Прости меня, отец, стр. 59

У меня месячные.

Отлично.

Он начинает настойчивее толкаться, и его губы касаются моего уха.

– Мне нравится, как твоя кровь выглядит на моем члене, – шепчет он, сбавляя темп. – Я хочу быть единственным, кто заставит тебя истекать кровью, Иден.

Он с силой дергает меня за волосы, и боль, жалящая кожу головы, подталкивает меня к оргазму. Его рука обхватывает меня, пока я кричу, а его член подергивается внутри меня.

– Ты готова, милая? – спрашивает он, не отпуская меня. – Насколько сильно ты этого хочешь? – дразнит он, удерживая меня на пике удовольствия.

– Пожалуйста… – хнычу я.

Мне больше ничего не нужно, я чувствую, как его сперма вливается в меня, и мы оба испускаем исступленный стон. Вынув член, он садится передо мной на колени, а мои глаза расширяются в замешательстве, пока я пытаюсь удержаться на дрожащих ногах.

– Что…

Проводя языком по нижней части бедра, он слизывает кровь, вытекшую из меня, позволяя ей осесть на его языке, а его рука обхватывает мое бедро. Ведя языком по бедру до тазобедренной кости, он продолжает двигаться вверх, скользя по моему клитору, а затем поднимается к нижней части живота. Поднимаясь по моему телу, он не спеша проводит языком по моей груди, затем поднимается по шее и, наконец, касается моих губ.

Вкушая смесь крови и воды, он целует меня так сильно, как только может, и держит до тех пор, пока вода не смывает все наши грехи.

Глава XXIX

Иден

Окутанная ароматами сладкого попкорна и насыщенной карамели, я наблюдаю, как дети весело бегают по фестивальной площадке с охапками билетов в руках. Роман в своих солнцезащитных очках и кепке выглядит как типичный хипстер, которого я могла бы встретить в любой городской кофейне.

На мне короткая обрезанная рубашка и черная юбка, которые открывают большую часть кожи на руках и ногах. Это заставляет меня чувствовать себя более некомфортно, чем хотелось бы признать.

– Не зря говорят, что это просто чтобы внимание привлечь, – шепчу я. – Потому что люди смотрят на тебя, когда видят шрамы.

– Да пошли они, – улыбается Роман. – Сегодня мы пришли, чтобы развеяться. И что с того, что несколько человек будут пялиться? – взяв меня за запястья, он подносит их к губам и нежно целует кожу. – Я думаю, что ты выглядишь довольно круто.

Я улыбаюсь и толкаю его в плечо, борясь с желанием переплести свои пальцы с его, пока мы идем.

– Итак, что мы будем делать в первую очередь? – спрашивает он, стягивая солнцезащитные очки, чтобы хорошенько все рассмотреть.

Сосредоточенный на карнавальных играх, он действительно выглядит взволнованным.

– У вас есть скрытая соревновательная сторона, отец? – спрашиваю я, наблюдая, как он смущенно пожимает плечами.

– Я не люблю проигрывать. Даже в какой-нибудь дурацкой карнавальной игре.

Оглядевшись, я вижу, как парочка бросает дротики в стену из воздушных шаров. Я хватаю его за руку, чтобы подтащить к игре.

– Дайте нам по десять дротиков, – восклицаю я. Служащий киоска смотрит на мои руки, не торопясь брать дротики.

– С вас двадцать баксов…

– Десять потому, что вы суете нос куда не надо, – едко говорит Роман, протягивая десятку мужчине. – Будете пялиться дольше, и один из этих дротиков окажется у вас в глазу.

Сделав несколько шагов назад, кассир поправляет воротничок и переходит к следующему клиенту.

– Готова проиграть? – спрашивает Роман, игриво подталкивая меня.

– Зависит от обстоятельств. Что получит победитель? – спрашиваю я, взвешивая дротики на ладони.

– Надеюсь почувствовать, как ты дергаешь меня за волосы и стонешь мое имя, – шепчет Роман, и мои щеки сразу же теплеют.

Прицелившись, он точно попадает в первые три шарика. Пытаясь подражать его движениям, я промахиваюсь по первым двум, а в третий попадаю каким-то чудом.

– Неплохо, – шутит Роман. – Тебе нужно целиться вот так, – улыбается он, вставая за моей спиной. Направляя мои руки сзади, он наклоняется, упираясь подбородком в мою голову. – Отведи руку назад и сосредоточься на том, куда хочешь его бросить.

Положив свою руку поверх моей, он ведет ее назад, держа свободную руку на моей талии.

– Какой из них ты хочешь?

– Розовый, наверху, – усмехаюсь я.

Помогая мне прицелиться, он убирает свою руку с моей, целуя меня в шею:

– Дополнительное поощрение, ангел. Теперь пускай летит.

Бросаю дротик и он попадает прямо в центр шарика.

– Видишь, ты профессионал…

– Отец? – кто-то окликает нас, и мы оба отворачиваемся от киоска.

Три женщины-прихожанки приближаются, их глаза задерживаются на повседневном наряде Романа с неприятной смесью любопытства и восхищения. Затем переводят взгляды на меня, едва скрывая неодобрение.

– Дамы, – говорит Роман, его голос выдает нотки дискомфорта, когда он держится рядом со мной.

– Не думала, что увижу вас на таком мероприятии, – говорит женщина впереди, широко и нарочито вызывающе улыбаясь, расстегивая несколько пуговиц на блузке. Ее флирт столь же вульгарен, сколь и нежелателен.

– Просто пригласил Иден, чтобы вознаградить ее за тяжелую работу в церкви, – с ухмылкой отвечает Роман, обхватывая меня за плечи в неловком жесте, который больше смахивает на собственничество, чем на привязанность.

– Я и не знала, что вы берете своих алтарников на такие мероприятия. Не слишком ли я стара, чтобы заново пройти обучение на алтарницу? – двусмысленно острит она. – Уверена, я знаю об этой службе кое-что…

Не обращая внимания на комментарий, я выхватываю оставшиеся дротики и бросаю их в шарики со свирепостью, которая соответствует кипящему во мне гневу. Резкая траектория полета каждого дротика – это выброс раздражения, которое я испытываю, особенное желание устроить сцену на глазах у этих женщин.

– Иден в полном порядке, – говорит Роман, наблюдая за мной со смесью беспокойства и признательности, пока я с трудом подбираю с земли его дротики.

– Ну, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится… – продолжает женщина, ее непрошеный взгляд задерживается на Романе.

– Нет, не понадобится, – резко обрываю я ее. – Я уверена, что ваш муж ищет вас где-то не здесь.

Женщина поворачивает голову в мою сторону, на ее лице – шок и возмущение:

– Что?..

– Простите, – огрызаюсь я ледяным тоном. – Неужели мы так и будем стоять здесь и делать вид, что вы не пялитесь на промежность отца Брайара?

Ее глаза расширяются в недоумении, а взгляды небольшой толпы вокруг нас усиливают напряжение. Роман крепче стискивает мое плечо, его собственное беспокойство нарастает по мере того, как он наблюдает за развивающимся противостоянием.

Лицо женщины искажается от недоверия и раздражения, она снимает очки, и теперь ее взгляд вновь устремлен на меня. Она пытается спрятать усмешку за ладонью, но видно, что что она взбешена.

– Я думаю, что тебе не стоит говорить со мной в таком тоне, когда твои руки выглядят…

– Как? – я прерываю ее, мой голос холоден и тверд. – Как будто я их режу? Вот новость: так и есть. Обычно это делается для того, чтобы держать таких, как вы, на расстоянии. Будете продолжать делать вид, что я ошибаюсь, или уйдете ныть к человеку, для которого выставляете напоказ это громоздкое кольцо?

Лицо женщины бледнеет, когда она смотрит на Романа, ее шок очевиден.

– Иден, ты ведешь себя крайне непочтительно…

– Да, отец? – отвечаю я, в моих словах звучит намеренная провокация. – Вы собираетесь что-то с этим делать или так и будете стоять, держась за…

Глаза Романа расширяются, на его лице появляется выражение искреннего удивления. Кажется, он на мгновение ошеломлен моей дерзостью.

– Что ж, я еще никогда…

– Иден, живо пойдем со мной, – приказывает Роман, его тон становится суровым и властным. Он подходит ближе, его голос тих, но напряжен: – Хватит с нас игр.