Убийство, поцелуй и домовой из чата, стр. 5
К Новому году в чате состояло уже 172 жильца, в некоторых квартирах пожелали вступить два-три человека.
С утра 31 декабря первый подъезд запустил праздничный видеофлешмоб «Передай тост соседям», его удалось завершить только благодаря Насте из актива. Будучи администратором чата, она забанила пару буйных писак и пригрозила, что оставит только сообщения администратора.
На время народ притих. Среди поздравительных открыток появилось лишь одно странное сообщение, от пользователя под ником «Домовой». На него не обратили внимания: может, кто спьяну написал.
Сообщение было такое:
«Небо мглою. Дай мне спирту. До балкона донесёт. Снегом глупого спасёт!»
В первый день года город накрыла туманная мгла. Серенькое зимнее небо стало грязно-свинцовым, а к вечеру словно прорвало пуховую перину, снег повалил крупными мокрыми хлопьями. Ночью, наконец, после слякотного декабря ударил по-настоящему сибирский мороз.
На следующее утро из своего окна Королёва увидела ожидаемое: не чищено! Двор был завален сугробами в человеческий рост, дворник Фролов отсутствовал, а ведь был уже девятый час.
Мара Артуровна кинулась к смартфону чихвостить управляющую компанию, но зацепилась взглядом за иконку мессенджера. Сорок пять новых сообщений в домовом чате?!
Через 10 минут картина была ясна. Около четырёх утра с лоджии четвёртого этажа выпал алкаш Вовка Фулиш. Алкаш по меркам Мары Артуровны, а в миру – гражданский муж уважаемой Алевтины Галкиной из третьего подъезда. Галкина работала медсестрой, делала уколы всему дому по минимальным расценкам для своих. Поэтому официально Вовка числился не алкашом и сожителем, а приличным человеком.
Падение произошло со стороны уличного фасада. Вовка был пьян вусмерть, с лоджии вывалился как куль с мукой. Это его и спасло, а ещё огромный сугроб, образовавшийся за ночь. Алкаш мгновенно уснул и был обнаружен дворником Фроловым, который вызвал МЧС со скорой. Алевтина вернулась домой с ночного дежурства только утром.
Как выяснилось, Фулиш пострадал не от падения, а от переохлаждения и был помещён в стационар. Дворник Фролов ввиду полученного нервного потрясения выпросил отгул.
В свете произошедшего Королёву уже не волновал вопрос дворовой уборки. «Снегом глупого спасёт». Английский она со школы знала лучше всех. Foolish, глупый.
Мара пролистала назад ленту чата и нашла затесавшееся среди новогодних открыток сообщение от Домового.
Этот Домовой не давал ей покоя. Как он попал в чат ― непонятно, никаких следов. Настя не добавляла, приглашения от участников тоже не было. Настя смотрела номер телефона – незнакомый. Она даже набрала, но никто не ответил и не перезвонил.
Поначалу Королёва предположила, что это агент из ЖРЭУ прокрался в общий чат. Подозрениями поделилась с Настей и Валентиной. Решили пока понаблюдать.
Но теперь, когда случилось падение Фулиша, Мара Артуровна заподозрила: дело здесь похуже, чем козни «управляйки». Уж она кое-что знала о предсказаниях!
«Небо мглою» понятно и «снегом спасёт». Похоже, этот агент в другом направлении работает. Наскоро собравшись, домком двинула к Галкиной в третий подъезд.
Дверь 75 квартиры была не заперта, с утра здесь толклись несколько подруг хозяйки, благо день был выходной. Саму Алевтину Мара Артуровна чудом успела застать, столкнулась с ней уже в коридоре. Галкина собиралась в больницу к, так сказать, возлюбленному, а подруги хотели её сопровождать. Суета и болтовня.
– Алевтина, нужна ли помощь от домового комитета? – Королёва решительно перехватила внимание расстроенной хозяйки. – Как ты сама, деточка?
– Да нет, Мара Артуровна, всё есть, вот девочки помогли… Ой, Марочкаартурна, беда-то какая! И зачем я только этот спирт домой принесла? Давно не брала медицинский, а тут на мясо по-китайски надо было две столовых ложки, я и взяла пузырёк…
– Ты успокойся, деточка, вдохни и выдохни, рассказывай. Почему не спрятала сразу?
– Да спрятала, а он унюхал. Любит он спирт этот чёртов. На Новый год коньяк и виски пил, в 12 ночи ещё шампанского, ну, по акции «Передай тост соседям»… И понеслось, ничто ему в горло не лезет, весь день орёт: «дай мне спирту, дай мне спирту», все мозги вытрепал! Я в ночную смену вечером ушла, а он пузырёк этот выискал, и – на лоджию, хотел на природе под звёздами, нравится ему… А как уж навернулся с балкона, не поняла!
– Ну-ну, не плачь, девонька, всё обошлось, – Королёва приобняла рыдающую Алевтину.
После этого происшествия домком внимательно следила за обсуждениями в чате. Центральной темой был, понятно, вовкин полёт. Но на удивительное совпадение обстоятельств падения Фулиша с сообщением от Домового не обратили внимания. О нём вообще никто не вспомнил, чат унёс пророчество с ворохом букв и картинок.
И вот опять двадцать пять – новое пророчество!
Курица кричит
Аккурат после новогодних выходных началась оттепель. Снег превратился в серую кашу, по тротуарам текли мутные ручьи, а с крыш капало так настойчиво, что казалось – весна уже на пороге. Но не тут-то было.
Через три дня ударил мороз, и город встал во льду, словно в хрустальном саркофаге. Погода вела себя как сумасшедшая: то смеялась капелью, то рыдала вьюгой. Впрочем, уже который год так.
Мара Артуровна Королёва возвращалась из супермаркета «Зелёный колосок» с двумя пакетами. В одном йогурты, сыр, масло и салат, в другом – пять килограммов картошки. Набор одинокой женщины средних лет, если не считать дорогого французского сыра.
Вой сигнализации и крик она услышала ещё на подходе к дому.
В аккомпанементе писклявой сигналки вопль с подвыванием раздавался определённо с их двора на Агитбригад,6. Крик был исполнен хватающей за сердце безысходности и тоски.
Домком прибавила шагу, пакет с картошкой больно врезался в ладонь, но Мара не обращала внимания.
Картина нарисовалась следующая.
Небольшая толпа соседей столпилась у торца дома полукругом, как зрители в древнегреческом театре. На припаркованном джипе-рено цвета «мокрый асфальт» лежала гигантская сосуля. Точнее, то, что от неё осталось: полметра смертоносного льда, свалившегося с декоративного карниза.
Огромный баннер «Игры экстрасенсов» – ярко-фиолетовый, с золотыми буквами – был установлен накануне Нового года над торцом на крыше. Целая россыпь сосулек украшала баннер в той части, где он выступал над краем. Упала самая крупная.
Орал и выл, не переставая, видимо, владелец искалеченного авто.
Одет он был не по погоде: плотный шарообразный торс площадью в добрый квадратный метр обтягивала чёрная футболка с выцветшей надписью «Намасте». На упитанных икрах – пёстрые лосины кислотно-оранжевого цвета с зелёными разводами, сверху прикрытые широкими синими шортами. Ноги в серых пластмассовых тапках, надетых на чёрные носки. Классический образ человека, которого катастрофа застала врасплох.
«Вылез прямо в окно», – мгновенно просчитала Королёва, потому что нормальный выход из йога-центра был на противоположную сторону здания, через холл с ароматическими свечами и тибетскими колокольчиками.
Оттуда как раз спешил инструктор – высокий молодой мужчина в короткой дублёнке орехового цвета. К груди он прижимал синюю куртку-аляску. Толстяк продолжал орать, размахивая руками, лицо его налилось бордовым цветом, вены на шее вздулись.
Инструктор подошёл, быстрым профессиональным взглядом оценил ситуацию – человек в истерике, машина разбита, холод, толпа зевак – а затем сделал странную вещь. Он встал рядом с вопящим и… заорал вместе с ним. Громко, в унисон, отражая ту же интонацию беспомощной ярости.
Эффект оказался мгновенным.
Толстяк ещё запнулся, осёкся и замолчал, растерянно осматриваясь. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только капелью с крыши и чьим-то нервным покашливанием.
– Господин Курица, Иван Анатольевич! – обратился к нему инструктор спокойным, почти гипнотическим голосом, встав напротив и глядя прямо в покрасневшие глаза. – Послушайте меня внимательно.