Только сегодня ночью, стр. 3

И он её видел.

Она отчётливо вспомнила, что произошло перед её встречей с агентом ФБР Хасинтой, которая вела её дела как «инспектор по УДО». Они вошли в зал заседаний, и он был там. Конечно, она узнала его имя, когда Хасинта беззаботно представила начальника своего начальника.

И, что хуже всего, он узнал её.

Та встреча закончилась плохо. Ками собиралась наконец рассказать Хасинте всё. Но, увидев Ортела, не смогла вымолвить ни слова. Она просидела в мучительном молчании целых десять минут, потом сказала, что не может, поднялась и вылетела за дверь. Из офиса ФБР она уходила с чувством, будто на неё охотятся. Ей было невыносимо стыдно, что она нарушила своё обещание – поговорить и наконец-то выложить все подробности того, что происходит.

Но после того как она увидела Ортела в том кабинете и узнала ошеломляющую новость: он – начальник начальника Хасинты; и по её тону было ясно, что Хасинта его уважает и не подозревает ни в чём дурном… Нет. Она не могла. Не могла сидеть в том же кабинете и объяснять Хасинте, что начальник её начальника, вероятнее всего, замешан в какой-то грязной и смертельно опасной истории.

Ей могли не поверить. И тогда что?

Вот она и ушла. Она даже не ответила на звонок, когда её инспектор по УДО пыталась до неё дозвониться, и не ответила на сообщения, которые оставляла Хасинта. Ками сковал страх, и она не понимала, как поступить.

Через два дня она позвонила в офисы ФБР с телефона подруги – до такой степени она уже успела накрутить себя – и попросила соединить её с Коннором. Но ей сказали, что Коннор не в штате. Он улетел в Атланту помогать по другому делу и вернётся только во вторник.

Сегодня была среда, поэтому она и набиралась храбрости ему позвонить. Но он позвонил первым.

Так что же происходит?

Коннор снова свернул – на этот раз на дорогу, ведущую к небольшому комплексу зданий. Там был супермаркет, химчистка, хозяйственный магазин – и рядом с ними полицейский участок.

Полицейский участок? Они туда едут? Похоже на то, решила Ками.

Так и оказалось: он припарковался на маленькой стоянке позади здания и выбрался наружу. По-прежнему не сказав ей ни слова, он повёл её внутрь, поздоровался с дежурным в вестибюле и направился прямо по коридору, словно всё это было заранее согласовано.

Так ли это, гадала Ками. И если так – что это значит?

Коннор открыл дверь в конце коридора – она вела в небольшой кабинет. Такие помещения они иногда одалживали у местной полиции во время расследований: просматривать улики, заниматься поиском информации или даже допрашивать подозреваемого, чтобы не ехать всякий раз обратно в офис ФБР. Только сейчас они ведь не на деле. Или всё-таки на деле?

Ками не знала. Её разрывали растерянность и страх. Такого в их обычной рутине с Коннором ещё не бывало: он вёл себя совершенно иначе, а поскольку он молчал, ей оставалось лишь держать рот на замке и стараться выглядеть спокойной, хотя бешено колотившееся сердце было уже не подвластно ей.

Коннор закрыл за ней дверь. В маленьком кабинете стояла тишина, и было довольно тепло. В середине стола виднелись розетки, а на приставном столике Ками заметила термос с кофе; рядом на блюдце лежали пакетики сахара и порционные сливки длительного хранения. Казалось, этот кабинет был готов принять людей, которые придут сюда работать. Их здесь ждали? Этот уголок подготовили специально для них? Если да – зачем? Почему они здесь и почему Коннор ведёт себя так странно?

Но, подумала Ками, сейчас она хотя бы получит ответы. Должна получить – ведь они уже пришли куда шли, и дверь закрыта. Остаётся только обсудить, что происходит, верно? Или её ждут ещё сюрпризы?

Он сел по одну сторону стола, Ками – по другую.

– Ты, наверное, задаёшься вопросом, что всё это значит, – наконец произнёс он.

– Задаюсь? – вырвалось у Ками прежде, чем она успела себя остановить. – Я… вообще-то я на нервах, Коннор. Что происходит?

– Сегодня мы не можем работать из моего кабинета, – медленно сказал он. – Пока что есть обстоятельства, которые этому мешают.

– Почему? – Ками вспомнила знакомые коридоры офиса ФБР. Она бы нашла дорогу до кабинета Коннора с завязанными глазами. Она даже была в приятельских отношениях с охранником, который обычно дежурил у входа. Почему Коннор не может туда сегодня? Или дело в ней?

– После нескольких событий на прошлой неделе, за которыми я следил, пока был в отъезде, и о которых сейчас расскажу подробнее, – начал Коннор, – вчера я попросил проверить мой кабинет.

Он посмотрел на неё – лицо серьёзное, – и сердце Ками взмыло куда-то к звёздам.

– Если коротко: в моём кабинете нашли «жучок», – сказал он.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ками молча уставилась на Коннора.

Что бы она ни ожидала услышать – только не это.

«Жучок»?

Мысли хлынули потоком, и она наконец сумела выдавить первый вопрос:

– Они знают, кто это? – спросила она тихо, осипшим голосом.

Он кивнул.

– Подозрения очень серьёзные.

– И… кто?

Он посмотрел на неё так, словно всё и так было ясно.

– Зачем ты спрашиваешь, если уже была на грани того, чтобы сказать?

Ками уставилась на него, раскрыв рот. Значит, это связано с тем, что произошло на прошлой неделе. С Хасентой? Похоже на то. Но как Хасента узнала, если Ками не сказала ни слова? И как узнал Коннор?

– Я не понимаю, как это могло случиться, – хрипло произнесла она.

Коннор ответил не сразу. Он поднялся, подошёл к приставному столику и налил две чашки кофе, приготовив Ками так, как он знал, она любит: чуть-чуть сливок и один сахар. Потом принёс чашки к столу.

– Ками, по-моему, ты не понимаешь, насколько серьёзно мы отнеслись ко всему, что ты говорила и на что намекала. Мы потеряли хорошего агента, Итана, из-за того, что с этим было связано. И то, что ты – человек откровенный, прямой – так боялась говорить об этом, нас очень встревожило. Поэтому мы не стали давить на тебя, а начали предельно внимательно присматриваться ко всему, что было вокруг тебя. Ко всему, во что ты была вовлечена, и ко всему, о чём ты не сказала.

– Я… э-э… ну, я собиралась тебе всё рассказать, – пробормотала Ками, и теперь её тревожило, что за всеми её тайными делами, а их было немало, следят. Разозлится ли Коннор из-за этого – если не сейчас, то потом?

– Конечно, собиралась. Но были вещи, о которых ты не могла нам сказать. Мы в них разобрались – когда я говорю «мы», я имею в виду Джасинту и меня. Больше никого. Мы знали: доверять нельзя никому, кроме самих себя. Вот и делали всё, что могли – сводили воедино наши сведения и копались в твоём прошлом. В исчезновении Дженны. И в том, как странно это дело передали, а потом оно просто испарилось. – В его голосе звучало сочувствие.

Ками онемела от изумления. Она и представить не могла – не то что догадаться, – что он вообще станет это поднимать. Её потрясло, что он знал об этом так много. Это была её личная боль, о которой она никогда не решалась говорить с ним: сперва потому, что не доверяла, а потом, когда доверие появилось, казалось – поздно, слишком поздно. Ей казалось, что нужно доказать ему, кто она сейчас, а не то, что осталось в прошлом.

Но Коннор искал, копал, выяснял – и выяснил. И, в свою очередь, тоже держал это при себе и никогда ей не говорил. За кулисами происходило то, о чём она не имела ни малейшего понятия. Коннор осторожно нащупывал дорогу в её прошлое, понимая, что там могут быть спрятаны важные вещи.

– Вы всё это узнали? – произнесла она очевидное, сама понимая.

– Да. Не сразу. Постепенно и очень тихо. Джасинта настояла на этом безоговорочно. Даже когда мне казалось, что ты просто упрямишься, она первая заметила, как тебе по-настоящему страшно.

Чего она только не знала! С каким состраданием к ней относились! Ками снова потеряла дар речи, а Коннор продолжал:

– Мы поняли, что в Бюро точно есть кто-то, кто переметнулся. Всплыли несколько связанных дел, которые закрыли и бросили. Мы осознали, что этот человек всё ещё в Бюро и явно до сих пор в этом участвует. Мы начали искать тех, кто знал Лиама, прежде всего. Но хоть мы и составили короткий список, нужной фамилии там не оказалось.