина с кофе. Поставила чашки. Ушла, но дверь прикрыла не до конца.

Правильно.

Моя девочка.

— Итак, — сказала я. — Какое платье вы ищете?

Милана откинулась в кресле.

— Такое, чтобы меня заметили.

Я улыбнулась.

— Это легко. Можно прийти без платья.

Она рассмеялась.

Тихо.

Почти искренне.

— Руслан Тимурович говорил, что вы с характером.

Сердце ударило один раз.

Сильно.

Но лицо я удержала.

— Руслан Тимурович много что говорит. Особенно по работе.

— Конечно.

Она сделала глоток кофе.

— Мы с ним сейчас действительно много работаем. Проект сложный. Мужчины вроде него редко кому доверяют.

— А вам доверяет?

— Думаю, да.

— Смело.

— Почему?

Я чуть наклонила голову.

— Доверие — дорогая вещь, Милана. Не всем оно по размеру.

Она посмотрела на меня внимательнее.

И вот тут я увидела настоящее.

Не улыбку.

Не мягкость.

Не профессиональный лоск.

Холод.

Быстрый, острый, почти злой.

Вот теперь мы познакомились.

— Я понимаю, почему он вами восхищается, — сказала Милана. — Вы очень… уверенная.

— Не очень. Достаточно.

— Наверное, после стольких лет брака это важно. Сохранять уверенность.

Я поставила чашку.

— После стольких лет брака важно сохранять не уверенность, Милана. А память.

— Память?

— Да. Например, помнить, кто рядом с мужчиной был, когда у него не было ни фондов, ни проектов, ни молодых консультанток с амбициями.

Она улыбнулась.

— Время меняется, Екатерина Андреевна.

— Только не для всех в лучшую сторону.

Пауза.

Красивая.

Почти музыкальная.

Если бы в комнате были зрители, они бы уже тянулись за попкорном.

Милана первая отвела взгляд.

— Так вы поможете мне с платьем?

Я встала.

— Конечно.

Подошла к рейлу с вечерними платьями, провела рукой по тканям и выбрала одно.

Красное.

Закрытое.

Строгое.

Дорогое.

Слишком взрослое для неё.

Идеально.

— Примерьте это.

Милана посмотрела на платье.

— Красное?

— Вы же хотите, чтобы вас заметили.

Она подняла на меня глаза.

— А вы не боитесь, что заметят?

Я улыбнулась.

— Девочка, я работаю с женщинами половину жизни. Меня трудно напугать чужим платьем.

Она взяла его.

Наши пальцы на секунду соприкоснулись.

Холодные.

У обеих.

— Вы очень уверены в себе, — повторила она.

— А вы слишком часто это замечаете.

Милана ушла в примерочную.

Я осталась одна посреди синей гостиной и впервые за день позволила себе выдохнуть.

Нет.

Руслан точно не понимал, что происходит.

Или понимал не всё.

Потому что если бы он знал, как эта девочка смотрит на меня, он не говорил бы “рабочий вопрос”.

Рабочие вопросы не приходят в твой салон за платьем на вечер твоего мужа.

Они не меняют рассадку.

Не проверяют границы.

Не произносят имя твоего мужчины с мягкой паузой, будто пробуют его на вкус.

Из примерочной раздался голос Миланы:

— Екатерина Андреевна, кажется, молния не сходится.

Я подошла к двери.

— Бывает, — сказала я спокойно. — Не всё, во что хочется влезть, подходит по размеру.

ГЛАВА 4

— Екатерина Андреевна, молния правда не сходится, — повторила Милана из примерочной.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале.

Спокойная женщина.

Хорошая укладка.

Безупречный макияж.

Лицо человека, который сейчас не представляет, как красиво можно задушить клиентку и назвать это производственной травмой.

— Значит, платье вам мало, — сказала я.

Пауза.

— Возможно, у вас просто размерная сетка странная.

Я улыбнулась.

Конечно.

Если женщина не влезла в платье, виновата размерная сетка. Если влезла в чужой брак — виновата жена, которая “не так поняла”. Логика у некоторых людей работала безупречно. Жаль, только в одну сторону.

Я подошла к двери примерочной.

— Милана, у нас итальянские лекала. Они странные только для тех, кто переоценивает свои параметры.

За дверью стало тихо.

Нина, стоявшая у входа в синюю гостиную с планшетом, медленно опустила глаза. Очень профессионально. Почти не улыбнулась. Я мысленно поставила ей премию.

— Поможете? — спросила Милана.

Голос всё ещё мягкий.

Но в нём уже царапало.

Вот теперь она была настоящей. Не вежливая консультантка фонда, не “девушка от Руслана Тимуровича”, не тонкая блондинка с кофейной чашкой в пальцах.

А женщина, которая пришла на мою территорию не за платьем.

Проверить, как я реагирую. Дёргаюсь ли. Злюсь ли. Боюсь ли.

Ну что ж.

Пусть учится.

Я открыла дверь примерочной без суеты. Милана стояла ко мне спиной. Красное платье облегало её тело хорошо, даже красиво. Но молния на несколько сантиметров ниже лопаток действительно не сходилась.

Не потому что платье было мало.

А потому что она натянула ткань неправильно и специально чуть подняла плечи.

Глупый трюк.

Милана явно не знала, сколько женщин я видела в примерочных. Невесты, любовницы, жёны, бывшие жёны, матери, свекрови, женщины после родов, женщины после измен, женщины после пластики, женщины перед свадьбой с нелюбимым мужчиной. Все они приходили ко мне и пытались влезть не только в платье, но и в какую-то новую версию себя.

Я умела отличать настоящую неловкость от спектакля.

— Выдохните, — сказала я.

— Я и так выдохнула.

— Нет. Вы делаете вид, что выдохнули. Это разные вещи.

Она посмотрела на меня в зеркало.

Наши взгляды встретились.

Я положила ладонь ей на спину, второй рукой аккуратно потянула молнию вверх. Не резко. Не грубо. Очень профессионально. Так, как делают женщины, которые в жизни застёгивали чужие платья гораздо чаще, чем расстёгивали чужих мужей.

Молния пошла легко.

До конца.

— Видите, — сказала я. — Всё сходится. Когда не сопротивляться очевидному.

Милана чуть улыбнулась.

— Вы очень тонко умеете оскорблять.

— Не оскорблять. Подбирать формулировки по фигуре.

Она повернулась к зеркалу.

Платье село идеально.

И это меня раздражало.

Было бы проще, если бы оно её уродовало. Если бы цвет дешевил лицо, если бы ткань топорщилась, если бы она выглядела в нём смешно. Но нет. Милана была красива. По-настоящему. Молодая кожа, длинная шея, тонкие запястья, ровная спина. Та самая красота, которой не нужно ничего доказывать, потому что за неё всё ещё говорит возраст.

В двадцать семь женщина может позволить себе просто войти.

В сорок три ты уже входишь с историей за плечами.

И иногда эта история тяжелее любого украшения.

— Неплохо, — произнесла Милана, рассматривая себя.

— Хорошо.

— Думаете?

— Я не думаю, я вижу.

Она провела рукой по талии.

— Руслану Тимуровичу понравится?

Вот.

Без ножа.

Без крика.

Просто маленький, аккуратный укол прямо под ребро.