Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 47

Скрываться бесконечно? Полагаться на защиту Маэлдуна? Подвергать опасности и его, и себя, и тех, кто окажется рядом?

На меня будут охотиться Талрон и другие фэйри, желающие его гибели. Я обречена либо на долгие скитания и страх, либо на быструю смерть.

Шаг постепенно замедлился. К озеру я вышла уже медленным шагом.

Знакомая тропа привела меня к воде, неподвижной и темной в вечернем свете. Когда-то мы гуляли здесь с Талроном. Тогда он казался мне чужим, опасным, непонятным — проклятым принцем из страшных сказок. А я еще не знала, как легко он станет для меня чем-то большим, чем дом.

Теперь от одного взгляда на озеро защипало глаза.

Слезы потекли сами. Я не вытирала их. Просто стояла, слушая, как ветер шевелит камыши, как тихо плещется вода у берега.

Чуть поодаль, у сухой коряги, действительно ждал скакун. Красивый необычный конь с серой, словно серебристой шерстью тревожно переступал копытами и время от времени расправлял крылья. Он был привязан длинной веревкой к выступающему из земли мертвому корню.

Увидев меня, конь тихо фыркнул и склонил голову.

Я подошла ближе, дрожащими пальцами развязала узел. Скакун не сразу понял, что свободен. Несколько мгновений он стоял неподвижно, затем осторожно отступил.

— Улетай, — попросила я. — Пожалуйста. Не жди меня. Если он придет… я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня.

Конь вскинул голову, словно прислушивался. Потом расправил крылья — широкие, светлые, с темными перьями по краям. Один сильный взмах поднял с земли сухие листья. Еще мгновение — и он сорвался в воздух.

Я смотрела ему вслед, пока он не превратился в маленькую точку на фоне темнеющего неба.

А потом снова осталась одна.

Я опустилась на влажную траву у самого берега и обхватила себя руками. В груди было пусто и больно, словно вместе со слезами из меня вытекло все остальное.

Треск ветки за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась, подскочила. На пригорке стоял Талрон.

Он вышел из-за деревьев так быстро, будто бежал всю дорогу. Его грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, а лицо было суровым, почти злым. Его взгляд скользнул по берегу, по пустой коряге, по небу, где только что исчез крылатый конь. А затем остановился на мне.

Сердце болезненно сжалось. Настал роковой момент.

Талрон быстро спустился с пригорка. Я не успела ни подняться, ни сказать хоть слово. Он оказался рядом, схватил меня за шею.

Пальцы сомкнулись на горле — не так сильно, чтобы сразу лишить воздуха, но достаточно, чтобы я почувствовала их холод и силу.

Я зажмурилась. Вот и все. Сейчас будет боль. Сейчас он сделает то, о чем говорил Маэлдун. Ради свободы, снятия проклятия. Ради жизни, которую у него отняли.

— Ты встречалась с ним, — процедил Талрон. — С сенешалем королевы. Встречалась за моей спиной. Какие дела вы вели? Как давно? Что вы планировали против меня вместе с ним?

Его пальцы чуть ослабили хватку. Подняв на Талрона взгляд, я тихо спросила:

— Какая разница? Ты ведь все слышал, не так ли?

— Да, слышал, — отрывисто произнес он. — И очень отчетливо. Ты сблизилась с Маэлдуном куда раньше, чем я мог предположить. Я думал, ты сумела войти с ним в контакт при дворе, но, выходит, вы встречались здесь и прежде. Не так ли, Амелия?

— Какая разница? — прошептала упрямо я. — Не тяни. Ты хотел снять проклятие. Вот она я.

Его глаза лихорадочно блестели. Взгляд метался по моему лицу, а пальцы на моей шее то сжимались сильнее, то ослабевали, позволяя сделать короткий, судорожный вдох.

— То, что сказал Маэлдун, действительно похоже на правду, — глухо произнес Талрон. — Более того, это объясняет все. И то, почему ты неподвластна моему заклятию, и то, почему я видел в твоих глазах отголоски магии, но не мог найти источник. Проклятия такого рода можно снять именно таким образом. А если невозможно добраться до того, кто его наложил, вполне подходит кровь его потомка.

— Тогда не тяни, — повторила я. — Что еще тебе от меня нужно?

Он провел большим пальцем свободной руки по моим губам. А потом внезапно впился в них грубым, яростным, отчаянным поцелуем.

Я едва не задохнулась от неожиданности. Он по-прежнему держал меня за горло, хотя больше не сдавливал. Его губы терзали мои, не оставляя возможности отвернуться, а язык властно ворвался в рот.

Вторая его рука схватила меня за волосы и резко оттянула голову назад.

Я простонала, пытаясь вырваться. Цеплялась за его руки, плечи, ворот рубашки, но все было тщетно. Талрон был намного сильнее.

Вдруг он резко оборвал поцелуй.

Не дав мне опомниться, подхватил на руки, перекинул через плечо и понес прочь, как добычу.

Я растерянно обмякла в его руках, не понимая, что происходит. Губы все еще горели от грубого поцелуя, а на шее сохранялось ощущение тяжелой хватки.

Талрон шел быстро, почти бежал, не останавливаясь и не произнося ни слова. Его плечо болезненно упиралось мне в живот, кровь стучала в висках, а страх рос с каждым шагом.

— Талрон, что ты делаешь? — выдавила я наконец. — Отпусти меня. Я не собираюсь убегать.

Он резко остановился.

Поставил меня на землю настолько внезапно, что пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть. Я окончательно перестала понимать, что происходило.

Талрон схватил меня за плечи и довольно сильно сжал.

— Убить тебя, говоришь? — спросил он хрипло.

— А разве ты не этого хочешь? — прошептала я.

Его руки медленно разжались. Он провел рукой по моей щеке, стирая слезу.

— Прости, — хрипло выдохнул он. — Я не должен был… Ты обладаешь куда большими чарами, чем я мог представить. Потому что мое сердце больше не принадлежит мне.

Я замерла.

— Я не убью тебя, Амелия. Буду прозябать в этом проклятом дворце, но ты останешься со мной. Хотела ты меня предать или нет — теперь это не имеет значения. Но знай: я не отпущу тебя даже в мир смерти. Даже если ради этого придется отказаться от чести и права наследовать престол.

Я совершенно не ожидала услышать такое. Просто стояла, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну что, Амелия? Ты довольна?

— Я… — голос сорвался. — Как же так? Для фэйри ведь важнее всего они сами и их власть. Что с тобой, Талрон?

Он горько усмехнулся, взял меня за руку и повел к знакомому особняку, темневшему среди зарослей бывшего сада.

— Со мной все просто. Я выбираю тебя. Хочешь ты этого или нет. Готова ли жить с проклятым принцем или предпочла бы умереть. Но убивать тебя ради собственных целей я не стану.

— Талрон… — прошептала я. — Я думала, ты убьешь меня, даже не взглянув в глаза. Поэтому и побежала.

Он слушал молча.

— И с Маэлдуном у нас не было никаких сделок, кроме моей попытки добыть о тебе информацию, — продолжила я. — Если бы он не заставил меня молчать, я рассказала бы о нем сама.

Талрон остановился и повернулся ко мне. На этот раз его ладонь легла на мою щеку мягко и бережно. Большой палец задержался у губ, а между бровями пролегла печальная складка.

— Прости, что причинил тебе боль. Я был зол. Не на тебя, а на себя. На то, что, похоже, в моей жизни уже ничего не изменится. Но одно твое присутствие дает мне надежду.

Он приподнял мое лицо за подбородок.

— Я мог бы сказать, что убью тебя, когда устану или когда ты мне наскучишь. Мог бы заставить тебя жить в страхе. Но не сделаю этого.

Талрон посмотрел мне прямо в глаза.

— Амелия, клянусь: ты не умрешь от моей руки. Даю тебе нерушимое слово и скрепляю его клятвой.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я. — Почему?

— Потому что не хочу, чтобы ты терзалась сомнениями. Хочу быть рядом. Хочу видеть твою улыбку и твои розовые щеки, слышать твой звонкий, задорный голос, чувствовать твое тепло. Хочу знать, что твое сердце тоже принадлежит мне.

Он поцеловал меня снова, на этот раз мягко, осторожно, будто просил прощения за прежнюю вспышку. Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.

Все это казалось почти невозможным: хрупким, пугающим, слишком хорошим, чтобы быть правдой.