"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ), стр. 839

– Нет, я знаю, – поспешно сказала я, пока мистер Контрерас снова не выступил на ковер. – Мистер Контрерас только пытается защитить меня, что очень любезно с его стороны. Дело в том, ну, об этом очень трудно говорить с незнакомыми людьми.

– Привыкайте, девочка, – вы увидите много незнакомых вам людей, прежде чем закончите рассказывать свою историю. – Офицер Минивер, более молодой чернокожий полицейский, разделял грозное отношение своего товарища к подозреваемым.

– Ну ладно, дело вот в чем. – Я развела руками, изображая женскую слабость и беспомощность. – Тот человек, в офисе которого мы были, мой бывший муж. И я никак не могу от него добиться выплаты алиментов на детей. У меня нет денег, я не могу позволить себе тащить его в суд, а если бы и были, как я смогу выиграть процесс против такого крупного юриста, как он?

– Многие женщины не могут получить алименты, но они же не взламывают офисы своих мужей. Зачем вам это понадобилось?

– Я надеялась найти, ну, может быть, свидетельства того, что он в состоянии платить. Он все время повторяет мне, что не может себе этого позволить, потому что у него заложен дом и у него есть новая семья и все такое в «Оук-Бруке».

– И для этого вам нужен был пистолет? – насмешливо произнес Минивер.

– Он раньше угрожал мне. Может быть, это было глупо с моей стороны, но я не хотела, чтобы меня снова избили.

– Он страшный человек, страшный, – подтвердил мистер Контрерас. – Я никогда не смогу понять, как он мог так подло поступить с такой милой девушкой, как Вик.

Я понимала, что ни у Арлингтона, ни у Минивера сердца от этого не разобьются. Им, казалось, доставляло удовольствие думать, что Дик оказался достаточно хитрым, чтобы уклониться от своих обязанностей. Они задали мне ряд вопросов о решении суда по нашему делу и о том, как Дик умудрялся столько лет избегать уплаты алиментов.

В конце допроса Арлингтон восхищенно присвистнул:

– Пожалуй, это юридическое образование в конечном счете что-то дает… Жаль, душечка, что вы не потратили свои деньги на адвоката, вместо того чтобы врываться в офис. А вам определенно придется потратиться на адвоката, потому что мы вас арестуем.

– Почему бы нам сначала не позвонить Ричарду Ярборо? Ведь это он, в конце концов, должен будет выдвинуть обвинение?

– Да, но парень, который не станет платить алименты, вряд ли с пониманием отнесется к тому, что вы копались в его личных бумагах, – сказал Арлингтон.

– Пусть он сам это решит. Что я точно знаю о Ричарде Стэнли Ярборо, так это то, что он терпеть не может, когда другие решают за него.

Сейчас было половина пятого. Они чувствовали, что не могут беспокоить такого важного адвоката среди ночи. Как бы то ни было, им страшно хотелось забрать нас с мистером Контрерасом в отделение и запихнуть в камеру на остаток ночи.

– Я имею право сделать один телефонный звонок, – сказала я. – И у меня нет никаких предписаний насчет того, можно ли беспокоить такого важного человека дома. Так что я позвоню ему. Вы можете слушать по параллельному телефону, но вашему начальнику необязательно будет знать, что вы его беспокоили.

Прежде чем Минивер или Арлингтон успели возразить, я подошла к телефону, стоявшему в углу, и набрала домашний номер Дика. По какой-то умственной извращенности я знала его номер наизусть.

Он снял трубку на пятом звонке, его голос был хриплым от сна.

– Дик, это Виктория.

– Вик! Какого черта ты сейчас звонишь? Ты хотя бы представляешь, сколько сейчас времени?

– Четыре тридцать пять. Я сейчас в твоем офисе, и пара полицейских хочет арестовать меня за незаконное проникновение. Я подумала, что ты сначала захочешь сам что-нибудь сказать по этому поводу.

В комнате не было второго телефона. Арлингтон послал Минивера пробежаться по коридору и поискать линию, с которой он мог бы послушать. Только сейчас я услышала щелчок и поняла, что он на проводе.

– Черт побери, конечно хочу. Какого дьявола ты делаешь в моем офисе?

– Я так переживала из-за того, что облила утром твою рубашку, что не могла заснуть. Я подумала, что если я смогу взять ее домой и выстирать ее для тебя, то ты, может быть, меня простишь. Конечно, я никогда не умела хорошо гладить, но, может быть, Тэри сможет это сделать.

– Черт тебя побери, Вик! – Я услышала на заднем плане приглушенный голос, а потом Дик мягко проговорил: – Нет, все в порядке, любимая. Это только клиентка, у которой не все в порядке с головой. Прости, что разбудил тебя.

– Леди говорит, что вы не хотите платить ей алименты, – вмешался в разговор Минивер.

– Я не хочу – что?

– Дик, если ты будешь и дальше так кричать, бедная старушка Тэри никогда не сможет снова заснуть. Ты же знаешь, те выплаты, которые ты должен мне на малышей Эдди и Митча. Но я посмотрела в твоей папке по «Даймонд хэд» и обнаружила, что у тебя куда больше денег, чем я могла когда-либо мечтать. Я не могу купить себе новые туфли, потому что каждый цент, который мне удается заработать, уходит на то, чтобы прокормить двух твоих маленьких мальчиков, но если бы ты смог кое-что выделить из «Даймонд хэд», ну, тогда все было бы по-другому.

На другом конце провода воцарилась долгая тишина, потом Дик потребовал, чтобы ему дали поговорить с офицером и чтобы я этот разговор не слышала. Минивер, чтобы убедиться, что я не слушаю, распорядился передать трубку Арлингтону. Мне показалось, что Дик спрашивал, рылась ли я в его бумагах, потому что Арлингтон сказал, что они нашли у меня только пистолет.

– Он снова хочет с вами поговорить, – кивнул в мою сторону Арлингтон.

– У тебя нет никаких доказательств, – сказал Дик не допускающим возражений тоном, когда я снова взяла трубку.

– Любимый, ты всегда меня недооцениваешь. Я сплавила все из здания, прежде чем показались полицейские. Поверь мне, я смогу показать это своим друзьям из газеты уже завтра к этому времени.

В трубке стало так тихо, что я могла слышать, как начинают петь птицы в «Оук-Бруке».

– Вы еще здесь, офицер? – наконец произнес он. – Можете ее отпустить. Пожалуй, я не хочу сейчас выдвигать обвинение.

Минивер и Арлингтон были так разочарованы, что не могут нас арестовать, что мы очистили здание так быстро, как только могли. Я не хотела, чтобы им пришло в голову еще какое-нибудь обвинение, например в том, что мы назвали себя электриками. Полиция проследовала за нами до «новы», а потом ехала за мной на близком расстоянии, пока я не проехала выезд с Ла-Салль на Лейк-Шор-Драйв. Они отвязались от нас только на Фуллертон.

Мы проехали по Белмонту, где я свернула в порт и выключила двигатель. Небо на востоке уже розовело, предвещая рассвет.

Мы усмехнулись, глядя друг на друга, а потом внезапно оба рассмеялись. Мы смеялись до тех пор, пока у нас не заболели ребра и слезы не потекли по щекам.

– Что мы теперь будем делать? – спросил мистер Контрерас, когда оправился от приступа смеха.

– Спать. Я больше ничего не смогу делать, если не посплю несколько часов.

– Знаете, дочка, я так… Я не знаю, какое подобрать слово. Не думаю, что я смогу заснуть.

– Возбуждены, – подсказала я. – Да, но так вы очень скоро развалитесь и не будете ни на что годны. Кроме того, вас ждет Пеппи. Что я думаю…

Я поглядела на часы. Пять пятнадцать. Было слишком рано кому-нибудь звонить, но я не хотела сейчас возвращаться домой одна. В собственной квартире я должна быть в безопасности, но если Винни все-таки был связан с Чамферсом, то он мог впустить в дом целую банду, чтобы подстеречь меня. Или, что еще хуже, моего соседа. Будь я проклята, если попрошу помощи у Конрада Роулингса. Это означало, что придется обратиться к своим друзьям, братьям Стритер. Они занимались перевозкой мебели, но подрабатывали и услугами по охране.

Как оказалось, я не разбудила Тима Стритера. Они с братом Томом уже встали и собирались пораньше позавтракать перед тем, как начинать свою работу по перевозкам. Если я смогу подождать до шести часов, они соберут по дороге команду человек из пяти.