Прости меня, отец, стр. 57

Выражение его лица меняется, пока он обдумывает мои слова, и в конце концов он позволяет себе тонкую улыбку. По всей видимости, заинтригованный, смотрит на часы.

– Полагаю, у меня есть время выпить.

Комната тускло освещена, янтарный свет лампы отбрасывает длинные тени на стены. Эрик удобно сидит в кресле, уголки его губ приподнимаются в ухмылке, пока он потягивает свой напиток, не обращая внимания на темноту, притаившуюся совсем рядом.

Я не отвожу взгляда, хотя в голове бушует праведная ярость. В воздухе витает аромат выдержанного виски и ладана – сочетание, которое отражает смятение внутри меня. Я сажусь напротив него, и тишина между нами становится все тяжелее, тиканье часов напоминает о божественном правосудии, которое я собираюсь свершить.

– Итак, Эрик, – начинаю я тихим и размеренным голосом, – ты действительно веришь, что Иден – это искушение, посланное дьяволом. Так?

Эрик усмехается, и этот мрачный безрадостный звук разносится по комнате:

– Ты слишком много думаешь, Роман. Она всего лишь грешница, как и все мы.

Я медленно отпиваю из своего стакана, позволяя огненной жидкости согреть горло.

– Грешница, – повторяю я, обдумывая это слово. – Дьявол работает тонко, используя как невинных, так и порочных людей. Но иногда ему нужна помощь, чтобы строить свои козни.

Глаза Эрика сужаются, его веселье угасает:

– Что ты хочешь сказать?

Наклонившись вперед, я отставляю бокал в сторону и провожу рукой по потрепанной Библии, лежащей на столике. Сакральная книга кажется тяжелой. Ее вес – осязаемое напоминание о священном долге, который я исполняю.

– Я верю, что Господь испытывает меня, – говорю я, и мой голос обретает пыл. – Он показывает мне развращенность тех, кто говорит о своем благочестии, но при этом замышляет зло под покровом тьмы.

Эрик неловко ерзает на месте, осознавая, что эта ночь готовит для него нечто большее, чем просто праздный разговор.

– О чем ты, блять, говоришь?

– Ты говорил об Иден как о соблазне, орудии разврата, – я продолжаю уже шепотом. – Но именно ты позволил этому соблазну укорениться, отравить тебя. Именно ты стал орудием дьявола.

Библия холодит мне руку, но это меня успокаивает. Я медленно открываю ее и перехожу к отрывку, который стал для меня путеводной звездой в эти неспокойные времена: «И если твоя правая рука влечет тебя ко греху, то отсеки ее и отбрось прочь. Лучше тебе потерять часть тела, чем все твое тело пойдет в ад».

Глаза Эрика расширяются, на лице мелькает страх:

– Что ты делаешь?

Я встаю и направляюсь к нему спокойным решительным шагом. Алкоголь сделал свое дело, лишив его осторожности.

– Видишь ли, Эрик, – говорю я, в моем голосе звучит мрачная мелодия мести и веры, – иногда единственный способ очистить душу – это полностью удалить источник порока.

Эрик усмехается, его бравада возвращается:

– Ты думаешь, что ты такой благородный, Роман? Ты всего лишь очередная марионетка в дьявольской игре, пытающаяся изобразить из себя спасителя.

Оскорбление задевает за живое. Я крепче сжимаю стакан, под напором его слов трескается все мое самообладание. Я разбиваю стекло в руке, осколки режут кожу, пока я в ярости смотрю на него.

– Ты понятия не имеешь, кто я такой, – шиплю я, мой голос дрожит от праведного гнева.

Смех Эрика обрывается, когда я выхватываю осколок из кучи на полу. Его глаза расширяются от шока и ужаса, когда я приближаюсь к нему, края стекла вспыхивают в тусклом свете.

– Я твой Страшный Суд, – произношу я с мрачной решительностью.

Быстрым движением я вдавливаю осколок стекла в его шею, острие рассекает плоть и мышцы. Глаза Эрика выпучиваются, рот открывается в беззвучном крике, пока он борется с неизбежным. Кровь льется из раны, пачкая одежду и ковер под ним.

Пока жизнь покидает его, я возношу безмолвную молитву, сердце тяжелеет от осознания тяжести моего поступка. «Прости меня, Господи, ибо я действовал как Твое орудие. Пусть этот поступок искупит грех, который пытался распространить свою тьму».

Тело Эрика падает ничком. Я отступаю назад, тяжело дыша, на моих плечах лежит тяжесть божественного возмездия.

В комнате воцаряется тишина, если не считать слабого шепота молитвы на моих губах и тихого шелеста Библии, которую я закрываю.

Я смотрю на безжизненное тело Эрика; остатки разбитого стекла и кровь мрачно свидетельствуют о моем божественном долге. В комнате все еще звучит эхо от тяжести содеянного – вызов Эрика был встречен справедливостью, которую мог осуществить только праведник. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как огонь гнева остывает, превращаясь в холодную решимость.

Телефон звонит, разрушая тишину. Я беру трубку, касаясь пальцами краев, словно это орудие судьбы.

– Сет, – говорю я, мой голос мягок, но несет в себе груз непроизнесенной угрозы.

– Роман, – настороженно отвечает Сет.

– Надеюсь, у тебя все идет гладко?

– Вполне. Что случилось?

Я размеренно выдыхаю, сохраняя ровный тон:

– У меня возникла ситуация. Небольшой беспорядок, который нужно… уладить.

Молчание Сета говорит о многом.

– Беспорядок? Какого рода беспорядок?

– Ну, знаешь, – говорю я, прислоняясь к стене и глядя на тело Эрика. – Такой, который требует определенного уровня конфиденциальности.

Тон Сета становится осторожным:

– Ты говоришь о чем-то серьезном?

– О, это очень серьезно, – отвечаю я, чувствуя, как холодная улыбка трогает мои губы. – Но это не то, с чем ты не можешь справиться. И поверь мне, в твоих интересах справиться с этим хорошо.

На мгновение между нами повисает молчание, отягощенное множеством намеков.

– А что мне за это будет? – спрашивает Сет настороженно, но с надеждой в голосе.

– Я тут подумал, – говорю я, медленно расхаживая по комнате. – В последнее время у тебя были некоторые… сложности с твоим именем. Ну, знаешь, в связи с некоторыми машинами при церкви и их… деятельностью.

Дыхание Сета учащается, в нем смешиваются страх и облегчение.

– Да?

– У меня есть способ устранить эти сложности. Это деликатное дело, но при твоем содействии мы сможем сделать так, что твое имя останется чистым, – рокочу я, позволяя словам повиснуть в воздухе.

Сет тяжело сглатывает:

– Что я должен сделать?

– Просто разберись в ситуации с профессионализмом, на который, как я знаю, ты способен, – спокойно отвечаю я. – Взамен я позабочусь о том, чтобы все, что запятнало твое имя, было устранено. У каждого из нас своя роль, не так ли?

– Хорошо, – говорит Сет, и теперь его голос звучит ровно.

– Хорошо, – завершаю я. – Я свяжусь с тобой и сообщу остальные подробности. Убедись, что ты готов.

Вешая трубку, я чувствую мрачное удовлетворение. Все детали встают на свои места, каждый шаг выстраивается в соответствии с грандиозным замыслом, который я воплощаю в жизнь. Сегодняшняя встреча была необходима, а завтра путь к очищению мира от Дэвида Фолкнера станет намного яснее.

Глава XXVIII

Иден

– Я не хотела во все это верить, – шепчет Зои, пока мы все теснимся на диване в просторной квартире. Моей квартире.

Полностью обставленная, она выглядит так, будто Роман планировал наш с Эйденом приезд сюда несколько месяцев.

– Потом Роман показал мне файл и имена, привязанные ко всему этому… – Зои замолкает, уткнувшись в свои ладони и всхлипывая. – Мой собственный отец хотел выставить меня на этот хренов аукцион, продать меня вместе с остальными детьми, которые находятся Бог знает где, – плачет Зои.

Эйден не знает, что сказать, поскольку впервые слышит все это:

– Полиция…

– Они знают, – отвечаю я прежде, чем он успевает начать. – Может, не все, но те, кто у власти, знают. Наш отец занимается этим уже много лет, Эйден. Роман уже обратился бы в ФБР, но он боится, что они узнают и увезут детей. Мы до сих пор не знаем, где их держат.