Пленница мертвого Двора (СИ), стр. 48

Но в тот миг я была счастлива. Хотя будущего все еще боялась.

Мы вернулись в Мертвый дворец. Руки все еще дрожали, но Талрон шел рядом и крепко сжимал мою ладонь.

У входа нас ждал Маэлдун. Он остановился на почтительном расстоянии — достаточно далеко, чтобы проклятие Талрона не коснулось его, но достаточно близко, чтобы мы слышали его. Перед собой он рассеял щепоть мерцающей пыльцы. Та зависла в воздухе тонкой завесой, будто могла защитить хозяина от магии принца.

— Ты привел ее обратно, — заметил Маэлдун. В его голосе прозвучало неподдельное удивление. — И не убил.

— Нет, — коротко ответил Талрон.

— Странно. Я был уверен, что ты поступишь так, как поступил бы твой отец.

Пальцы Талрона сжали мою руку чуть крепче. Я нахмурилась, глядя на Маэлдуна. Что все это значило?

— Я не мой отец, — холодно произнес Талрон. — И не стану цепляться за власть, если ради нее придется лишиться той, что дорога моему сердцу.

— Какие громкие слова, — усмехнулся Маэлдун.

Затем глянул на меня.

— Но я бы не стал ему верить, Амелия. Будь осторожна. Советую бежать при первой возможности.

— Талрон поклялся, что не убьет меня, — уверенно сказала я.

Маэлдун медленно приподнял брови.

— Даже так? Ты губишь себя! — воскликнул он, теперь обращаясь к Талрону. — Губишь свое будущее, трон, свободу! И все ради нее? Ради девчонки, которая…

— Хватит, — оборвал его Талрон.

Он шагнул вперед. Маэлдун отступил, и сверкающая пыльца перед ним взвилась выше. Несколько долгих секунд он смотрел на Талрона, и в его глазах мелькнуло что-то странное: сначала разочарование, затем недоверие… а после — внезапное удовлетворение.

Он улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Браво, — произнес Маэлдун. — Ты прошел испытание.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

— Что? — выдохнула я.

— Ты все слышала. Это было испытание. Если бы Талрон убил тебя, он никогда не избавился бы от проклятия.

Талрон нахмурился, но ничего не сказал.

— Проклятие не снимается через смерть, — продолжил Маэлдун. — Оно устроено куда хитрее. Я хотел увидеть, что ты выберешь: власть или ее жизнь. И, признаться, ожидал, что ты сам уничтожишь свою судьбу.

Он посмотрел на Талрона с холодным любопытством.

— Но ты поступил иначе. Даже интересно, что теперь из этого выйдет.

— Но фэйри не лгут! — выкрикнула я.

— Я и не лгал, — спокойно возразил Маэлдун. — Я предложил тебе выбор: узнать правду, пройдя через страх и боль, или остаться в неведении. Ты согласилась. Твой страх был настоящим, Амелия. Но правда, которую я говорю сейчас, тоже настоящая.

Земля будто ушла из-под ног.

— А может быть, ты и ворона сам подцепил? Сам подстроил все так, чтобы рассказ обо мне слышала не только я.

Маэлдун расхохотался до слез. А когда успокоился, произнес:

— А ты весьма догадлива, Амелия. У меня нет времени, чтобы ждать, когда все случится само собой. Я должен был проверить как можно быстрее.

— Значит… я не должна умирать? — спросила я едва слышно.

— Нет, — ответил Маэлдун. — Ты должна жить. В этом и заключается хитрость.

Он вытащил из складок плаща старый, пожелтевший свиток.

— Это осталось от твоей матери. После смерти твоего отца она решила передать эту тайну тому, кто сможет ею воспользоваться. Она знала, как проклятие можно снять, и записала способ.

Он бросил свиток, и воздушный поток, напитанный магией Маэлдуна подхватил его и перенес прямо ко мне в руки. Дрожащими руками я развернула свиток.

— Здесь написано, что нужна моя кровь, — прочитала я. — И что я должна начертать руны на теле Талрона.

— Да, — подтвердил Маэлдун. — Твоя кровь — ключ, но не к смерти. Ты должна нанести эти руны на его кожу, и они постепенно вытянут проклятие из тела. Это займет время, но другого способа нет.

Я подняла на него взгляд.

— И это сработает?

— Это единственный способ, который может сработать. Но прежде необходимо снять с твоей крови магическую печать — ту самую, которую наложил твой настоящий отец, чтобы спрятать и защитить тебя.

Глава 50. Розы распустились

Талрон стоял рядом, не говоря ни слова.

Его взгляд переходил со свитка на меня и обратно. Он то хмурился, но моргал, то снова косился на Маэлдуна.

— Внимание моего ворона Висла нарочно привлекла? — уточнил он с тоской в голосе. — Тебе она служит больше чем мне?

Талрон горько усмехнулся и провел пальцами по волосам.

— Впрочем, какая власть может быть у проклятого принца? Все следили просто чтобы я не умер, потому что иначе и их жизни будут сочтены…

Я сжала свиток в руках. Пожелтевшая бумага тихо хрустнула в ладони.

— Но ты защищал нас, даже рискуя собой. Попробуем сделать это? — тихо спросила я, положив ладонь ему на плечо.

Талрон посмотрел на меня неуверенно, словно не верил, что подобное возможно.

Слуга моих родителей снял с меня наложенную моим настоящим отцом печать, и мой мир изменился. Я стала лучше слышать, ощущать, даже просто воздух казался мне теперь каким-то словно живым и самостоятельным.

Я стояла перед зеркалом в комнате Талрона обнаженная. Он сказал, что так я лучше пойму происходящие со мной изменения. И смотрела, как оранжевый блеск возвращается на мои глаза, как кожа становится словно слегка мерцающей.

Волосы почему-то тоже вытянулись прямо на глазах, сделались более прямыми и отдавали теперь тоже оранжевым.

— Ты стала еще прекрасней, Амелия, — шептал позади Талрон и осторожно водил по моим плечам пальцами. — Даже жаль, что придется навредить.

— Это всего лишь царапина, — произнесла я серьезно и все-таки набросила на плечи халат, смущаясь жадного взгляда Талрона. — Я боюсь другого. что если Маэлдун и тут обманул нас?

— Я устал прятаться и подозревать, — спокойно ответил он. — Если для тебя нет опасности, это самое главное. А я готов рискнуть.

Мы подошли к кровати. Талрон снял рубашку и сел на край кровати.

Я подошла ближе, сжимая в ладони небольшой кинжал с тумбочки. Его лезвие холодно блеснуло в отблесках камина.

Быстрым движением я проколола подушечку пальца. Боль была короткой, острой. На коже выступила алая капля. Талрон лег на спину и замер.

Я развернула одной рукой свиток, села рядом с Талроном и коснулась его груди. Руна за руной я выводила древние знаки, сверяясь со строками свитка. Медленно, осторожно, боясь ошибиться. Кровавые линии переплетались, складываясь в сложный, незнакомый узор.

Кончик пальца скользил по теплой коже Талрона. Я чувствовала, как ровно, но тяжело бьется его сердце. Чувствовала его дыхание, его взгляд на себе — такой пристальный, что от него по коже пробегали мурашки.

Он не торопил, не говорил ни слова и просто смотрел на меня.

Когда я вывела последний знак, кровавые руны вспыхнули.

Золотой свет ударил так ярко, что я зажмурилась. Воздух в комнате дрогнул, наполнился звоном, похожим на далекое пение. Знаки на груди Талрона засияли, а затем начали медленно впитываться в его кожу, исчезая один за другим.

Будто крови там никогда и не было.

— Что ты чувствуешь? — прошептала я, боясь, что нас все-таки одурачили.

Талрон посмотрел на свою ладонь, затем осторожно положил ее на резную деревянную спинку кровати, выставил руку вперед и шевельнул пальцами.

Сухое дерево дрогнуло. Из глубоких трещин пробились тонкие зеленые побеги. Они тянулись вверх, обвивали резьбу, распускали маленькие листья. На концах стеблей начали наливаться бутоны — один, второй, третий…

И вскоре спинка кровати оказалась покрыта живыми алыми, бархатными розами. Они не осыпались, не чернели и не превращались в прах.

— Они живые, — прошептала я, и слезы счастья выступили на глазах. — Талрон… они не умирают.

Он поднялся. На мгновение его лицо оставалось совершенно неподвижным, но затем уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он взял мои руки в свои и притянул меня к себе.