Убийство, поцелуй и домовой из чата, стр. 4
Мара Артуровна слушала молча, сидя во главе стола. Седые волосы уложены в идеальную волну, на плечах кашемировая кофта цвета синий королевский. Перед ней лежал толстый блокнот в кожаном переплёте, куда она записывала всё важное: от показаний счётчиков до семейных драм жильцов.
За окном стемнело окончательно. Все дела обсудили, планы наметили, разговоры утихли – пора расходиться.
Вдруг раздался громкий брямк.
Все три женщины вздрогнули.
Мара Артуровна поднесла к глазам смартфон в жёлтом пластмассовом футляре. Экран осветил лицо домкома холодным голубоватым светом.
Она смотрела на экран несколько секунд. Губы сжались в тонкую линию.
Подняла голову и чуть ли не шёпотом, так, что мурашки побежали по спинам собеседниц, произнесла:
– Опять пророчество.
Настя и Валентина замерли. Чашки застыли на полпути к губам. Даже дыхание, кажется, остановилось.
Это было утверждение.
Даже больше – теперь, после слов Мары Артуровны, это был свершившийся факт. Странное явление обрело официальное название – пророчество!
– Ой, Марочка Артуровна, это что ж будет?! – Настя охнула, прикрыла рот собранными в горстку ладошками. Розовые ногти блеснули в свете люстры.
Королёва оторвала взгляд от смартфона. Сразу не ответила. С минуту напряжённо смотрела в стену, словно там, на кухонном кафеле в мелкий голубой цветочек, прямо сейчас показывали драматический момент нового сериала.
Внезапно глаза домкома оживились, стали необычайно зелёными, заискрили. В них появился блеск – азартный, опасный, почти хищный. Валя с Настей даже испугались немного, не ожидали такой перемены во внешности соседки.
– А будем смотреть, что будет, – ответила домком и опустила глаза в чат. Голос звучал спокойно, но слышались стальные нотки. Она подвинула телефон к центру стола, чтобы все видели. Там, за ником «Домовой», было выложено следующее сообщение:
«Вес с небес Куда полез? В крыше дырка, Зад побит. Дико курица кричит».
За окном завыл ветер. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Жизнь дома текла своим чередом, а где-то там, в виртуальном пространстве общего чата, уже написан сценарий происшествия.
«Неужели крыша провалится?» – подумала Королёва.
На чердаке
Чердак пах старой древесиной и голубиным помётом. В углу, где когда-то протекала крыша, воздух отдавал ещё и кислой сыростью. Казалось, угол был пуст. Но если внимательно вглядеться в полумрак, можно различить два смутных мужских силуэта.
Одному из них явно не стоится на месте, он приплясывает и подпрыгивает, непрерывно тараторя.
– Как ваше пенитрасьон в судмедэкспертизу? Удалось чекнуть результаты изысканий правоохранительных органов после праздничных выходных? Когда состоятся фюнераи? Да про похороны спрашиваю!
Говорящий, а его звали Бернард, последнюю четверть века провёл буйно. Вырос он в детдоме, подростком связался с бандитской группировкой, но потом взялся за ум, окончил техуниверситет и некоторое время работал программистом в офисе крупной фирмы.
Далее карьера парня сделала крутой вираж из физиков в лирики, и завершил он свой жизненный путь волынщиком местного ансамбля средневековой музыки в возрасте 27 лет.
Разговорный стиль Бернарда воплощал все ипостаси его жизненного пути плюс немалый языковый опыт прошлых столетий. Жаргонизмы и иностранщина проявлялись особенно ярко, когда дух был возбуждён или волновался.
Его собеседник Дмитрий Сергеевич Воронков поморщился и прервал, наконец, словесный поток:
– Бернард, ты знаешь, что твоё имя означает «хорошо говорящий»? Вот иногда ты умеешь же менестрелить, заслушаешься! А сейчас все слова в кучу собрал, болтаешь словно искусственный интеллект!
– Нейросеть так не умеет, она слишком системна. А я – дух, меня ничто не держит в рамках алгоритмов. Ну так что с похоронами?
– Что-что! В первый рабочий день узнали, что твой сломанный медальон сделан из чистого золота и украшен редким опалом. Довыпендривался!
– И что теперь?
– Ничего хорошего! Праздники, туда-сюда. Следователь Капитанова отправила подвеску в музей на первичную экспертизу. Там 100 процентов определят древность. И костюм тоже откуда-то из Средних веков притащил? Нельзя было ну… голышом его оставить?
– Голышом?! Чтобы дамы узрели не самые выдающиеся достоинства… его?
– Дамы уже все узрели, и даже больше – на вскрытии.
– На вскрытии?!
Бернард выражал отчаяние так, как умел это делать только он: поднял дужками брови, открыл рот и прижал ладони к щекам. У Дмитрия Сергеевича даже мысль мелькнула: Мунку Эдварду не Бернард ли позировал? С него станется.
– А ты как думал? Так что похороны пока откладываются до выяснения обстоятельств. Труп признан некриминальным, падение на крышу. Но решили пока попридержать до результатов по медальону, хранят в медицинском холодильнике в НИИ травматологии, изучают твоё падение на крышу. Главное, чтобы тело не запросил какой-нибудь столичный НИИ.
Бернард сел и горько зарыдал. Если бы Дмитрий Сергеевич был уверен, что приятель устраивает представление, плевал бы на такие фокусы. Но с этим парнем никогда не поймёшь, где смех, а где слёзы. Сердце старика дрогнуло.
– Не вой, весь дом побудишь. Придумаем что-нибудь… Сообщение по курице должны заметить, посмотрим, что будет. Не знаю, чего ты хочешь от этих пророчеств, но мне уже самому интересно, отзовётся ли кто-нибудь.
– Да мне просто мазу навести надо… с одним человеком.
– Понятно. Хотя непонятно ничего. Но будет желание – сам всё расскажешь.
Дмитрий Сергеевич потянулся по старой привычке, хотя теперь без тела тянуться было смешно и глупо. А что? Он посмотрел на грустного Бернарда.
– Пойдём, выпендрёжник, повеселимся. Котов что ли погоняем.
Тот воспрял, настроение у приятеля менялось, как погода в конце марта.
– Дмитрий Сергеевич, есть забава позаковыристее. Скоро старый Новый год, время охренательское для каверз! Есть задумка, она вашей миссии с грандсоном касается. Операция «Клин клином». Пока секрет, увидите всё в прямом эфире. Надо только заранее задрафтить.
Ну что с ним поделаешь, любит играть словами!
Снегом глупого спасет
С домового чата всё и началось. Нет, даже не с чата, а раньше, в октябре. По окончании дачного сезона жизнь общественного самоуправления в девятиэтажке на улице Агитбригад,6 оживилась. Жилищный актив во главе с домкомом Королёвой решил, что хватит, натерпелись, пора менять управляющую компанию.
Был объявлен бой нерадивому ЖРЭУ-224. В жилинспекцию, все администрации и прокуратуру полетели жалобы на отсутствие уборки в подъездах, плохую работу дворников, антисанитарию в подвалах и прочие безобразия. Вторая волна жалоб готовилась для губернатора, Генеральной прокуратуры и, возможно, следственных органов.
Жилактив был категорически настроен уходить от ЖРЭУ к другим управленцам. Встал вопрос об организации общего собрания, а в доме пять подъездов, 148 квартир, на первом этаже есть нежилые – магазин и йога-клуб.
По нежилым Королёва в администрации города договорилась. А вот собрать жильцов, составить и подписать протоколы общего собрания – задача о-го-го!
Для начала решили создать домовой чат. Развесили на подъезды объявления с кьюар-кодом, оповестили по цепочке соседей. Мара Артуровна с Настей прошли поквартирно два раза, вечером и в выходные. Часть квартир оказалась незасёленными, другие – съемными, но все же активисты набрали в чат 97 квартир, этого должно было хватить.
В ноябре работа по развенчанию ЖРЭУ и подготовке общего собрания забуксовала. Большая часть актива, по меткому выражению Насти, «сдулась».
Зато чат обрёл популярность, особенно после обнаружения тела на крыше. Соседи делились слухами и переругивались. Кто-то написал, что слесарь Филимонов говорил, будто труп похож на артиста, у которого давно ещё Филимонов ставил унитаз. Обсуждали, похож или нет.