Манагер Антон, стр. 43

— Мне важно знать каждое слово, — произнесла она наконец. — Расскажи мне все. Все! До детали.

Холодным, безразличным голосом Антон повторил их разговор с Гочей.

— И еще сказал, что они неделю присматривались к тебе, Нелли. И видели вдвоем с Чановским. Вне работы.

— Да он врет! Не верь ему! Ты ведь не поверил?

Антон посмотрел ей прямо в глаза, она не выдержала взгляда и отвернулась. Руки сомкнуты на груди, вид казался до дрожи загнанным, но ни убегать в слезах, ни нападать его жена явно не собиралась. Так это правда?

— Нелли, я не хочу верить. Но зачем ему врать?

— Ты ждешь оправданий? — воскликнула она. — Я такая, какая есть! Но мне наплевать на Чановского. Я играю с ним. Играю! В этом нет ничего серьезного. А как, ты думаешь, я смогла бы получить работу? А? Осознай наконец, Антон. Ты единственный. Ты меня интересуешь. Как только я с тобою познакомилась, мне хочется заботиться о тебе. О тебе! А Чановский ничего не значит. С ним — это ради нас. Я ему не нужна, интрижка для галочки. А мои денежки — это наши деньги. Наши, Антон!

— У тебя одни деньги и тусовки на уме! И селфи бесконечные. В этом проблема. Мы могли бы стать такими счастливыми, если бы что-то настоящее появилось в жизни. Жизнь стала бы настоящей! Не для фоток в Инсте, не ради лайков и комментов, а для себя, понимаешь? Нет, мы, конечно, не купались бы в золоте…

— Мы и сейчас, Антон, не купаемся. От слова «совсем»!

— Да о чем ты?! Разве это главное? Я хочу настоящей жизни, без сложностей, без лицемерия, без гнета всегда быть обязанным банку — это же так просто и легко, дышать полной грудью, а? Разве не в радость — смотреть на небо и кайфовать от того, что есть, а не гнаться вечно сделать больше бабок? И ради чего? Переехать в хату на пять квадратов просторней? Взять премиум-тачку посвежей? Или «Айфон» по выходу последней модели, потому что в новом экран аж на пять процентов ярче? Кому это нужно? Подружкам, коллегам, подписчикам?

— Ты не прав, — произнесла она. — Это нужно нам. Человек должен стремиться к лучшему. Это нормально.

Нелли придвинулась ближе. Попыталась взять за руку. Реакции не было. Тогда она села на пол перед ним, попробовав расстегнуть ширинку на его джинсах. Но Антон, раньше исполнявший после этого любое ее желание, неосознанно перекинул ногу на ногу — впервые в жизни, их жизни, отказ от секса. Она откинулась на пол и, лежа на спине, смеясь сквозь слезы, произнесла:

— Я тебя люблю, муж. Все, что делалось: квартира, деньги, планы и развлекушечки — делалось для нас. А если ты хочешь уйти, скажи сейчас.

— Лучше бы ты не делала этого, Нелли! — Антон посмотрел на нее. — Да, если бы я сказал, что ничего не изменилось, я бы наврал. Вот… Про Чановского я не понял… Но… Я по-прежнему люблю тебя, и если ты сможешь измениться, совсем чуть-чуть, то мы стали бы счастливее! Ты бы стала! Найди какую-то постоянную спокойную работу, где важно, как ты ее делаешь, а не только отношение начальника. Начнем сначала.

— Ну куда я пойду? Ресепшионисткой? Переводчицей? Кем? Я ничего не умею. Да и Гоча не даст мне отказаться от сериальных зарплат. Ему нужны деньги, и по максимуму. Он как раковая опухоль и легко не отстанет, пока в человеке теплится жизнь.

— Давай предупредим полицию? Сами. Заранее. Расскажем о выдумках ради шантажа?

— С ума сошел? Они начнут расследование. Новое! Ты думаешь, я хочу вернуться в тюрьму? Это худшее из всего, что можно представить. Да я скорее выброшусь из окна, чем снова туда! Раз — и готово.

— Нелли! Ну зачем такое говорить? Так нельзя.

Она холодно усмехнулась.

— Кому нельзя? Это моя жизнь. Моя! И все. Я дико устала, пойду спать.

Антон почувствовал, как его охватывает жалость. К себе! «Не тяну я Нелли, да? Не по Сеньке оказалась шапка? — думал он. — Работал бы в автосалоне, жил бы с Машкой в ипотечной квартирке. Без проблем. Просто. Ясно. Эх… Но унылая и, как ни странно, согревающая горечь мыслей вдруг пеплом рассыпалась о желание решить страшащую тему с Гочей. Переосмыслить и решить. Но лучше завтра. Утро вечера всегда мудреней…»

— Ты идешь? — спросила Нелли. — Я пойму, если откажешься.

— Мне хорошо на диване, наверное, здесь и заночую.

— Как хочешь, муж. Как хочешь… Понимаю, что еще покуришь — сделай это, пожалуйста, на балконе. И я… Желаю тебе сладких снов.

Глава 28

На другой день, в восемь утра, в дверь позвонили. После завтрака они оба сидели на кухне, и раздавшийся звонок, которого они ждали, был для них облегчением. Нелли направилась в коридор.

— Я сам открою, — остановил ее Антон. — Я как бы твой муж. И как бы мужчина.

За Гочей в дверях маячили двое: первый — огромный лысый бородач лет сорока, в черной куртке и такого же цвета джинсах, глядящий в пустоту — стоял чуть поодаль. Ближе был коренастый, с тугим, покрытым рыжеватой щетиной подбородком и черными немигающими глазами. Антон чувствовал, что они знакомы — вот, кажется, кто лишил его сознания кастетом, а дружку Ивану, не задумываясь, заменил грядущее будущее доживанием.

— Вижу, что готовы, — сказал Гоча с улыбкой. — Прекрасно. На всякий случай, я не один. Представляю Вагифа. Хотя вы знакомы.

Они вдвоем зашли в квартиру, оставив бойца-бородача за дверью. Вагиф, проходя мимо, посмотрел на Антона. Каждый миллиметр взгляда был пронизан злобой и хитростью — такие атакуют первыми, без предупреждения и чаще исподтишка. Во рту у Антона стало сухо, а сердце билось изо всех сил. Страх или ненависть? Или боязнь потерять лицо перед женой?

А Гоча уже разговаривал с Нелли.

— Взволнована, красота? А для нас с Вагой встреча с тобой — праздник.

— Нелиа! — оскалился Вагиф. — Как проводила врэмя без мэниа?

Нелли стояла, прислонившись к стене. Она была бледной, но хорошо держалась. Ее твердый решительный вид успокаивал Антона.

— Тюрьма не курорт, — сказала Нелли, пожимая плечами. — Но все могло быть гораздо хуже. Для всех.

— Ты всегда во всем видишь хорошее. Ценю. Как тебе эта квартирка, Вага? Ты можешь осмотреть ее. Нелли тебе позволяет, нам сюрпризы не нужны, — Гоча засмеялся, а когда Вагиф ушел, продолжил. — А где же чай или кофе гостям? Мы пришли, что называется, по-дружески. Я видел пару серий. Классно. Прямо твое! Хорошо играешь.

— Ага, — Нелли казалась совершенно спокойной. — А ты, значит, разбираешься в актерском мастерстве, друг? Антон, не принесешь с кухни чайник, чашки и все такое?

Когда он возился на кухне, ставя нужное на поднос, его руки пару раз дернулись. Бесило то, что это видел сопровождающий Вагиф, довольный производимой реакцией. Надо успокоиться… Когда они вернулись, Гоча завершал смол-ток.

— Помнишь Надю? У нее салон красоты, живет со стариком и делает вид, что все хорошо. Вы обе отлично устроились после того попадалова, что лишило меня бизнеса… А ты сколько зарабатываешь, Нелли?

— Двести тысяч рублей в месяц.

— Неплохо, но верится с трудом. Цель нашего дружеского сборища — денежные вопросы. Я хотел бы увидеть твою зарплатную ведомость из агентства Чановского или контракт. Покажи, пожалуйста.

— У меня нет с собой.

— Хочешь произвольное число? — сказал Гоча, прекращая улыбаться. — Не забывай, кто начал твой путь! Я! И имею право на вознаграждение. Если бы тебя не научили, как обращаться с лохами: как себя вести, что говорить, как и когда — ты не стала бы какой-никакой, но актрисой, не так ли? А главное, напомни мне, из-за кого исчез мой основной доход? А? Или покажешь контракт на сериал и съемки в рекламе, и я хочу быть уверен, что он не фейк, или я оценю твои доходы в пятьсот тысяч и от них буду рассчитывать комиссию.

Мгновение Нелли поколебалась, затем, пожав плечами, открыла ящик в шкафу, вытащила контракт и протянула его Гоче.

— Мерси, — сказал Гоча, немного удивленный, как будто ожидал большего упрямства. — Двести тысяч за серию. Ясно… От пятисот до миллиона за рекламный ролик. Ага… А за главный образ — сотня. Неплохо! Значит, определяемся…