Прости меня, отец, стр. 58

Эйден качает головой:

– Роману не стоило вмешиваться. Я знаю, что между вами происходит что-то еще, но, ввязавшись в такое, ты можешь погибнуть, Иден.

Проведя руками по вьющимся волосам, Зои фыркает: тяжесть того, что, по мнению моего брата, с нами случится, напоминает ей, что мы все в настоящей опасности.

– Я не оставлю Романа разбираться с этим в одиночку, Эйден. Его мучает все то зло, что творится в этой церкви, и я не знаю, как далеко он готов зайти, чтобы покончить со всем этим. Я беспокоюсь за него.

Я звонила Роману семь раз с тех пор, как мы добрались до квартиры.

Каждый раз звонок отправлялся на голосовую почту.

Где, черт возьми, он может быть?

Телефон Зои загорается, ее заплаканные глаза смотрят на яркий экран.

– Это из исправительного учреждения, – фыркает она, и все мы обмениваемся взглядами.

Нажав кнопку ответа, она ставит звонок на громкую связь.

– Вам звонит заключенный из тюрьмы округа Айдлвуд. Нажмите «один», чтобы принять вызов.

Она нажимает на экран, и человек на другой линии произносит в исступлении:

– Зо!..

– Папа?

– Зо, я все испортил. Мне нужно, чтобы ты приехала сюда, чтобы я мог во всем разобраться, – судорожно вздыхает он.

– Папа, я все знаю. Я знаю о детях…

– Зо, дело не в этом. Я сделал кое-что, за что мне светит много лет. Мне нужно, чтобы ты позвонила своей мачехе и чтобы вы обе приехали…

– Да пошла она, эта тупая шлюха, и ты тоже! Я знаю, какие у тебя были планы на меня, папа. Я знаю, кто ты на самом деле…

– Зои, мать твою, тащи свою задницу сюда, чтобы я мог все уладить…

– Мы с ней приедем, – шипит Эйден. – И можешь поставить свою жалкую задницу на то, что это будет прощание, хоть ты его и не заслужил.

Схватив телефон Зои, Эйден берет на себя инициативу:

– Прощай, Сет.

– Подожди, Эйден, твоя сестра…

Положив трубку, Эйден бросает телефон на диван.

– Зои, мне так жаль, – шепчу я, проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев, когда беру ее за руку.

– Я уверена, что бы он ни сделал, это будет заслуженное наказание, – холодно говорит она.

Схватив телефон и куртку, она забирает ключи со стола.

– Идите. Я отпускаю вас обоих. Я все еще пытаюсь заставить Романа взять трубку.

Все еще колеблясь, Эйден следует за Зои:

– Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Я скоро вернусь.

Лежа на диване, я смотрю на экран своего телефона, и нервы мои сдают с каждой минутой. Прошло четыре часа с тех пор, как я приехала в квартиру, и всего час с тех пор, как Зои и Эйден ушли, но все равно тишина угнетает.

Внезапно дверь начинает трястись от неистового стука. Я вскакиваю и хватаюсь за телефон, словно он может дать мне какое-то успокоение.

– Иден, – раздается в тишине голос Романа, хриплый шепот облегчения. – Ты можешь впустить меня?

Вспышка надежды подталкивает меня к двери. Я распахиваю ее, и у меня перехватывает дыхание от открывшегося передо мной зрелища.

Роман стоит на пороге, словно персонаж из ночного кошмара, одетый в окровавленный худи. Темный капюшон скрывает большую часть его лица, но багровые брызги рисуют мрачную картину того, что скрывается под ним.

Его руки и лицо покрыты засохшей кровью, и он быстро заходит внутрь, закрывая за собой дверь.

– Роман…

– Его нет, – резко бросает Роман, откидывая капюшон и открывая лицо, покрытое следами насилия.

Мое сердце колотится от ужаса и облегчения.

– Кого больше нет, Роман? Ты ранен? – я протягиваю дрожащие руки, пытаясь коснуться его лица.

Он хватает меня за запястья, его хватка тверда и непреклонна.

– Эрика больше нет, – бормочет он, его взгляд напряжен. – Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.

Мой взгляд останавливается на крови, запятнавшей его одежду, и ко мне медленно приходит осознание:

– Ты… ты причинил ему боль, Роман?

Он отвечает не сразу, но напряжение в его глазах и мрачное удовлетворение на лице говорят о многом.

– Ты в порядке? – повторяю я с отчаянием в голосе.

Роман кивает, выражение его лица становится суровым.

– Я разобрался с ним. Я позаботился о том, чтобы он заплатил за то, что сделал с тобой. Теперь ты в безопасности.

– Он не сможет снова навредить мне?

– Никто не причинит тебе вреда, Иден Фолкнер, пока бьется мое сердце.

Его слова – это клятва, обещание, которое окутывает меня, когда я обхватываю его шею руками, полностью растворяясь в его присутствии.

– Ты боишься меня? – спрашивает он, его дыхание согревает мое ухо. Я качаю головой, страх этой ночи тает в его объятиях.

– Этой ночью самым страшным было то, что ты не отвечал на звонки, – шепчу я, чувствуя, как его руки проводят по моему боку. Он легко поднимает меня, и мои ноги обвиваются вокруг его талии, притягивая ближе.

– Я не могу думать ясно, когда дело касается тебя, Иден, – дышит он мне в ухо.

– Тогда не думай вообще, – бормочу я, прижимаясь губами к его уху. – Покажи мне, как сильно ты меня любишь, – шепчу я, чувствуя, как крепнет его хватка. Когда я провожу языком от его щеки к губам, я чувствую металлический привкус крови Эрика, тревожное напоминание о ночном насилии. – Трахни меня так, как будто ты меня любишь, Роман.

С низким рычанием он крепко сжимает меня и без единого слова переносит нас в ту часть квартиры, которую я еще не исследовала.

Он открывает дверь в хозяйскую спальню, но вместо того, чтобы остановиться, проводит нас в смежную с ней ванную.

Он включает душ и дает воде нагреться, прежде чем снова повернуться ко мне лицом. Его руки быстры, и я чувствую, как тепло воды смешивается с теплом его прикосновений.

– Я…

– Ш-ш-ш, – прерывает он меня, мягко приказывая, и начинает стягивать мою рубашку через голову, движения его обдуманны и неторопливы. Когда он раздевается сам, кровь, запятнавшая его кожу, составляет разительный контраст с чистым желанием в его глазах. Я стараюсь не обращать внимания на заметно напряженный член между его ног, сосредоточившись на близости момента.

Пар из душа начинает заполнять комнату, воздух становится густым от тепла и предвкушения. Взгляд Романа напряжен и сосредоточен исключительно на мне, пока он готовится смыть с себя следы ночного насилия, превращая наше общее пространство в святилище необузданных чувств.

– Роман…

Затолкав нас в душ, он льет теплую воду каскадом на наши тела, а его губы яростно впиваются в мои, прихватывая и кусая мою нижнюю губу при каждом удобном случае. Проведя ладонью по моей спине, он прижимает руку к моему естеству, позволяя пальцам проникнуть в меня. Прижатая к стене, я задыхаюсь, издаю стон каждый раз, когда он входит и выходит из меня, и наблюдаю, как кровь смешивается с водой и стекает по его коже. Моя грудь подпрыгивает, когда он входит в меня, а его свободная рука обхватывает мою шею, чтобы удержать.

– Такая охренительно мокрая для меня, красотка, – хвалит он, вытаскивая из меня пальцы и не спеша слизывая с их кончиков мою смазку.

Развернув, он прижимает меня к кафельной стене, запускает руку в волосы и раздвигает ноги, проводя кончиком пальца по моим складочкам.

– Скажи мне, как сильно ты хочешь почувствовать мой член, Иден.

– Так сильно, Роман, – шепчу я, и вода, стекающая по моему телу, усиливает возбуждение, поднимающееся по позвоночнику. – Так охрененно сильно…

Я судорожно вздыхаю, когда он проникает в меня. Обхватив рукой мою шею, он входит в меня – безжалостно, страстно.

– Блять, мне это нравится, – стонет он, толкаясь сильнее. – Мне нравится видеть, как ты принимаешь меня в себя как хорошая, мать его, девочка, – шепчет он, придерживая рукой мое бедро.

Вцепившись зубами в шею, он отпускает мою талию и начинает входить в меня все сильнее и сильнее. Он обхватывает рукой ручку душа так, что костяшки пальцев белеют.

Я опускаю взгляд на свои ноги и смотрю на тонкую дорожку крови, вытекающую из меня и стекающую по внутренней стороне бедра.